Глава 23

Совсем не ожидая такой реакции, глупо улыбалась... Я что, получается, «би»?! Разве нормальную гетеросексуальную девушку может возбуждать мысль о сексе с другой девушкой? Как-то это... странно.

Но, черт возьми, волнующе!

Облизнув губы, бросила на нее пламенный взгляд. Красивая блондинка, которая своей внешностью могла бы покорить любого мужчину, вдруг захотела... меня. Сей факт как-то слишком сильно грел душу. Самолюбие и тщеславие были моим любимым грехом...

Инесса склонилась ко мне и поцеловала в губы. Это был уже второй поцелуй в моей жизни с девушкой. От первого я готова была плеваться, но не сейчас. Сейчас голова закружилась, и вихрь бабочек закружил в животе. Непроизвольно потянувшись к ней, таяла от ее нежных губ. Женские губы совсем другие, они не похожи на мужские... Ее поцелуй мягкий, волнующий, уносящий к облакам... Мужской же намного жестче, он захватывает, не отпускает, держит, контролирует... Чувствовалась какая-то свобода и легкость.

Мы равны, она не старается меня подавить морально или физически. Она как я...

Трогая своими нежными пальчиками мою кожу, Инесса слишком сильно волновала меня. Пытаясь разумом противиться, понимала, что тело утопает... Утопает от ее ласк...

Потянув руки к ее груди, захватила одну и немного сжала. Приятная мягкость была... как «антистресс»... Посмотрев пристально в ее глаза, поняла, я хочу ее. Хочу не меньше, чем красивого гетеросексуального мужчину. Только это желание какое-то другое. Более... «высокое» что ли.

Целуя мою шею, она стала опускаться все ниже и ниже... Пока губами не скользнула по груди, цепляя сосок под бюстгальтером. Сдвинув ткань, облизнула кожу, молния страсти и возбуждения прошлась по мне ошеломляющим разрядом.

Это, наверное, неправильно... Но я не в силах противостоять своему желанию.

Видя болтающийся резиновый фаллос, закрепленный к ее трусам, считала секунды... Мне хотелось, чтобы она скорее... взяла меня! Раздвинула ноги и вошла... Как бы странно и «запретно» это ни звучало!

Сжимая и целуя грудь, Инесса вела себя очень раскрепощенно и даже немного доминирующе, хотя поначалу и показалось, что мы в равном положении. Схватив меня за ляжки, потянула к себе... Бросив растерянный взгляд в ее глаза, ждала, что будет дальше. Неужели она и правда... поимеет меня?!

Выдавив струйку лубриканта на резину, она посмотрела на меня с вызовом.

Отодвинув трусики, направила резиновое «орудие» строго посередине и с силой вошла. Восторг и трепет закружили в вальсе. Я потеряла дар речи и ориентацию в пространстве от происходящего. Неужели она это все же сделала?

Не успела я опомниться, как Инесса продолжила мое покорение.

— Погоди! Ты слишком торопишься! — пропищала, захватывая ее ногами.

Ухватив ее за ягодицы, не тормозила, а наоборот помогала, направляла ее пока не слишком опытные действия, но такие обжигающие. Чувствовалось, что для нее это тоже впервые, но уровень страсти был таков, что все происходило по наитию...

— Ну уж нет, я только разогрелась. А сейчас возьму другой страпон, — слезая с меня, схватила ту штуковину для двоих сразу.

Стыдясь своего желания, чтобы она скорее использовала «причиндалы» по прямому назначению, отвлекалась на что-то совсем не сексуальное. Но как-то не получалось. Стоило взглянуть на зеркальный потолок, в котором отражалась сея эротичная картина, мозг совсем отказывался работать.

Тем временем Инесса схватила тюбик с лубрикантом и смачно «шлепнула» на оба конца страпона. Профессионально закрепив его у себя... внутри, еще раз посмотрела на меня. От удивления я открыла рот... Насколько же это пошло и грязно, но почему тогда это так возбуждает?!

То есть эта штука рассчитана так, что при проникновении в меня, и она будет получать стимуляцию... А производители... те еще шалуны, ну и конечно молодцы, раз так заботятся о «потребителях», продумывая все детали...

— Я бы полизала твою киску, но хочу сначала трахнуть! — вдруг она произнесла.

— Стой! — сжав ноги, рявкнула, прерывисто дыша. — Дай мне несколько минут! — высвободилась из ее объятий.

Накинув на плечи тонкое атласное одеяло, завернулась в него и подошла к окну.

— Я конечно понимаю, что у тебя определенный план. Ты хочешь меня трахнуть! Но неужели в свой день рождения ты не хочешь узнать, кто твои родители? — начала я спекулировать на душевных ранах.

Мое странное поведение с ней наедине не пойми чем объясняется. Это грехопадение нужно разом пресечь. Хватит. Я же нормальная гетеросексуальная женщина! Нельзя мне с ней совокупляться! Нельзя!

— Нормально ты так настроение портишь на день рождения! — нахмурилась она, сдернула страпон и кинула его на пол.

Усевшись на кровать, смотрела на ноги.

— Я знаю, кто мои родители, — пожала она плечами.

— В смысле? Ты же сказала, что Денис тебя взял из приюта.

— Я имею ввиду официально. Официально в свидетельстве о рождении у меня записано так. Мать Яна Серебрякова. Отец Геннадий Серебряков. А кто там по факту, фиг его знает!

— Яна Серебрякова? — открыла я от удивления рот. — Ты же знаешь, что это реальный человек! Погоди, а ты не в курсе, ты родилась доношенной? — облизнув пересохшие от волнения губы, произнесла.

— Не-а. Я недоношенная. Знаю, что родилась то ли в шесть, то ли в семь месяцев беременности. Это в медкарте есть.

Слушая ее, уже была точно уверена, что она дочь Гены. С ума сойти! Я только что с ней переспала! Совокупилась! Так же, как с ее... отцом!

Отвращение к себе нарастало в геометрической прогрессии. Нет, ну это ж надо было такое сделать! Как я ему в глаза буду потом смотреть?! С другой стороны, раз он все же подозревал это, какого хрена вообще меня сюда притащил? Не лучше ли было поговорить с ней самолично. Или, как крайний вариант, похитил бы!

Чуть не кусая себе локти, боялась с ней вновь заговорить. Дура! Проклятая дура и несусветная идиотка! О чем я только думала вообще? Как до такого опустилась?

— Но свидетельство о рождении свежее. До этого в графе отец стоял прочерк, а в графе мать какая-то Митрохина Елена Ивановна. Так что я даже не знаю, зачем мне поменяли свидетельство о рождении. И кто его знает, может, имя меняли ни раз.

— Слушай, Инесса. Мне кажется, мы с тобой попали в лапы отъявленных гадов, у которых не понятно что на уме. Дело в том, что со мной пришел Геннадий Серебряков... Есть подозрение, что он твой отец. У Васильева есть зуб на него. Может, он хочет твоими руками ему отомстить?

— Что? — усмехнулась красивая блондинка.

— Понимаю, звучит бредово! К тому же там такая запутанная ситуацию, что сам черт ногу сломит. Даже не знаю, с чего начать! Но ты все же выслушай!

***

— Каково ее состояние? — Васильев с грустным видом спросил доктора.

— Сейчас сложно судить. Но шансы очень не велики... Понимаете, травма головы серьезная. Я даю не более 10 процентов, что она вообще выживет. А уж если сможет вернуть все навыки, то это будет чудом. Мне жаль, но я не могу вас обнадеживать. У нас три дня, за это время все и решится. Они и покажут, насколько она сильная. Крепитесь! Мы сделали все, что могли, — врач, коснувшись плеча, кивнул и отправился в ординаторскую.

Васильев же подошел, завернутый в халат и маску, к двери со стеклянным окном, где отчетливо была видна койка, на которой под аппаратом искусственной вентиляции легких лежала Яна. Она чудом выжила. Чудом. Не может же сейчас случиться такое, что она умрет!

Несколько месяцев назад он хотел просто насолить Серебрякову, отбив у него любимую жену. Сначала идей, как сделать это, у него не было. Но потом сам враг подкинул ему годную идею. Его походы с друзьями по саунам были не столь безобидными. Там всегда присутствовали девушки, и Гена очень часто любил пользоваться их услугами. Так что врать Денису насчет измен мужа Яне не пришлось.

И месть бы закончилась, не успев начаться, только вот Васильев спустя месяц после безобидного переезда Яны к себе домой стал замечать, что и сам в нее влюбился. Только вот бывшая жена Серебрякова с каждым днем становилась все невыносимее. Ее истерики доводили до белого каления. Но Денис закрывал глаза на них, списывая все на гормоны. Только одними лишь гормонами объяснить эксцентричное поведение Яны было нельзя. Она могла включить газовую плиту, забыв зажечь факел, могла воткнуть несколько иголок в диван. Только чудом, снующая возле нее домработница, спасала ситуацию, вовремя выключая газ и доставая из мягкой обивки мебели иглы.

Но больше всего Васильев злился на себя. Ему не следовала разрушать их семью. Пусть лучше бы она сама узнала о неверности мужа и собственным решением ушла от него. А не он подтолкнул к ее этому.

Теперь ему приходится пожинать плоды своих действий. Мало того, что с Яной случилась беда из-за ее временного помешательства и его обид на нее за то, что любит не его, а Серебрякова. Так еще и дочь Яны, скорее всего, будет расти без матери. Последнее он совсем не мог себе простить.

Зачем психанул и отпустил ее. Нужно было просто вызвать психиатров. Быть может, если бы ее поместили в клинику, ее одержимость можно было купировать... Быть может, не было бы столь плачевных последствий. Пустив скупую мужскую слезу, зашел в палату реанимации и сел возле ее койки. Он хотел все ей рассказать. Вероятно всего, у него лишь последний шанс...