Глава 27

– Джарэд, я долго думал и в принципе готов предоставить вам всю информацию без ретуши. Все-таки мы в одной лодке. Информация, мягко говоря, шокирующая, но я уже убедился, что ваша психика способна многое переварить. Но тогда вам придется подписать вот это, – и он протянул Рэду бланк. Стандартное соглашение о неразглашении особо секретной информации. В противном случае грозящее наказанием вплоть до высшей меры.

– Эх, нет, – миролюбиво рассмеялся Джарэд, дочитав, – я не дам вам карт-бланш на свое физическое устранение. Что вам тогда помешает расстрелять меня прямо сейчас и прикрыться перед «Леграсс Индастри» и галактическим судом этой бумажкой?

– Зачем бы мне это? – удивился Ходжес. – Я хочу исправить ситуацию.

– А может, просто найти козла отпущения, на которого списать все проблемы? Откуда мне знать чистоту ваших помыслов, на вас датчики «детектора лжи» не висят.

– Обиделись, – констатировал Грег, поболтав в бокале лед.

– Мы же говорим о бизнесе, какие уж тут могут быть обиды, – невозмутимо парировал Рэд. – Я готов подписать этот документ с поправкой: «…если вина в разглашении будет доказана судом с участием представителя «Леграсс Индастри» и независимого галактического наблюдателя».

От такой наглости Грег опешил:

– Но если проводить судебное разбирательство, то всплывет все, что мы как раз и пытаемся скрыть!

– Но если, опираясь на эту бумагу, я уже эту информацию… предал огласке ранее, то какая разница?

Грег тяжело выдохнул:

– Вы несносный человек, Джарэд. Вам кто-нибудь об этом раньше говорил?

– Мои родители. Постоянно. Так что, будем редактировать документ или мы в тупике?

– У вас же есть на все свое решение! Что бы вы предложили сейчас?

– То же, что и прошлый раз: рассказать мне всю информацию, заручившись моим честным словом. В конце концов, вам ничто не мешает шлёпнуть меня в любой момент без суда и следствия. Вот только отбрыкиваться потом на галактическом суде будете без моей помощи.

– Ладно, – рыкнул Ходжес, недовольный таким поворотом диалога. – Но будьте уверены, если секретная информация хоть куда-нибудь просочится, мы так и поступим!

– По рукам, – совершенно спокойно ответил Рэд, как будто и для него это был всего лишь очередной выигранный раунд деловых переговоров.

Канцлер встал, подключил к фальшокну диск памяти:

– Изучайте, я пока пойду разомну ноги, – и, закрыв кабинет на ключ, Ходжес удалился. В коридоре у двери осталось два охранника, но Грег должен был быть уверен, что в помещение не войдут даже они. Ключ же от кабинета был у Ходжеса в единственном экземпляре.

Спустя час, когда Грег вернулся, он застал Рэда в позе роденовского мыслителя. Тот, правда, сразу распрямился и постарался придать своему лицу непроницаемое выражение, но чувствовалось, что информация его глубоко потрясла.

– Что скажете? – нейтральным голосом поинтересовался Ходжес, как спрашивают обычно в ресторанах, понравилось ли блюдо, совершенно не интересуясь ответом.

– Скажу, что это та информация, для осмысления которой нужно некоторое время, – казалось, Рэд хотел на этом остановиться и уйти, но не удержался:

– Вы тридцать лет владели технологией, которая, если ее изучить и поставить на поток, способна решить проблемы тысяч колоний, вероятно, спасти миллионы жизней, но предпочли все засекретить и молчать?!

Ходжес тяжело вздохнул:

– Вы все-таки больший идеалист, Джарэд, чем мне представлялось. Но вот отсеките эмоции и подумайте: предъявили мы всем артефакт, созданный нечеловеческим разумом и способный заставлять делиться молекулы неживой материи, словно биологически клетки. Способный создавать точный аналог исходного материала от древесины до адамантита, золота и бриллиантов. К чему это приведет? Молчите? А я отвечу – начнется галактическая война за обладание им. А если даже не начнется и удастся создать копии, к чему это приведет? Сотни процветающих планет, на ваш взгляд? Нет, скорее миллионы безработных, развал привычной галактической экономики, прекращение торговых связей. Расслоение в обществе станет еще более резким, чем сейчас. Зажравшаяся верхушка от безделья погрязнет в пороках и деградации, голодающие низы устроят революцию... Все это нужно человечеству?

– И поэтому вы решили все самолично. Процветание для одной отдельно взятой планеты…

– Презираете? Не спешите судить. У Интегры на прототип больше прав, поскольку находка была местной. И открытие сделал наш ученый. Так почему же Интегра должна была все это преподнести на блюде Земле? Или любой другой планете? Я сделал осознанный выбор и сейчас жалею только о том, что не смог предотвратить похищение. Если галактическая война развернется, погибнут миллиарды…

– Круг подозреваемых сузился до двух человек, и вы сами об этом знаете. Просто вам нужно стороннее подтверждение вашей правоты, – Рэд залпом допил оставшийся в бокале виски. – Если это человек, который знал, что аналогов нет – то это Пьемонт. Больше некому, ибо о прототипе знали только трое. Ковалек мертв, вам нет смысла воровать у самого себя, когда все идет по проложенным рельсам, остается Пьемонт. Если Интегра сильно пострадает или с вами что-нибудь случится, кто займет ваше место? Готов поспорить, что он. Вот тут как раз наступит момент, позволяющий достать козырь и вернуть планете процветание.

– В этом есть логика, но Пьемонт убежден, что заказчик вы, и настаивал на процедуре среза памяти. Зачем ему это? Пока вы упираетесь, вы не невиновны.

– Может, потому что он понимает, что я не соглашусь?

– Признаться, он предлагал действовать без вашего ведома и даже воспользоваться «сывороткой правды».

– Можно ли сфабриковать воспоминания?

– Теоретически да, но практически нет. Я присутствовал на большинстве процедур и уж точно не пропустил бы эту.

— Значит, похититель преследовал только свою выгоду. Из ближайшего окружения остается только Манслоу. Если прототип пропадает и добыча руды значительно падает, он получит больше заказов на свои стандартные разработки. Если в краже заподозрят «Леграсс Индастри» – еще лучше.

– Манслоу имеет дипломатическую неприкосновенность. Я не могу проверить его на детекторе лжи, не вызвав межпланетарный скандал.

– Тут уж решайте, что вам важнее, – развел руками Рэд. – Подписать новый монопольный контракт на всю добываемую руду, пусть даже в намного более скромном количестве, я готов прямо сейчас.

– При таких скромных объёмах нам будет выгоднее устраивать ежегодный аукцион.

– Для кого? Ивару выгодны большие объёмы, так как придется значительно вложиться в разработки и переоборудование производств. Ему нет смысла покупать небольшие партии. Сторонние «залетные» компании не дадут вам стабильности и гарантий. Подумайте о справедливой цене, и я постараюсь ее вам пробить. «Леграсс Индастри» – лучший шанс для Интегры остаться на плаву. И вы это понимаете, иначе бы уже разрешили вашему… коллеге поджарить мне мозги.

***

Город был по-прежнему тих. Солнечные зайчики отражались от купола и прыгали по мостовой. Рэд шел спокойным, прогулочным шагом. Бластер был привычно закреплен в бедренной кобуре. Неожиданно на дорогу позади него выскочили двое – высокие, с вытянутыми мордами и порванной в клочья одеждой, они уже не были людьми. Селена пронзительно закричала, пытаясь предупредить капитана. Тот обернулся, дважды выстрелил, попал. Но твари оказались все-таки быстрее. Одна из них на излете полоснула своими когтями по его шее и груди. Когтями, которые без труда распарывали металлическую обшивку «Виктории». Селена видела, как кровь расплывается по футболке, она бежала и кричала, но не могла приблизиться ни на метр. Рэд захлебывался в крови и его тело конвульсивно вздрагивало на мостовой…

– Селена, Селена, проснись! Весь дом сейчас перебудим! – кто-то тряс девушку за плечо. Кто это? Откуда он здесь? Ник?! Комната… ее спальня на Онадэрре. Это сон… Просто кошмар.

Селена резко села в постели. Крик, казалось, так и застрял в горле, не давая хоть что-то ответить. Подушка, мокрая от слез, свалилась на пол.

– Все! Все хорошо! Ты в безопасности, – повторял Ник, закутывая девушку в простыню, в чем не было никого смысла на такой жаре, и присаживаясь рядом на кровать.

– Я.. громко кричала? – заикаясь от всхлипов, переспросила Селена.

– Я быстро услышал, не волнуйся, вроде все остальные спят.

– Им… не стоит ни о чем знать.

– Может принести воды?

Селена отрицательно покачала головой.

– Ник, он мог полететь на PA-99-N2b! Один!

– Да ну, это ты себя накручиваешь! Чего ради? – заулыбался Ник.

Он уже знал, что отец так с Рэдом и не встретился. «Виктория» к Земле не прилетела. Прошла уже неделя! Отец бесился как бык, на корриде, считая, что Джарэд «опять выкинул какой-то фортель» и совершенно не переживал. Раньше были ситуации, когда брат подолгу не выходил на связь, а потом возвращался с неожиданными контрактами или информацией. Леграсс-старший лишь приговаривал, что убьет сына, если у него и в этот раз не будет весомых оснований. А потом Интегра возобновила поставки ничего не разъясняя. Отец и подавно успокоился. Ник – нет. Он тоже знал, что Рэд мастак помотаться по космосу без связи, но определенно не в этот раз. Ни за что он бы не оставил Селену вот так, предоставленную самой себе. Значит, что-то все-таки случилось… Он уже успел взломать базу управления околопланетарного патрулирования Сохо и аналогичную на Земле. «Виктория» покинула одну территорию, но в зону второй планеты так и не вошла. Неужели Рэд умудрился снова провалиться в какую-нибудь незарегистрированную скрутку?! Это уже версия из области фантастики. Но он ее озвучил Селене в числе наиболее безопасных. Ну мало ли? Может у брата такая суперсила – притягивать к себе подобные вещи?! На самом деле оставаться позитивным живчиком с каждым днем становилось все сложнее. Ник боялся, что они теряют драгоценное время, но совершенно не представлял, что еще можно предпринять…

– Он… Он очень ответственный, а там где-то есть третий купол. Могут быть выжившее.

– Вы написали заявление в службу спасения! Он не настолько глуп, чтобы потащиться туда один. И вообще, Селена, честное слово, он взрослый мальчик, способный о себе позаботиться!

– Мы все взрослые, – и Селена, словно опровергая это, шмыгнула носом и плотнее закуталась в простыню. – Но нам всем время от времени нужно, чтоб кто-то позаботился и о нас.

– Да брось, сестренка! Он за двадцать восемь лет без тебя не пропал, думаю, и еще несколько дней справится!

Селена смерила Ника осуждающим взглядом, но промолчала.

– У меня, кажется, получилось отсортировать корабли! – излишне оптимистично выпалил парень. – Смотри, на планету село сорок восемь судов. С Интегры в этот период прибыла только «Виктория». Но! Я проверил по маркам и расходу топлива. И вуаля! Один из транспортников, якобы с Кезана, потратил при этом столько топлива, как если бы он прилетел с Интегры. С Кезана бы у него ушло минимум в два раза больше!

– Может на нем есть запасной бак?

– Нет, он стоял недалеко от камер космовокзала, так что при открытии транспортного шлюза хорошо было видно все свободное пространство. Он абсолютно точно шел порожняком и на одном баке. Кроме транспортного отсека, второй бак там просто некуда смонтировать.

– А… откуда ты знаешь, что видно с камер?!

Ник смущенно улыбнулся:

– Можно, чтобы это осталось нашей маленькой тайной?

«Немножко хакер», – всплыла у Селены в памяти фраза Рэда. Ах вот оно что!

– Ник, не делай так больше никогда, это же опасно! Я не понимаю во всяких этих айпи, цифровых следах, но поверь, если тебя поймают и посадят, никому лучше не будет!

– А если слишком много на кону? – нахохлившись, пробормотал парень. Селена вскочила и тут же чуть не шлепнулась плашмя, закутанная как мумия в простыню. Ник успел ее поддержать, но глазами встретиться с девушкой так и не рискнул.

– То есть, ты тоже думаешь, что с Рэдом что-то произошло, но изображаешь из себя идиота, дабы я не волновалась. Так?! – голосом разъяренного дознавателя произнесла она.

Ник продолжил разглядывать на стене очень интересную дырочку от гвоздя:

– При чем тут Рэд, я же тебе про наше дело с посылкой говорю…

– Почему тогда всякий раз ты отводишь взгляд или отшучиваешься, стоит мне о нем заговорить? Ты что-то знаешь и боишься поделиться?

Ник вздохнул и поднял на девушку такие уставшие, такие неестественные для него глаза:

– Хотел бы я знать, сестренка… Хотел бы… – потом встал, попытался выйти из комнаты. Селена, уже выпутавшаяся из простыни, прыгнула прямо перед ним, преградив дорогу:

– Нет уж, минуточку! Выкладывай все начистоту и будем думать, как поступать вместе. Тут старшая вообще-то я!

– А я мужчина. И что дальше?

– Что за первобытный сексизм? – опешила девушка.

– А что за дискриминация по возрасту? – в тон ей парировал Ник.

Селена неожиданно рассмеялась:

– Знаешь, ты иногда просто жутко напоминаешь Рэда!

Ник тоже заулыбался:

– Быть может, это лучшая часть меня…

– Не-а, ты и сам по себе замечательный… Так что с этим транспортником? Ты не договорил.

– Думаю, надо завтра еще разок наведаться к Кириллу, поподробнее расспросить. Но пока из того, что я видел, из корабля вылетал аэрокар, который улетел к небольшому транспортнику в секторе В. Это далековато для камер, поэтому что там происходило, я не видел. Вернулся аэрокар через двадцать две минуты. А значит, на «попить чайку» у него было не больше шести минут. Зачем, спрашивается, тащиться туда, если не передать что-то? Или забрать?

– Ну это «что-то» совсем необязательно наша посылка.

– Необязательно. Но этот же аэрокар засветился у «Аркады» накануне вечером.

– Тоже пока ничего. Бар популярен… в определенных кругах.

Ник пожал плечами:

– Может, и совпадение, но как-то их много, ты не находишь?

– Согласна. Завтра слетаю с утра к отцу, потом займемся транспортником и катером, идет?

– Идет, только к отцу твоему полетим вместе.

Селена тяжело вздохнула:

– Я и так браслет ношу почти не снимая. Тебе совсем не обязательно настолько за мной следить. Уже мама с братом смотрят на это… странно.

– Плевать! Если бы они были в курсе дела, еще бы и твой брат за нами везде ходил, – усмехнулся Ник. – Спокойной ночи!

Когда с утра Селена с Ником улетали в больницу, Славы дома уже не было. Девушке всерьез казалось, что несмотря на теплую, хотя и запоздалую встречу, брат ее избегает. Возможно, ее накаленная добела нервная система просто стала все воспринимать чересчур остро, а у парня действительно был завал в мастерской. Раньше ведь ему почти никогда не приходилось трудиться одному. А быть может, это был его способ справиться с ситуацией. Но Селене почему-то казалось, что брат, хотя и не говорит этого вслух, но в нападении на отца винит ее. Она и сама себя винила и очень переживала за отца. Но разъедающая тоска по Рэду, остро приправленная тревогой от неизвестности и беспомощностью, перекрывала все.

В этот раз сразу по прилете в больницу они не попали. Онадэрру посетили какие-то медицинские светила с Земли и консультировали в отношении тяжелых пациентов. На период обхода и консилиума посетителей не пускали. Селене с Ником ничего не оставалось, как пойти прогуляться по больничному парку. Жара еще только начинала набирать обороты, и в тени растений после утреннего полива было достаточно комфортно.

– Знаешь какое у меня самое большое желание сейчас? – неожиданно спросила Селена, наклоняясь и срывая какую-то травинку.

Ник вопросительно посмотрел, ожидая ответа.

– Убраться с этой планеты к чертям собачьим. Полететь искать его, хотя я и совершенно не представляю, куда. Но бездействие… уже невыносимо! При этом я не могу бросить в таком состоянии отца. Я в ловушке, Ник. Я не вижу выхода… – потом она зажала травинку между двумя пальцами и спросила:

– Петух или курица?

– Курица, – автоматически отозвался Ник, вообще потеряв нить разговора.

Селена провела пальцами по травинке вверх, так что пушистые соцветия отрывались по движению стебля, и в итоге в руке оказалось зажато что-то наподобие хвостика, из которого явно торчало одно, особенно выделяющееся «перо».

– Петух, – печально констатировала девушка, высыпая остатки травы на дорожку.

– И что это значит?

– То, что мое желание не сбудется…

Ник указал рукой на притулившуюся в тени раскидистого дерева лавочку:

– Может, посидим, или хочешь пройтись?

Селена, кивнув, направилась к лавочке. Ее настроение по шкале от одного до десяти было где-то на уровне минус сто. Ник, внешне кажущийся таким спокойный, метался внутри себя, совершенно не понимая, как он может ей помочь. Время шуток прошло.

Внезапно его глаза выхватили в тени зелени белый корпус притаившегося дрона.

Рука, обнявшая Селену за плечи, была так неожиданна, что девушка впала в ступор и не успела ее сразу скинуть. Ник же, наклонившись к ее уху, зашептал:

– За нами следят, улыбайся! Притворись, что ничего не происходит!

Селена натянула максимально правдоподобную улыбку, которую она могла изобразить в такой ситуации.

– На одиннадцать часов над нами в кроне дерева дрон. Я его видел уже минимум дважды на протяжении этих дней. Не поворачивайся. Пусть лучше думают, что мы не знаем. Засмейся, как будто я рассказал что-то смешное.

– Хи-хи, – выдавила из себя Селена крайне неестественный смешок, скорее похожи на икоту. Потом вскочила:

– Идем, наверное, уже пускают, – фальшиво-счастливым голосом громко произнесла она и стремительно зашагала обратно к больнице.

Уже довольно далеко в коридоре, когда с улицы точно нельзя было за ними присмотреть, Селена остановилась. Сделала два шага, встав почти вплотную к Нику. Ее глаза пылали нескрываемым гневом. Грозя указательным пальцем перед носом парня, она четко, по словам, произнесла:

– Впредь никогда не смей распускать руки!

Ник поднял ладони:

– Все, все, понял! Это первое, что пришло в голову для конспирации! Неужели ты думаешь, что я такая скотина, что позарился бы на девушку брата?

Селена выдохнула. Так плохо о Нике она, конечно, никогда не думала. Но вслух добавила:

– Рада, что мы все прояснили, – и сердито зашагала в сторону гардероба.

Ник поспешил за ней не сразу, задумавшись на миг над своими же словами. А не такая ли он скотина на самом деле? Даже если бы он сильно запал на Селену, то пытаться вмешиваться в их отношения с Рэдом точно бы не стал. Другое дело Джастин. По-любому хорошо, что он отказал Рейвен. Ник вовсе не уверен, что перестал бы заглядываться на девушку, даже если бы помолвка состоялась.

Из размышлений парня выдернул вскрик Селены. Он опрометью бросился к палате, но к счастью, его помощь не требовалась. Громов-старший в окружении медиков и пытающейся прорваться сквозь их толпу дочери открыл глаза.