Глава 25

— Л-ложь… — заикаясь от напряжения, проговорил тот.

Канцлер побагровел и его голос громовым раскатом прокатился по комнате:

— Джарэд, мы не в бирюльки играем! Оговорив себя сейчас, вы могли подписать себе смертный приговор, если б у меня не было желания искать истину.

— Должен же был я убедиться, что ваш аппарат исправен! — как ни в чем не бывало, хохотнул парень. — Ну ладно, обещаю воздержаться от шуток. Что там у вас дальше?

— Вы знали, что модуль похищен?

— Нет.

— Вы перевозили модуль на своем корабле?

— Нет.

— Мог модуль попасть на корабль без вашего ведома?

— Нет.

— Вы знали, где на территории Интегры хранится модуль?

— Нет.

— Ваша компания выиграет, заполучив модуль?

— Нет. Господин канцлер, спасибо, что ввели меня в курс дела, но вам не кажется, что лучше нам словесно обменяться информацией вместо этой игры в угадайку? Если вам спокойнее, я даже останусь в датчиках.

Ходжес кивнул. Вернуться к «угадайке» можно было в любой момент, почему бы тогда и не передать инициативу?

— Итак, резюмируем. У вас был украден модуль управления аппаратами подкорного бурения. Почему-то сложилось превратное впечатление, что вывезли его на моем корабле. По всей видимости, по времени совпадает только старт «Виктории». Но тут сразу в теории минимум два слабых места — модуль мог вообще не покидать планету или модуль могли вывезти из любой точки посадки. Насколько я понимаю, вы не контролируете всю атмосферу?

Канцлер напряженно кивнул.

— Но чтобы найти ваш модуль, сначала нужно задать вопрос: кому выгодно его приобретение или пропажа, смотря с какой целью его вывезли. Скажем, если просто помешать вам зарабатывать деньги, — это неразумно. Любой единожды созданный аппарат можно воспроизвести.

— Эту версию нельзя сбрасывать со счетов. Ковалек, создатель прототипа, погиб буквально на следующий день после похищения. Все чертежи из спецхрана пропали вместе с прототипом.

— О-очень интересно, — задумчиво произнес Джарэд. — Скажите, канцлер, а все, кто нас сейчас смотрят и слушают, имеют достаточно высокий уровень допуска? А то я не очень-то могу контролировать полет своей мысли. Вдруг потревожу какие-то древние тайны?

Канцлер встал, кивнул оператору. Тот метнулся снимать датчики.— Идемте, — махнул рукой в сторону двери Ходжес. Не успели они выйти за порог, как в дверном проеме возник запыхавшийся Пьемонт.

— Сэр, вы же не собираетесь остаться с подозреваемым один на один? — скорее зашипел, чем зашептал он.

Ходжес властным движением отодвинул Пьемонта в сторону:

— Вам не о чем волноваться, я еще в силах справиться с одним безоружным юношей.

Пьемонту ничего не оставалось, как зло сверкать глазами вслед.

Канцлер привел Джарэда в небольшой кабинет:

— Располагайтесь, где вам удобно, это моя приватная рабочая зона, я ее использую, если не хочу, чтоб дергали по пустякам. Здесь абсолютно точно нет прослушки, можете выдвигать любые фантастические теории. Нам необходим свежий угол зрения.

— Вы делаете акцент на том, что не можете создать дубликат, так как изобретатель мертв, а чертежи пропали. Такое, простите за откровенность, абсолютно невозможно. Изобретение подобной ценности было бы зафиксировано в нескольких копиях. Значит, либо вы не хотите признавать, что копии есть, либо копий нет, потому что и не было никогда. Другими словами, вы сами… хм… позаимствовали чью-то разработку, сумели ее использовать, но не разобрались, как она работает.

— Допустим, вы частично правы, как нас это приближает к прототипу?

— Никак. Но я повторюсь: тот, кто его похищал либо знал, что экземпляр единственный, и цель была подорвать экономику планеты. Тогда модуль достаточно уничтожить. Либо похитители не знали об уникальности устройства и мечтают скопировать его или, как минимум, тоже научиться пользоваться. В первом варианте надо искать либо настоящего владельца, либо кого-либо из ближнего круга, знающего правду. Во втором список тоже конечен — себя я вычеркиваю, остаются Манслоу и шесть собственников других шахт. Тут достаточно заявить официально в галактическую инспекцию о промышленном шпионаже и подождать, когда одна из шахт выйдет на обороты, превышающие ее средние показатели. Единственный минус — пока будете ждать, экономика Интегры ощутимо просядет. А с ней и «Леграсс Индастри», так как заводы уже простаивают.

— Добыча возобновлена традиционным способом. Мы даже готовы продолжить поставки, но в более скромных объёмах.

— Могу я сообщить отцу, что не стоит консервировать производство?

— Я эту информацию передам сам. Ваше же пребывание здесь останется инкогнито, пока мы не будем уверены в вашей непричастности.

— То есть детектор и логические доводы роли не играют?

— Играют, но мы смогли бы полностью закрыть этот вопрос только в двух случаях — найти прототип или его похитителя. Или… если вы согласитесь пройти процедуру… передачи воспоминаний. Уверяю, это безболезненно и не доставит каких-либо неудобств.

— О, так это не миф, — присвистнул Джарэд. — И как это, позвольте спросить, происходит?

— Вы ложитесь, расслабляетесь, вспоминаете во всех подробностях дни с момента вашего отлета. Мы ведем запись. Такое небольшое документальное кино.

— Но в этих воспоминаниях могут быть вещи, не рассчитанные на публичное внимание. Корпоративные тайны, опять же…

— Поверьте, нам копаться в чужом грязном белье без надобности. Мы выберем только необходимое для расследования.

— Ходжес, мы знаем друг друга уже достаточно давно, — вкрадчиво произнес Джарэд. — И вы не Пьемонт, у вас есть принципы. Что вы не договариваете? Я вижу, что, предлагая мне данную манипуляцию, вы нервничаете и отводите глаза. Мне даже кажется, вы подсознательно мечтаете, чтобы я отказался и ваша совесть осталась чиста. Так скажите мне всю правду и позвольте сделать свой выбор.

Ходжес был зол, но в руках себя держал. Он не привык, чтобы его читали как раскрытую книгу. Да здесь бы никто и не осмелился. Джарэд не даст согласия, если он сейчас соврет. Ну что ж, попробуем для разнообразия открыть правду.

— Я вам сказал все как есть. Мы даем полные гарантии, что не станем использовать любую информацию, полученную таким способом, кроме касаемой прототипа. И вы сразу получите возможность улететь или остаться по своему желанию. Все подозрения будут сняты… Но этот период, за который информация будет изъята… будет стерт в вашей памяти.

— Категорически нет! — Джарэд ответил куда быстрее и резче, чем Ходжес рассчитывал.

— Я вас не тороплю, подумайте. Ну что такого ценного в этих трех неделях, ради чего стоит томиться на Интегре?

— Я готов сотрудничать и помочь вам найти прототип. Если вы в этом заинтересованы, пусть мне завтра доставят в апартаменты все материалы дела, а также бумагу и пишущие принадлежности. Также попрошу предоставить мне ряд книг, а лучше доступ в электронную библиотеку. И каждому пленнику положены прогулки. Вы же соблюдаете межпланетарную конвенцию о заключенных?

— Ну зачем вы так, Джарэд, я же стараюсь, чтобы мы остались в добрых отношениях.

— Я тоже, поэтому и предлагаю свою помощь. Обсуждать же стирание моей памяти мы больше не будем.

— Джарэд, следствие продолжается. И могут появиться такие аргументы, что единственным доказательством вашей невиновности будет ваша память. Стоит ли упорствовать?

— Грег, вы знаете, я слов на ветер не бросаю. Это мое окончательное решение. Если на сегодня все, охрана меня до номера, я так понимаю, проводит?

— Идите, — устало отмахнулся Ходжес. — Документы и все, что вы попросили, завтра доставят. И я предупрежу охрану — когда хотите, неограниченное время можете прогуливаться в оранжерее.

* * *

Миссис Громова, или, как она попросила Ника себя называть, «Ольга Игоревна или тетя Оля», суетилась в гостиной, накрывая на стол. Это была пухленькая женщина среднего роста с мягкими чертами лица. Их родство с Селеной сразу угадывалось не только в схожести черт, но и в движениях, мимике. Она была очень рада приезду дочери, хотя и совершенно не помнила, что набирала ей сообщение. Появлением Ника мама Селены была озадачена, но старалась не подавать виду. Особенно после фразы «это брат моего жениха», после которой она чуть не выпустила из рук горячую тарелку. С отъезда дочери не прошло и полного месяца, когда это ее жизнь успела так кардинально измениться?! Но Ольга Игоревна была достаточно хорошо воспитана, чтобы не поднимать щекотливые темы за едой и при гостях:

— Славик теперь все время в мастерской, — будто извиняясь, что брата нет за столом, проговорила она.

— Ничего страшного, позже увидимся, — отозвалась Селена. — Только, мам, говори, пожалуйста, на галакте, не будем смущать Ника.

— Вы меня не смущать, — на ломаном русском, неожиданно для обеих женщин, проговорил парень. — Меня брат немного учить. Я сам говорить so-so, но понимаю хорошо. Борщ всехитительный!

— Восхитительный, — автоматически поправила Селена. — Да ты полон сюрпризов!

— Ага, — беззаботно отозвался Ник, и, отломав кусочек хлеба, принялся им вымакивать оставшуюся на донышке тарелки жидкость, чем сразу напомнил Селене Рэда. — Это естественно, когда ты знаешь человека четвертый день. — Он перешел на галакт, и весь разговор как-то сам собой тоже.

— Может, добавочки? — участливо поинтересовалась Ольга Игоревна. Селена очень удивилась, что мама пропустила «мимо глаз» дурные застольные манеры Ника и мимо ушей то, что ее дочь и гость всего четыре дня знакомы. Ник широко улыбнулся и слегка застенчиво кивнул. Старшая Громова поспешила к плите. Она очень любила, когда у мужчины хороший аппетит. Это была какая-то наследственная привычка из тех далеких времен, когда «хорошо ест» и «хорошо работает» были синонимами.

— Мама, а что говорят в полиции? Есть уже какие-то зацепки?

Лицо у Ольги Игоревны сразу посерело. Еще минуту назад она радовалась внезапному визиту дочери и тому, что ее личная жизнь наконец-то налаживается, а сейчас ужас всех последних дней снова надавил ей на плечи.

— Они прямо не говорят, но я и так поняла. Ничегошеньки у них нет. В мастерской преступник следов не оставил. Слава сказал, что из оборудования ничего не взяли, только все переворошили, и то не сильно. Вообще непонятно, чем они планировали там поживиться.

— А эти слухи про контрабандистов?

Громова-старшая всплеснула руками:

— Ну кто же это может знать, Сел! Ты же отлично понимаешь, что мы берем заказы, не прося документов. Кто что принес — то и ремонтируем.

— Но ты как считаешь, отец мог отказаться что-то чинить… по идейным соображениям?

Ольга Игоревна боязливо взглянула на Ника, и понизив непонятно для чего голос, ответила:

— Не думаю. Дела идут, сама знаешь, все хуже, не до того, чтоб перебирать харчами. Так всех отшивать — вообще без работы остаешься.

Селена понимающе кивнула:

— Мы прогуляемся, мам, немного, — и, поставив тарелки в очиститель, кивнула Нику на выход.

…На улице жара к вечеру упала градусов до тридцати. Ник зачем-то натянул на себя ветровку. Увидев это, Селена недоуменно округлила глаза:

— Ты боишься замерзнуть?

— Нет, но я думаю что, разгуливая с бластером, мы привлечем ненужное внимание.

— Оставь его дома. Тут тихая планета, а в месте, куда мы идем, нам и подавно ничего не угрожает.

— Твой отец тоже так думал… Извини.

— Ну ладно, тогда давай ни вашим, ни нашим — ты его оставишь в аэрокаре. В бар тебя все равно вооруженным не пустят.

— Окей. Ты что-то задумала?

— Всего лишь поехать пообщаться с человеком, который мне предлагал эту работенку — посылку в обмен на документы. Может, тогда появятся зацепки. Ник… — Селена как-то замешкалась, теребя в руках комм. — С тобой Рэд на связь не выходил?

По правде говоря, Ник уже давно ждал этого вопроса и внутренне содрогался. Джерри должен был прибыть на землю еще раньше них. Пусть там разбитый комм, отец, еще какой-то форс-мажор, но он по-любому должен был уже давно выйти на связь. Вариант «забыл» Ник сразу отмел. Хотя ему и казалось странным столь стремительное развитие отношений, но брат действительно испытывал к Селене чувства. Он точно волнуется, как они добрались и что тут происходит. Почему же тогда не звонит? Единственная версия, которая приходила Нику в голову, — что канал связи можно отследить, разговоры — записать. Вероятно, Джерри не хочет кому-то выдать их местоположение. Может, он что-то разузнал про отправителя посылки? Селене же он совершенно беззаботно ответил:

— Нет, комм недоступен. Но там по прилете, видимо, такое закрутилось! Ты не знаешь нашего папу! И слава богу! Хотя… тебе придется его узнать. Без вариантов, раз у вас с Джерри все серьезно. Но ты в любом случае не волнуйся, если брателло до завтрашнего утра на связь не выйдет, я наберу отца. Так мы едем в притон контрабандистов?

— Почему «притон»?! Просто бар. И поверь, большинство обитающего там народу, ничуть не хуже тех, с кем тебе приходится общаться на светских раутах.Ник рассмеялся:

— Тоже мне довод! Быть лучше них — совсем не сложно!

В бар, несмотря на здорового волосатого мужика на входе, их пропустили без проблем.

— У всех свои контрамарки, — хохотнула Селена на недоумевающий взгляд Ника, и подмигнув ему, ничуть не смущаясь прошла в зал. Ник не в первый раз был в заведениях подобного уровня, хотя его родители, узнав об этом, вероятно, упали бы в обморок. Или обвинили бы во всем Джерри. Хотя в данной ситуации брат вообще был ни при чем. Подобные заведения любили не только контрабандисты, драгдилеры и подобная братия, но и хакеры тоже. Селена, казалось, знала тут если не всех, то многих. Она здоровалась, отвечала на вопросы об отце, пару раз даже приятельски обнялась с какими-то сомнительными типами, от чего Ник внутренне напрягся. Ника она представила как своего приятеля с Земли. Большинство обитателей сразу при этом потеряли интерес к его персоне. Пробравшись к барной стойке, Селена привычным жестом заказала… молочный коктейль. Бармен же выказал удивление только после того, как, переведя взгляд на Ника, услышал:

— Мне то же самое.

— Так значит, ты уже успела сгонять на Землю? — то ли спросил, то ли подтвердил бармен с ирокезом на голове и маленьким круглым колечком в носу.

Селена отмахнулась, что могло в принципе значить все что угодно, и задала вопрос в ответ:

— А что-то я не вижу Сохатого?

— Так ты не в курсе? Он, говорят, что-то крупное провернул, как раз когда ты улетела, ну и залег на дно. Тут по его душу уже отирался один.

— Да? И кто?

— Какой-то конь в пальто, — заржал в ответ бармен, страшно радуясь своей шутке. — Мутный. На спецушника похожий. Хотя, может, и какой-то неудовлетворенный клиент, их разве разберешь.

— А давай я черкану записочку, а ты ее на дно отправишь? — совсем понизив голос, что даже бармен с трудом расслышал, заговорщики проговорила Селена.

— Сел, вот последней десяткой исов в кошельке клянусь, в этот раз нет контакта!

— Даже для меня? — наигранно надулась Селена.

— Вообще нет, — казалось, расстроенным голосом подтвердил бармен, и подавшись вперед, чтобы даже Ник не мог расслышать, прошептал:

— Может и не залег он, а уже того… степных шакалов кормит. Стремная там какая-то история была, говорю же. И лучше б тебе в нее не лезть. Даже если платят хорошо.

Селена, допив коктейль, поставила пустой стакан на стойку, пискнула своим коммом для оплаты и пошла к выходу. Ник, бросив напиток, к которому так и не притронулся, — следом.

— Мне уже можно начинать удивляться? — ледяным голосом уточнил он, как только они оказались на улице.

— Чему? — всерьез не поняла девушка.

— Тому, что ты на короткой ноге со всем этим… — у Ника чуть не выскочило слово «сбродом», но он вовремя прикусил язык, — народцем?

— Не стоит. Я тебе много раз говорила: планета маленькая. Это для тебя... «народец», а для меня одноклассники, братья подруг, посетители отцовской мастерской, соседи.

— И поэтому ты участвуешь в их сомнительных делах?

Селена всерьез разозлилась:

— Не участвую я ни в каких сомнительных делах! Тебе легко рассуждать об этих людях, а я сама местная и хорошо их понимаю. Тут нет нормальной возможности для карьеры или профессионального роста. Все крутятся как могут. И если планета А считает, что на нее нельзя завозить овечью шерсть и вяленое мясо, а корабль этих ребят в обход закона их доставит, поверь, от вселенной не убудет.

— Что-то я думаю, эти ребята не только свининкой барыжат. Ну да ладно, — примирительно проговорил Ник, прохлопывая себя по карманам.

— Сигареты кончились? — хмыкнула Селена.

— Что? — растерянно переспросил парень. — А, нет, я не курю. Кажется, комм куда-то дел…

— А ты… засранец, — смачно выговорила Селена и, не глядя на потрясенного Ника, нырнула обратно в бар.

— Аргент! Сейчас же отдай, что взял, мать твою, крыса несчастная! — прокричала она в задымленный воздух. Отовсюду послышались смешки.

— А че сразу крыса-то? — из полутьмы вынырнул невысокий худой и сильно прыщавый мужичок, — Крыса — это когда у своих, — обиженно парировал он. — А этот крендель, — тут он кивнул в сторону выросшего за спиной Селены Ника, — нам абсолютно посторонний…

— Он со мной! Так, где комм, я жду!

Аргент окинул зал, убедился, что все вернулись к своим делам и за него впрягаться не собираются, прикинул свою и Ника весовые категории, недовольно полез в карман широченных шорт и, выудив оттуда аппарат, протянул его Селене.

Девушка забрала, кивнула, и молча покинула бар во-второй раз. На улице, прежде чем отдать комм Нику, она включила его и на секунду замерла. Потом поднесла комм к лицу парня. На экране светились слова «Груз Сохатого был с Интегры». Ник присвистнул:

— Так это сейчас был спектакль? И для чего?

Селена пожала плечами:

— Наверное, опасался, что кто-нибудь узнает, что он нам слил инфу.

— А чего вдруг он так расщедрился?

— Да он вообще нормальный парень… Клептоман только немного… Я ему пару раз по юридическим моментам помогла, вероятно, решил рассчитаться.

— Сложно тут у вас все, — наигранно вздохнул Ник. — То ли дело наши светские рауты… — и они с Селеной вместе рассмеялись.