Глава 25

Его посадят... Геннадия посадят...

Так думала Женя, придумав совсем чудовищный план, как отвадить Яну от Серебрякова. Доведение до самоубийства это уголовная статья, за которую могут посадить. А если к ней добавить еще несколько, то куковать ему на зоне много лет... Их набор Женя и решила пришить Гене в качестве серьезной отместке из-за неразделенной любви.

План был таков. Написать душещипательную записку, в которой обвинить Серебрякова в изнасиловании, после спрыгнуть с какого-то не особо высокого этажа с расчетом просто получить несерьезные травмы. Для этого Женя выбрала второй этаж своего же дома. А после поминай его, как звали.

Этим она убьет сразу двух зайцев, засадит Серебрякова и вырвет из сердца Яны этого засранца. Дела в отношении несовершеннолетних рассматриваются в закрытом суде, это Женя знала после очень неприятной ситуации, произошедшей с соседским мальчишкой. Все знали, что что-то было, а что именно, никто не мог достоверно утверждать. Вот и Яна не будет обвинять Женю во вранье, ведь сама даже знать не будет, что рассмотрят на суде.

Потирая руками, юная Васильева самодовольно открыла рюкзак, достала из пенала кнопку, которыми крепила в художке ватманы к мольберту, и начала ей ковырять кожу на запястье. Через пару минут надпись иголкой была закончена. Написала она то, что никто не смог бы понять. Эту запись расшифровать могла лишь только ее любимая. Только она понимала правильный смысл.

С.ГЕНА — настоящая абракадабра для большинства. В лучшем случае кто-то из одноклассников подумает, что она имеет отношение к Гене Серебрякову. Только нет, они будут не правы.

С. ГЕНА — это их тайный символ, придуманный еще несколько лет назад, только в свете последних событий немного изменившийся. В первом варианте он был иным: С.ЖЕНЯ. Ну раз Яна называет Женю Геной... То пусть их код будет звучать по-новому. А «С» — Счастливая, так уж и быть, пусть остается...

Усмехнувшись, юная Васильева пошла домой.

***

— Что с ней делать? — Денис решил поговорить с доктором начистоту.

Прошло уже больше полугода, а Яна хоть и имела «ошеломляющие», по словам врача, результаты, но все же была другой. Ее возили в инвалидном кресле, кормили только жидкой пищей и часто проводили какие-то реабилитационные процедуры. Но она так и не посмотрела кому-либо осмысленно в глаза. Ее взгляд был пустой. Словно, из нее выкачали ее душу, и осталась только физическая оболочка, которая к ней лично имела уже посредственное отношение.

— Да, Денис, времени уже прошло не мало, но я, если вы помнили, давал только 10% на то, что она вообще выживет. Ей очень повезло остаться в живых!

— Повезло? Вы серьезно думаете, что для нее это везение?

— Да! По крайне мере, ее дочь может общаться с матерью, пусть и с такой, какая ее не слышит и не поймет. Но у нее есть то, чего многие лишены. Она сможет взять ее за руку, обнять. Я рекомендую вам поместить Яну в специальный пансионат для таких случаев, где люди живут годами. Через две недели закончится первый этап реабилитации, в таких центрах людям с подобными проблемами легче, чем в обычном доме. Они всегда под присмотром сиделок, медперсонала, массажистов, тренеров. Да, влетит в копеечку, но зато вы будете уверены, что с ней все хорошо. Посещать вы ее можете в любое удобное время. Что скажете?

— Я подумаю, — Денис бросил едкую фразу и ушел.

Может стоит сбросить ее Серебрякову. Пусть возится... Васильев был в раздумьях. Смог бы он так предать человека? Вот вопрос... А что делать с ее дочкой? С этой милой златовласой девочкой, которая так въелась в его душу. Разве мог Денис подумать, что полюбит чужого ребенка, как своего собственного. И не просто чужого, а ребенка врага, который испоганил своим равнодушием все его сестре, из-за чего та расстанется с жизнью добровольно...

Яна не способна ее воспитывать. Она как эмоциональная гиря, не нужный и позорный довесок, от которого девчонка будет страдать. Не лучше ли ее отправить учиться в какой-то престижный интернат. В общем, дать хороший билет в благополучную жизнь. Разве она виновата в грехах родителей? В грехах своего отца?

Еще не собрав пазл в своей голове, Васильев понял, что сделает...

***

Спускаясь по лестнице, осматривала дом, в котором жил эксцентричный бизнесмен со своей 18-летней то ли любовницей, то ли вообще не пойми с кем. Она отказалась помогать нам. А значит я так и не выяснила, где может быть Яна. Серебряков вряд ли будет доволен.

Не просто так он мне закрыл доступ к выезду из страны, не просто так повлиял на другие агентства. Он меня не отпустит. Но хочу ли я сама от него уходить?! Этот мужчина волнует меня, как никто другой. Только волную ли я его в должной мере? Раз даже свою горячо любимую бывшую он... предал!

Выйдя из дома, пошла к бассейну, где за столом сидела двое... Двое заклятых врагов. Васильев и Серебряков. Более 18 лет длится их война... Война, результатом которой стали страдания других людей. Увидев меня, оба замолчали.

Подскочив со своего стула, Денис поспешил ко мне.

— А где Инессочка? — посмотрел своим до жути пошлым и оценивающим взглядом.

Если он и правда растил последние несколько лет эту блондинку, то он лютый извращенец! Пусть она ему и не родная, но неужели у него могут возникать какие-то эротические фантазии к той, кого он видел ребенком? Кто рос перед его глазами?! Это отвратительно!

Посмотрев на него с прищуром, бросила злой взгляд в сторону Серебрякова, который и не думал меня защищать. У него свои цели. Выяснить, где Яна. Всё — больше его ничего не волнует. Сделаю, могу быть быть свободна. Не сделаю, тоже, наверное, покачусь колбаской. Я ему не нужна! Трахнул пару раз и вот его весь интерес ко мне...

— Она у себя в комнате.

— Все прошло отлично? — спросил с горящими глазами.

Но я играть в эти игры устала. Хватит...

— Она его дочь? — кивнула в сторону Гены, который сразу же усмехнулся.

— Кто? — игриво протянул Васильев.

Кажется, он получал какое-то известное только ему удовольствие от происходящего.

— Не знаю, — пожал плечами.

— Поехали! — вскочив со стула, Серебряков схватил меня за руку и повел к машине.

— До свидания! — произнес Васильев смеющимся голосом.

Что у них произошло? О чем они говорили? Вопросы бушевали в моей голове, но я боялась их задавать на территории этого странного мужика. Хотелось скорее свалить и уехать куда подальше.

Усевшись за руль, Гена выступил в роли водителя. Я же сидела рядом, трясясь как осиновый лист на осеннем ветру. Казалось, в любой момент начнется перестрелка в стиле 90-х. Но, к моему счастью, мы спокойно выехали за территорию и двинули в сторону города. Чувствуя, что страх немного отпускает, готовилась задать вопрос. Что? Что же они обсуждали, пока эта девица глумилась надо мной?

— Ты сегодня улетаешь. Загран с собой? — вдруг первым допрос начал Гена.

— Нет у меня с собой заграна. Зачем мне улетать?

— В твоих услугах я больше не нуждаюсь, а здесь ты мне будешь только мешать.

Меня, словно, облили кипятком воды. Обида стала прожигать не хуже сигареты, прижатой к нежной коже. Отвернувшись в окно, ловила глазами пролетающие вдоль дороги сосны. Козел! Ублюдок! Я, мать его, люблю, жизни без него не представляю! А что он? Он меня прогоняет! Говорит, что не нуждается в моих услугах! Услугах кого? Шлюхи? Или все же шпионки? И как это я ему могу помешать?

Всё, Васильев раскрыл наши карты, он знает, зачем меня подогнали к ему. Претворяться бесполезно. Но зачем мне уезжать?