ГЛАВА 5

Богдан.

Если бы кто-то Ириде сказал, что она едва ли не будет прыгать от радости, увидев Славинского, она бы улыбнулась и негромко сказала: "Вы ошибаетесь". С этим человеком ей было не по пути. Всегда.

Но сейчас, в минуту, когда напряжение в вестибюле элитной клиники "Неон" достигло апогея, и появился новый персонаж, Ирида готова была растечься безвольной лужей на полу от облегчения.

Хоть кто-то прервет то бесчинство, что творят латунцы. Непонятно почему, но Ирида инстинктивно почувствовала, что с появлением Богдана разговор свернет в другое русло.

Уверенность её окрепла, когда латунец, которого Богдан назвал Загаром, медленно повернулся к Славинскому.

- Ты её знаешь? - ей показалось, или в его голосе проскользнули угрожающие нотки?

Богдан, успевший переодеться в черные брюки, черную рубашку и легкую черную куртку, двинулся к Загару.

А у Ириды возникло странное ощущение. Будто картинка восприятия окружающего мира сдвинулась. Славинский был рожден на Ароме, его родители - тоже, но почему он такой же высокий, как и латунцы? Его движения, жесты, поворот головы - зеркальное отражение жителей далекой и страшной Латунии.

И глаза... Его глаза!! Именно изменение цвета глаз при встрече у лифта интуитивно отложилось у неё в сознании. Она уловила первую ласточку произошедших с ним метаморфоз? Но как такое возможно?

Она выбрала не самый удачный момент, чтобы размышлять и строить гипотезы. В любом случае, появление Богдана позволило ей выдохнуть воздух, который, казалось, накалился у неё в груди до критической температуры.

- Знаю, - голос Богдана врезался в сознание, заставив девушку вздрогнуть. Несколько часов назад он разговаривал с ней в дружелюбном тоне, как старший товарищ. Сейчас - другое. Металл и твердость - именно такие ассоциации возникли у Ириды, когда она услышала его интонацию.

Загар мотнул головой и усмехнулся.

- И кто же эта... девочка? Без метки и ароматно пахнущая сексом?

Лицо Богдана менялось на глазах. Отчетливо проступили вены на висках, губы недовольно сжались, а глаза чуть заметно прищурились. Богдан медленно повернулся к Ириде и, тщательно выговаривая слова, практически чеканя, выдал:

- Сестра моего друга. И ей на самом деле ещё не исполнилось двадцать.

Загар ответил не сразу. Взгляд темно-синих глаз метнулся к Ириде и снова просканировал её. И снова у неё возникло странное ощущение, что этот взгляд физически прикасается к ней. Ощупывает. Трогает. Ощущение было не из приятных, вызывая хоровод холодных мурашек по спине.

- Что ж... - наконец, проговорил латунец, и от его ленивого напева к горлу Ириды подкатила тошнота. - Я подожду. Но когда ей исполнится двадцать, а на ее шее не появится метка - я первый приду за ней.

Он говорил с такой железной уверенностью, что шаткое и измученное воображение Ириды мгновенно нарисовало картину, как латунец закидывает её на плечо, точно мешок с мукой, вносит в свой шатл и, не церемонясь, берет прямо на титановом полу. Как она кричит под ним, чувствуя, как огромный член разрывает её внутренности, как её выворачивает наизнанку от боли и отчаяния. Видимо, картина, представленная мысленно, оказалась настолько ужасной, что эмоции отразились на лице. Потому что глаза латунца жадно вспыхнули темнотой.

- Загар, перестань её пугать, - Богдан встал рядом со стойкой, как бы отгораживая Ириду от латунца. - На девчонке лица нет, смотри, как побледнела. Она из хорошей семьи, всё у неё будет в порядке.

Это Славинский её сейчас защищает? Сердце ёкнуло.

Пожалуй, как бы его защита боком не вышла. Природная осторожность брала своё. Привыкла Ирида относиться к Богдану настороженно, а то, что было выработано годами, невозможно изменить за одно мгновение.

- Будет хорошо - значит, хорошо. Давай, девочка, запускай нас в литокапсулу, а то Серг уже едва на ногах стоит.

- Ты уверен?

Ирида невольно посмотрела в сторону третьего латунца. Это ему потребовалась литокапсула? Но для чего?! Перед ней стоял совершенно здоровый, не раненный мужчина в расцвете сил. И даже скалился в её сторону, как и все остальные.

Уточнять его диагноз Ирида не стала. Дрожащей рукой, продолжая спиной ощущать взгляды уже четверых мужчин, она набрала запрос. Компьютер через секунду выдал одобрение.

- Вы можете пройти...

Латунцы не стали дожидаться её ответа, а направились в седьмой блок. Видимо, уже не раз бывали в "Неоне".

- Ты какого черта творишь?!

То, чего не сделал латунец Загар, сделал Богдан. Перепрыгнул через стойку и оказался рядом с Иридой, едва не вжав её в стену.

Ахнув, Ирида невольно выставила вперед руки, желая не допустить физического контакта. Она думала, что буря миновала, что, раз латунцы ушли, она сможет перевести дыхание и спокойно продолжить работу.

Она ошиблась. И сильно. Она забыла, что в вестибюле остался не кто иной, как Славинский.

То облегчение, что она испытала, когда он встал на её защиту, испарилось, точно утренний туман, оставив лишь досадное чувство разочарования. Продолжая недоумевать, пытаясь справиться с остаточными явлениями страха, не понимая причины столь кардинальной перемены в поведении Богдана, Ирида ответила вопросом на вопрос:

- И что же я творю?

Лицо мужчины исказилось от едва сдерживаемой ярости. Грязно выругавшись на незнакомом для Ириды языке, он схватил её за руку и потянул:

- Пошли, - не сказал, прорычал.

От его рыка мышцы живота непроизвольно сжались, точно говоря Ириде, что она попала из огня да в полымя. Рука, сжавшая её запястья, доставляла дискомфорт и не давала шанса на спасение.

- Куда? - по инерции выдохнула Ирида, но её вопрос бесцеремонно оставили без ответа.

Планку, отгораживающую Ириду от клиентов, Славинский едва не сломал. Та, жалобно скрипнув, со стуком опустилась на место. Не церемонясь, лишь бросив беглый взгляд по сторонам, оценив ситуацию и территорию, Богдан поволок Ириду по коридору, по направлению к главному административному отсеку. Выудив из черной куртки чип, он без лишних проблем открыл дверь.

Ирида, все это время старавшаяся вырвать руку и до глубины души пораженная его бесцеремонным обращением, сначала даже не задалась вопросом, а откуда у Богдана, человека, имеющего к медицине, а в частности к клинике "Неон", самое отдаленное отношение, чип от административного отсека? Потом этот момент вылетел из головы. Не до него стало.

Богдан не совсем аккуратно втолкнул её в отсек и захлопнул дверь. Ирида, получив, наконец, долгожданное освобождение от его хватки, раздраженно зашипела:

- Послушайте...

Она снова по инерции перешла к нему на "вы".

Славинский, выругавшись, двинулся в её сторону, негодующе прищурив глаза.

- Это ты послушай, Ирида, - его грудь ритмично опускалась и поднималась, словно он сдерживал эмоции из последних сил. Темно-синие глаза неотрывно смотрели на Ириду, и она невольно подумала, что они у него даже страшнее, чем у латунца.

Ирида с силой сжала руки в кулаки, отчего небольшие ноготки врезались в нежную кожу ладоней. Она разозлилась. Пусть и запоздало, но злость и обида на то, что все, кому не лень, обвиняют её не пойми в чем, беспардонно вмешиваются в личную жизнь, требуют от неё поступков, которые идут вразрез с её представлением о будущем, захлестнули её.

- Я ничего не буду слушать! - чеканя каждое слово, выпалила она. - Я благодарна вам, Богдан, что вы избавили меня от общества латунцев, вмешались в их непотребное поведение, но сейчас я бы хотела вернуться на пост!

Реакция Богдана была простой.

Он рассмеялся.

Правда, цинично и с нескрываемым раздражением.

- Непотребное поведение у латунцев, звезда моя? То, что Загар заявил права на тебя - ты это называешь непотребством? И только? И мы вроде бы вернулись к обращению на "ты"! Что за блажь мне выкать?

Желваки заходили на лице Богдана, тонкие морщинки, убегающие от уголков глаз, прорисовались четче. От всей его большой фигуры повеяло угрозой и холодом. И снова к Ириде вернулось ощущение из далекого детства - что от Славинского надо держаться, как можно дальше. Что человек, о котором ходят столько разговоров и слухов - а как известно, дыма без огня не бывает - не может быть добрым и неопасным.

Собрав в кучку остатки гордости, Ирида ответила с нарастающей нервозностью:

- Хорошо, будем на "ты". Но... Я повторюсь, мне не нужны сейчас лишние разговоры, я хочу вернуться к выполнению своих прямых обязательств.

Грязное ругательство остановило её. Она хотела ещё что-то добавить из арсенала дежурных ни к чему не обязывающих фраз. Но лицо, искаженное яростью и отборная брань, заставили её замолчать.

- Звезда, ты в подростковом возрасте не отличалась слабоумием! А сейчас что изменилось? - Богдан перешёл на открытую грубость. Церемонии отошли на задний план. Он навис над ней темной тучей, отгородив от всего остального мира. Двери в отсеках не пропускали звуки, и можно было сказать, что Ирида оказалась в ловушке.

Она одна, наедине с мужчиной в административном отсеке. Компрометирующее обстоятельство. Хотя, ей ли сейчас думать о своей репутации, когда едва ли не каждый встречный вопит об отсутствии у неё девственности, а коллеги по работе пишут похабные записки?

- Ничего не изменилось. И не надо меня оскорблять, - сухо заявила она.

- Оскорблять? Ирида, ты...

Для неё так и останется тайной, что он хотел сказать. Видимо, что-то нехорошее. Потому что его взгляд изменился, глаза стали практически черными, вызывая первобытный, ничем не обоснованный страх перед неизвестным. Да и не привыкла Ирида общаться с мужчиной, чей цвет глаз изменчив, как и настроение. Скорее всего, Славинский оборвал себя, чтобы взять контроль над словами, потому что продолжил он говорить более сдержанно, без лишних эмоций:

- Хорошо, звезда, я не буду тебя оскорблять, не буду читать нравоучения. В конце концов, для этого у тебя есть твои мужчины, - при слове "мужчины" он иронично усмехнулся, явно подразумевая не только родственников. - Но ты мне вот что скажи: как любящий и заботящийся о тебе партнер отпустил тебя на работу, зная, что от тебя разит сексом?

Ирида сглотнула.

- Да что вы все пристали! Чего вам моя личная жизнь покою-то не дает?!

Она хотела уже и дальше продолжить мысль, когда вспомнила заминку Кира: "У тебя меняется..." - что? Природный запах?

Догадка неприятно кольнула в самое сердце, поставив заслонку в груди. И снова как-то резко перестало хватать воздуха, и ноги ослабли. Если она права, то это коренным образом меняет всё! И далеко не в лучшую сторону.

Совсем не в лучшую.

Вся злость улетучилась, уступив место растерянности и озабоченности. Ирида несколько раз моргнула, с нарастающим ужасом представляя последствия столь удручающе перемены.

- Разит... сексом? - она должна была уточнить. Должна была знать.

Богдан усмехнулся.

- Ты не знала? Ни разу не замечала за знакомыми девочками, что, как только они выходят замуж и начинают вести активную половую жизнь, их природный аромат меняется?

Ирида покачала головой.

- Нет. Мы... обращаем больше внимания на парфюм.

- Конечно, на такие мелочи разве стоит обращать внимание? И запоминать то, что говорит старший брат? Стас не мог тебе не сказать, что твой запах меняется!

У Ириды окончательно исчез весь боевой настрой. Маленький петушок, распустивший перья внутри неё, потерпел неудачу и позорно бежал в курятник. Отголоски воспоминаний ссор со Стасом выудили из памяти информацию о запахе замужних женщин.

Десятки ледяных стрел пронзили спину девушки, лишая возможности полноценно двигаться и дышать. Ужас осознания произошедшего медленно проникал в сознание Ириды, заставляя взглянуть на ситуацию под другим углом.

Растерянно моргнув, она негромко произнесла:

- Говорил и...

Что она могла сказать в оправдание своей беспечности? Да ничего! Что влюблена? Что хочет тихого семейного счастья с Кириллом? Что уступила ему, поддавшись наплыву нежных чувств? Что верит в любовь и в то, что Кир не обманет и не предаст её?

Она могла многое сказать. Только зачем? И кому... Богдану? Человеку, внушающему ей непонятный, первобытный страх ещё с раннего детства? Нет, только не ему. Никогда. Раскрывать душу и сердце перед ним она не намеревалась. Но со Стасом поговорит обязательно. Извинится за вчерашнюю ссору и попробует помириться. Ей необходим мужской совет.

Можно прийти и к Киру. Но отчего-то не хотелось выглядеть слабой и потерянной перед ним. Не хотелось униженно просить, что ей жизненно необходима метка, иначе...

Видимо, на её лице отразились испытываемые чувства, потому что Богдан сказал уже без ярости и цинизма:

- Ирида, ты сестра моего друга, и я не желаю тебе неприятностей. Поэтому, давай, включай мозги и начинай думать о последствиях. То, с чем ты столкнулась сегодня - лишь первая ласточка. И пойми, ты находилась в официальном учреждении, и Загар проявил к тебе терпение. Другие латунцы не будут. Они сразу предъявят на тебя права, не спрашивая метрику и не интересуясь, сколько осталось дней до твоего двадцатилетия. От тебя пахнет сексом, а метки нет. Ты ничейная. Для них это служит своеобразным пропуском к твоему телу.

- Не говорите... не говори так.

Внезапно Богдан оказался рядом. Сделал несколько быстрых порывистых шагов, которые не отпечатались в сознании Ириды. Навис над девушкой, вызывая в ней неосознанный страх, что сейчас он своей огромной фигурой поглотит её, засосет в черную дыру, и она попросту исчезнет. Ирида всегда с опаской относилась к мужчинам, обладавшим мощным телосложением и высоким ростом. Считала, что они созданы только для одного - для уничтожения себе подобных.

Темно-синие глаза Богдана вспыхнули ярким огнем, грозя выжечь дотла все живое.

Её - в том числе.

Она никак не успела среагировать на его действия, слишком сильны были внутренние переживания и страх за себя, за своё будущее. И снова на горизонте замаячил предвестник чего-то дурного. Неотвратимо надвигающегося.

Когда пальцы Богдана коснулись подбородка Ириды, она чудом сдержала порыв закричать. Лишь от шока распахнула глаза и замерла. Ирида была готова поклясться, что в тот момент, когда он к ней впервые прикоснулся, у неё оказался парализованным каждый мускул, каждая часть тела. Она была не в состоянии сдвинуться с места, и в полной мере ощутила на себе, как чувствует себя жертва, когда на неё надвигается хищник.

- Я говорю, как есть, - его голос резко поменял интонацию и сейчас звучал обволакивающе. - Побереги себя. Поговори с парнем, с которым встречаешься. Если он не хочет тебе ставить метку, то готов ли он сражаться за тебя? Выступить в твою защиту?

Каждое слово неподъемным грузом падало на душу Ириды, разрывая на части. Мужские пальцы, казалось, жгли, клеймили ее кожу, до такой степени остро она их чувствовала. Легкой дыхание Славинского прошлось по её щеке, оставив такой же огненный шлейф.

Ирида понимала - Кир не выстоит против латунцев. Все латунцы воины. Их с младенчества учат сражаться и убивать. Более того, они умеют трансформироваться в боевую ипостась. Ни один житель Арома не сможет дать достойный отпор этой расе. Иногда находились смельчаки, которые выходили против них, но дуэль всегда заканчивалась плачевно, как для аромца, так и для его женщины.

Чувствуя, как на шее затягивается невидимая петля, желая всеми фибрами души избавиться от общества Богдана, Ирина подняла руку и порывисто убрала чужие пальцы со своего лица.

- Я поняла... Я всё поняла.

Богдан, чуть прищурившись, несколько мгновений пытливо всматривался в лицо девушки. Потом кивнул.

- Хорошо.

На этом общеобразовательная беседа оказалась закончена, потому что Богдан отошел от Ириды, достал чип и открыл дверь.

- Беги на свой пост, звезда.

Дважды повторять не потребовалось. Ирида, сжав кулачки и вздернув подбородок, стараясь не растерять остатки гордости, прошла мимо Богдана. Тот продолжал на неё смотреть, и от этого взгляда ей снова стало не по себе.

Работать она больше не могла. Хотелось убежать к себе в отсек и разреветься. Лишь усилием воли Ирида заставила себя встать за стойку и просмотреть данные по блокам. В вестибюле снова появились дежурные.

Ирида, вспыхнув, негромко спросила:

- Где вы были? Почему покинули пост?

Дежурные, переглянувшись, коротко ответили:

- Мы получили распоряжение.

- От кого?!

Ириде захотелось закричать, подойти к ним обоим и залепить каждому по оплеухе! Они должны были обеспечивать ей безопасность, следить за порядком, а не шататься черт знает где.

- От руководства, - ответил Иван, симпатичный дежурный, который пришёл в "Неон" одновременно с Иридой, и отвел глаза.

Это был удар ниже пояса. То есть, её сознательно бросили на растерзание латунцам? Так, что ли выходит?

Ирида отвернулась, чтобы парни не заметили слез, выступивших на глазах.

До конца смены оставалось два часа. Как они прошли, Ирида помнила плохо, но когда пришла сменщица, то выдохнула с облегчением.

Домой. К Стасу. Под теплый плед.

Больше никаких приключений. Никаких потрясений. Никаких нравоучений и посягательств на её свободу и тело.

Ирида не стала поднимать вопрос о незаконном проникновении в свой отсек. Завтра после обеда она прилетит в "Неон" и встретится с администраторами. Пусть разбираются сами. Она даже не стала прибираться и стирать унизительную запись на зеркале.

Плевать.

Она слишком устала.

Переодевшись и схватив сумочку, Ирида поспешила на подземную стоянку, где собирался немногочисленный народ - первые посетители и работники дневной смены. Поздоровавшись с коллегами, с облегчением вздохнула, когда взялась за ручку айростена.

И черт её дернул обернуться. Наверное, Небеса были сегодня не на её стороне.

Через два айростена, по левую сторону, стояли Богдан с Загаром, и оба мужчины с интересом наблюдали за ней.