Глава 17 · Осколки правды

— Убери. От нее. Свои. Поганые. Руки, — каждое слово Дамиана падало в тишине комнаты, как удар тяжелого кованого молота по раскаленной наковальне.

Воздух в гостиной стал настолько плотным, вязким и горячим, что Вивьен стало физически трудно дышать, легкие словно наполнялись свинцом. Она с ужасом видела, что Дамиан больше даже не пытается сдерживать своего внутреннего зверя.

Он стоял там, в дверном проеме, готовый в любую секунду буквально разорвать на куски любого, кто посмел не то, что коснуться, а просто косо взглянуть на его женщину. Его ярость была холодной, расчетливой и абсолютно смертоносной.

— Ты… ты должен был… — пролепетал Калеб, его голос сорвался на жалкий, едва слышный писк.

Калеб в диком ужасе отшатнулся от Вивьен, едва не упав. Его рот беззвучно открывался и закрывался. А в глазах читалось внезапное, сокрушительное осознание того, что та самая бездна, от которой он так отчаянно и пафосно пытался ее спасти, только что сама, по своей воле шагнула в эту комнату.

Дамиан сделал один медленный, хищный и абсолютно уверенный шаг вперед, и пол под его тяжелыми ногами, казалось, ощутимо задрожал. Конфликт, который скрыто назревал между ними долгих пять лет, наконец-то достиг своего кровавого апогея.

— Ты спасал ее? — Дамиан издал короткий, пугающий смешок, от которого у Вивьен волосы встали дыбом. — Ты лгал ей пять лет, прячась за ее спиной. А теперь ты смеешь прикасаться к тому, что принадлежит мне?

Ситуация накалилась до предела. Калеб, доведенный до точки кипения животным страхом, ревностью и уязвленной гордостью, внезапно окончательно сорвался. Его рука нырнула во внутренний карман старой куртки, и через долю секунды в тусклом свете гостиной зловеще блеснул холодный металл. Он выхватил пистолет и с безумной решимостью направил дуло прямо в лицо Дамиана, который даже не вздрогнул.

— Назад! Стой на месте, ты, проклятый выродок! — закричал Калеб, его голос сорвался на хриплый, надрывный крик. — Я пристрелю тебя прямо здесь, клянусь! Ты не сделаешь больше ни шага к ней! Ты не прикоснешься к Вивьен своими окровавленными руками!

Вивьен, не раздумывая ни единого мгновения, движимая каким-то абсолютно иррациональным, безумным импульсом, вскочила с места и буквально бросилась между двумя мужчинами. Она широко расставила руки, полностью закрывая собой массивную фигуру Дамиана, и твердо, не мигая, посмотрела прямо в безумные глаза Калеба.

— Убери это оружие! Сейчас же! Слышишь меня? — ее голос, на удивление самой себе, звучал чисто, громко и властно. — Ты совсем сошел с ума? Ты действительно хочешь стать хладнокровным убийцей прямо здесь, в моем доме, на моих глазах?

Калеб замер, его рука с пистолетом заметно и крупно дрожала, а палец побелел на спусковом крючке. Он смотрел на Вивьен и не верил своим собственным глазам и ушам. Его лицо исказилось жуткой гримасой горького разочарования и безумного, нервного смеха. Он издал сухой, надтреснутый звук, который больше походил на лающий кашель, чем на человеческий голос.

— Ты… ты защищаешь его? Своего палача? — прошептал он, медленно качая головой из стороны в сторону. — Вивьен, ты что, совсем окончательно потеряла разум? Этот монстр напал на тебя пять долгих лет назад! Он едва не лишил тебя жизни в том ночном парке. Он зверь, он чудовище, которое по всем законам должно гнить в клетке до конца своих дней! А ты сейчас подставляешь под пулю свою грудь ради него? После всего, что он с тобой сделал?

Вивьен почувствовала, как внутри нее что-то окончательно, с хрустом надломилось. Годы тотальной лжи, вечных недомолвок и навязанного чувства вины должны были закончиться здесь и сейчас, в этой тесной гостиной. Она набрала в легкие побольше воздуха и сделала решительный шаг навстречу Калебу, совершенно не боясь направленного на нее оружия.

— Хватит, Калеб! Довольно этой бесконечной лжи, которой ты кормил меня все эти годы! — выкрикнула она, и ее слова хлестали его, как плети. — Пять лет назад Дамиан вовсе не нападал на меня. Ты это прекрасно знаешь! Он спасал мою жизнь, рискуя своей! Он отбивал меня от таких же безумных тварей, каких мы видели вчера в парке. А я… я была напугана, растеряна, я была просто глупой девчонкой. Я не смогла тогда найти в себе сил рассказать правду полиции, я позволила им забрать его, трусливо промолчав. И все эти пять лет я жила с этим невыносимым грузом, задыхаясь от собственной подлости! Но теперь я знаю истину. Я сама смогла наконец-то справиться с монстрами своего прошлого, я приняла их и больше не боюсь. Ни его самого, ни этих проклятых воспоминаний! И моя личная жизнь больше никогда не будет тебя касаться!

Калеб снова расхохотался и это был жуткий, абсолютно лающий звук, в котором не было ни капли веселья, лишь чистая, концентрированная желчь. Он опустил пистолет чуть ниже, но так и не спрятал его.

— О, как это трогательно! Какая высокая драма! — прошипел он, язвительно кривя свои тонкие губы. — Неужели ты еще и официальный союз с ним заключишь? Прямо сейчас, на обломках своей и без того разрушенной жизни? Ты просто купилась на его баснословно дорогие подарки, на эти жалкие подачки в красивых коробках, Вивьен! Ты просто попала под тотальную власть его феромонов. Твой мозг окончательно отключился, ты просто сходишь с ума от близости доминирующего хищника, это чистая биология! Это не любовь, это химическая реакция, которая тебя сожрет и не подавится! Ты для него батарейка, лекарство, и больше ничего!

Вивьен не выдержала этого потока грязи. Она подошла к нему почти вплотную, и в ее глазах горел холодный, беспощадный огонь праведного гнева.

— А ты? Ты действительно считаешь себя святым мучеником, Калеб? — она ударила его этими словами, словно наотмашь тяжелой рукой. — Ты ведь знал, что он жив! Все эти пять лет ты каждый божий день твердил мне, что Дамиан погиб в тюрьме, что его прах давно развеян, что я должна забыть его имя навсегда. Ты сознательно скрывал правду, хотя он всегда, каждую секунду был жив и боролся за свое существование. Ты строил нашу дружбу на гнилом фундаменте из вечного вранья, надеясь, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не узнаю правды. Так кто из вас после этого настоящий, истинный монстр? Тот, кто убивает, защищая, или тот, кто лжет, убивая душу?

Они стояли друг против друга, задыхаясь от взаимной ненависти, обид и сотен невысказанных претензий. Напряжение в маленькой комнате достигло той самой критической отметки, когда кажется, что даже воздух может вспыхнуть от малейшей случайной искры. Дамиан за ее спиной хранил гробовое молчание, но его тяжелое, горячее и ровное дыхание буквально обжигало ей затылок. Он ждал лишь знака, одного ее мимолетного слова или жеста, чтобы закончить этот фарс по-своему, быстро и кроваво.

— Уходи, — тихо, но с такой ледяной силой, что Калеб вздрогнул, произнесла Вивьен. — Уходи из моего дома прямо сейчас. Если ты останешься здесь еще хоть на одну лишнюю минуту, мы станем непримиримыми врагами на всю оставшуюся жизнь. Я никогда в жизни не прощу тебе этого ночного вторжения, этого оружия и всей той лжи, которой ты меня отравлял.

Калеб медленно, словно у него внезапно затекли руки, опустил пистолет и спрятал его в глубине кармана. Его лицо застыло, превратившись в безжизненную, серую маску. Он посмотрел на нее с такой бесконечной, почти брезгливой жалостью, что Вивьен на секунду захотелось закричать от этой несправедливости. Перед тем как окончательно повернуться к двери, он бросил на Дамиана один короткий взгляд, полный самой неприкрытой, ядовитой ненависти, а затем снова обратился к девушке.

— Ты совершаешь самую страшную и непоправимую ошибку в своей жалкой жизни, Вивьен, — его голос теперь звучал глухо, как погребальный звон. — Подумай очень хорошо на досуге, с кем ты на самом деле собираешься заключить союз. Этот человек не твой спаситель. Он не спасет тебя от неминуемой смерти, когда яд в твоей крови проснется. Он только раньше времени лишит тебя жизни, выпив твою энергию до самого дна, как паразит. Он хаос, он чистое разрушение. И не надейся, что я оставлю все это просто так. Я не позволю ему окончательно сломать тебя, даже если мне придется уничтожить вас обоих.

Калеб резко развернулся и вышел из квартиры, с такой сокрушительной силой хлопнув дверью, что по стенам прошла ощутимая вибрация, а со стола упала какая-то мелочь. В гостиной мгновенно воцарилась тяжелая, гнетущая и звенящая тишина. Вивьен почувствовала, как все силы, которые она так старательно собирала в кулак, мгновенно покидают ее тело.

Ноги стали ватными и чужими, в голове зашумело, и она чуть было не осела прямо на холодный пол, но Дамиан в ту же секунду оказался рядом. Его сильные, теплые и надежные руки подхватили ее под локти, не давая упасть. Он осторожно, почти бережно повел ее к старому дивану и усадил на мягкие подушки.

Дамиан опустился перед ней на одно колено, продолжая крепко, по-хозяйски держать ее за руку. Его глаза все еще мерцали в полумраке алым огнем, но в них теперь читалось нечто иное, глубокая, собственническая тревога и скрытая нежность. Он не сводил с нее пристального взгляда, словно проверяя, не ранил ли ее Калеб своими ядовитыми словами.

— Он ушел, Вивьен. Все кончено, — его низкий голос вибрировал в самой груди, проникая ей под кожу, вызывая одновременно и спасительное успокоение, и новый виток первобытного страха. Дамиан подался вперед, заставляя ее вдыхать его запах, пропитанный силой и угрозой. — Но твой друг был прав в одном, пусть им и двигала лишь трусливая злоба. Ты никогда не заключишь союз с ним. Я никогда, слышишь меня, никогда не допущу, чтобы кто-то другой коснулся того, что было предназначено мне самой судьбой и выжжено в моей памяти годами изоляции. Ты принадлежишь мне по праву крови и боли, Вивьен. И я не отдам твою судьбу в чужие, слабые руки.

Вивьен посмотрела на него в упор, и в ее глазах Дамиан внезапно увидел вовсе не покорность или страх, а вспыхнувшее с новой силой упрямство и холодный отпор. Она резко, одним решительным рывком высвободила свои ладони из его крепкой хватки и отодвинулась к самому краю дивана, создавая дистанцию.

— Уходи, Дамиан, — произнесла она, и ее голос прозвучал остро и твердо, как закаленная сталь.

Дамиан замер на месте, его густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

— Что ты сейчас сказала? После того, как я…

— Я требую, чтобы ты тоже немедленно ушел из моего дома, — она гордо подняла голову и посмотрела ему прямо в пылающие глаза, не отводя своего взгляда ни на миллиметр. — На сегодня с меня более чем достаточно великих спасителей и защитников. Один лгал мне в лицо пять лет, пользуясь моей слабостью, а второй… второй считает меня своей неодушевленной собственностью, с которой можно вообще не считаться и не спрашивать мнения. Мне нужно время, много времени, чтобы просто прийти в себя и осознать все, что произошло. Одной. Совсем одной. Уходи, Дамиан. Пожалуйста.

Дамиан медленно, со скрытой грацией хищника поднялся в полный рост. Его огромная фигура снова стала пугающей, властной и подавляющей. Но он увидел в глазах Вивьен такую непоколебимую решимость, которую невозможно было сломить ни силой, ни убеждениями. Он долго молчал, изучая каждую черту ее бледного лица, словно запоминая этот момент, а затем лишь коротко, едва заметно кивнул своим мыслям. Не сказав больше ни единого слова, он развернулся и стремительно вышел из ее квартиры, оставив Вивьен в полной, оглушающей и пустой тишине ее собственного, окончательно разрушенного мира.