Глава 46. Принимать решения.
Арсений
Заматываю свои медали, кубки и прочие награды в вещи и закладываю их на дно спортивной сумки. Почти все вывез. Остались только шкафы из маминой мастерской. За ними завтра приедет специальная служба. Выкладываю из куртки вторые ключи от тачки отца. Вот так. Теперь я временно бездомный и безлошадный. Оглядываю пустую комнату, которая чуть больше двадцати лет служила мне домом и убежищем. Ну, пора. Теперь буду приезжать сюда по праздникам. Чтобы чинно посидеть за столом.
Честно говоря, я думал, что съехать будет гораздо тяжелее, но, как оказалось, все относительно. Все эмоции к дому и были вытеснены сначала победой парней на соревнованиях, а после… отсутствием Алисы в моей жизни. Я все решил правильно. Боль в груди оказалась отличным стимулом действовать и крутить этот мир.
Конечно, мне очень помогали тренер и друзья. Без них решать вопросы было бы в разы тяжелее.
Зато теперь я - владелец ипотечной двушки и без пяти минут студент-заочник. Жду, когда придут документы. С работой пока все ограничивается заездами и спортивной школой, к зиме хочется намутить что-то посерьёзнее.
Я уже знаю, что Алиса тоже ушла на заочное и устроилась работать в детскую студию. В институте мы практически не встречаемся. Так, было несколько совместных поточных лекций, где случайно столкнуться или сесть за один стол - практически нереально.
Я скучаю.
А ещё собираюсь выкупить у отца Алисы часть квартиры. Пусть уже проваливает. Может, купит себе что-то отдельное в дальнем районе. Так, на всякий случай, чтобы обратно не приперся.
Выхожу в коридор и спускаюсь на первый этаж. Надо бы попрощаться с отцом, но из гостиной доносятся рыдания Карины. Замираю на пороге комнаты, не решаясь себя обнаружить. Честно говоря, не припомню, чтобы она когда-то так рыдала. Да и вообще она не из истеричек, надо отдать должное. Что-то случилось?
- Боря, ну что они говорят? - треплет она отца за рукав.
Он с психом убирает трубку от уха и снова кого-то набирает.
- Черт, - рычит. - Ничего не говорят! Сволочи. Витамины и я назначать могу!
Карина заходится на новый виток рыданий. Отец размашистым шагом идёт к бару и что-то наливает себе в стакан, но передумав, не выпивает, а оставляет его на полке.
Ощущение дежавю стискивает мне горло, заставляя расстегнуть молнию худи. Картинки реальности смешиваются. Мне кажется, что ещё вчера здесь на диване плакала мама. А отец также стоял у бара. Бледный. Почти синий.
- Что случилось? - Спрашиваю просевшим голосом.
Карина на секунду замолкает. Смотрит на меня несколько секунд заплаканными глазами, а потом, икнув, снова начинает плакать.
- Я не виновата не в чем, скажи ей, Арсений. Пожалуйста. И комната мне ее не нужна. Только пусть не забирает у меня ребёночка… - шепчет мне болезненно и истерично.
Я перевожу шокированный взгляд на отца.
- Что происходит?
- Истерика… - он подаёт Карине бутылку воды и гладит ее по голове, прижимая к себе ухом. Второе, будто случайно, закрывает рукой, - Не будет у тебя пока ни брата, ни сестры…
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как сердце гулко ухает. - Как это?
Нет, новость пополнения меня, конечно, не радовала. Но не на столько же, чтобы сейчас не почувствовать жалость и… ужас.
- В городском говорят, что выкидыш, - продолжая говорит, понижает голос отец. - Карина отказывается верить. Частные боятся ответственности… Нет разрешения на операции и утилизацию материала.
- Так, и какой выход? - Спрашиваю, резко перебивая.
- Москва, но это опасно. Или перинатальный…
- Не поеду я туда! - вдруг вскрикивает Карина. - У них у всех там долбанный протокол. Им плевать, что я знаю, что ребёнок жив. И я никому не позволю его у меня забрать!
- Мне кажется, нужно довериться врачам, - давяще начинает говорить с ней отец.
-Тебе кажется, - растирая слёзы по щекам, рявкает на него Карина. - Вам всем просто наменяв наплевать! Но я в ваш дом не напрашивалась… - обрываясь на полуслове, она высмаркивается в бумажную салфетку, а потом подхватывается и, пошатываясь, уходит у сторону туалета.
- Скорую вызывай, - говорю я отцу решительно. - Как бы оно не сложилось, дома Карина быть не должна.
- А что я могу, - пожимает плечами он. - Выход то только один…
- Так поедь и защити своих родных максимально! - взрываюсь. - Ты ещё выпей!
Я перехватываю проходящего мимо отца за ворот рубашки и дергаю на себя.
- В руки себя возьми! Своим поведением только ещё больше пугаешь Карину. Сам за руль не садись. А то гайцы лютуют, подумают, что пьяный...
Нахмурившись, кивает. Берет телефон, отходит от меня в сторону и делает звонок. Морщусь от его повелительного и обвиняющего тона. Отец ненавидит скорые, в этом я его понимаю.
Через пол часа Карину с отцом увозит машина. Я смотрю в след удаляющимся фарам и снова чувствую приступ дежавю. Сколько мне приходилось так провожать. Дышу глубже. Отпускает тяжело. Сердце колотится.
К черту! Как бы там ни было, я переживаю. Не уверен в адекватности отца в том числе, а значит, должен сейчас поехать в больницу следом за ними. Просто проследить, чтобы не накосячили.
Забираю ключи и прыгаю в машину. Совершенно не к стати собираю все красные светофоры и догоняю скорую уже на въезде в приемный покой.
Карину увозят на кресле-каталке вглубь коридора. Она смотрит на отца, как на предателя и просит врачей не пускать его с ней. Жесть. Конечно, предок не идеален, но устранять его в такой момент - это перебор.
Отец, психуя, останавливается на крыльце больницы и достает сигареты. Хлопает себя по карманам в поиске зажигалки.
Подхожу к нему со спины.
- Бросай, вставай на лыжи...
Оборачивается. Удивленно окидывает меня взглядом и убирает сигареты обратно в карман.
- Ты как здесь оказался?
- По велению души, - усмехаюсь невесело.
А дальше отец меня удивляет. Неожиданно коротко и по-мужски обнимает. Буквально на мгновение, но этого хватает, чтобы из моих легких вышел весь воздух.
- Все нормально будет, пап, - хлопаю его по спине. - Ты главное не предавай ее, как… - осекаюсь, проглатывая слово «маму». Потому что поддержать хотел, а не ударить ещё больнее. - Будь рядом, короче. Не знаю, как уж у вас дальше получится…
Отец сжимает мое плечо и качает головой.
- Прости меня, сын…
Мы молчим, глядя друг другу в глаз. Отца срывает первым.
- Тебе совершенно необязательно съезжать. Я не трону мастерскую. Карина тут действительно не хотеда ее переделывать. Я… - он переводит дыхание. - Честно говоря, так жить начать с нуля хотел. Спешил.
- Так живи… - перебивая, пожимаю плечами.
- Нет, - он усмехается. - Тебя почти две недели нет, а я ручку каждый вечер твоей спальни дергаю. Ты, может быть, думал, что мне на плевать, но это не так. Я засыпаю спокойно только когда эта чертова ручка заперта, - проседает его голос. - В компании тебе всегда есть место.
- Я понял, - тоже кладу руку ему на плечо. - Не надо, пап. Я все понял, но хочу сам. Но за компанию - спасиб. Подумаю.
- Сам… - морщится отец. - В армию ты «сам» только пойдёшь.
- Пап… - начинаю я раздражаться. - Тебе не кажется, что сейчас ты все-таки больше нужен второй части своей семьи.
- Ну мы это ещё обсудим, - кивает отец, ловя как раз в этот момент открывшуюся дверь.
Мы дожидаемся пока из неё выйдет очередная бригада скорой и заходим в приёмное. В нос сразу бьет специфический больничный запах лекарств и хлорки.
- И куда здесь дальше идти? - снова начинает психовать отец.
- Наверное, туда… - киваю я вглубь коридора, заметив на стульях красную кожанку Карины.
Отец ускоряет шаг. Мне тоже приходится не отставать. Застыв на мгновение возле кабинета, отец прикрывает глаза и жмет ручку.
- Извините… - переступая порог, осекается на полуслове, - Что вы с ней сделали?! - рявкает в яростном ужасе.
Я тут же перехватываю из его рук дверь, не позволяя закрыть. Делаю шаг внутрь кабинета и признаю, что судьба - штука действительно очень ироничная.
- Покиньте немедленно кабинет, - оборачивается на нас мать Алисы. - Вы? - Ее брови от удивления тоже ползут вверх.
Мда…
Карина, рыдая, обнимает ее. Поднимает голову от плеча и снова всхлипывает.
- Боря… - несколько раз открывает-закрывает рот, но так ничего и не сказав, начинает захлёбываться слезами.
- А, родственники пожаловали, - догадывается мать Алисы. Мягко отцепляет от своего халата руки Карины и встаёт с кушетки. - Ну, чего встали, папа? - прищуриваясь, окидывает взглядом отца. - Успокойте жену. Ей волноваться нельзя. А ещё летать нельзя. И заниматься… - осекается, переводя на меня глаза, и вздыхает. - В общем, жену я вашу оставляю. За вещами съездите. Прокапаем, накормим, успокоим и вернём, - она опускается за рабочий стол и берет в руки ручку. - Дня через четыре, если все будет нормально.
- А ребёнок? - непонимающе, и растеряв весь свой грозный пыл, блеет отец.
- Дочка у вас, господин Величко… Поздравляю.
Понимая, что неуместен, отступаю в коридор и закрываю дверь.
Теперь нужно дождаться отца, сгонять за вещами, купить что-то из еды, что не портится, и бутылку воды… Эта схема всплывает из закоулков памяти сама. Только теперь, слава Богу, все хорошо.
Аааа!! Тру лицо руками, чувствуя, как самовольничают губы, растягиваясь в улыбку. Ведь и правда хорошо!
Неожиданно в голову приходит простая, но настолько важная мысль, что я подскакиваю на ноги и начинаю мерить шагами коридор. Если взять ее за истину, то становится понятны слезы мамы, и сегодняшнее поведение Карины, и позиция Алисы, да и вообще все вдруг на места встаёт!
«Женщины, не важно маленькие они или взрослые, не прощают мужчинам три вещи. Бездействие с перекладыванием ответственности выбора и, как следствие из этого, отсутствие картинки будущего. Когда тебе просто некуда ее позвать, а ей приходится создавать будущее самой. И третья - это отсутствие тебя рядом. Казалось бы, такая ерунда. Нет сегодня - будешь завтра. В чем трагедия? В том, что именно в этот момент женщинам чаще всего бывает страшно, больно или просто не с кем посоветоваться. И тогда они впускают в свою жизнь замены тебе. Психолог, врач, подруга, видео в интернете, слезы в подушку, в конце концов. Твоя ценность в ее глазах от этого падает. А ещё они в глубоком подсознании воспринимают это, как предательство. И очень переживают, что ты позволил этой замене случиться.
Так стоп! Выходит, меня тоже нет с Алисой тогда, когда я нужен! Я - идиот. Ведь самое главное в этой мысли то, что НУЖЕН. Любой. Не завтра в сияющих доспехах, а вот такой, как есть. Сегодня. Сейчас.
Достаю из кармана телефон, открываю переписку с Алисой и замираю пальцами над экраном телефона.
Что писать? Просить прощения? Говорить о чувствах? Нет… это все не то. Я бы сорвался и поехал, нашёл ее, но отцу нужна помощь. От невозможности высказать свои эмоции, меня начинает потряхивать. Подхожу к кулеру и наливаю себе воды в одноразовый стакан.
- Арсений, - выходя в коридор, окликает меня отец. - Спасибо, что дождался. Я думал, что уехал…
- Ты чего? - достаю второй стакан и наливаю воду. - Будешь?
- Буду, - кивает.
Ведя машину, тихо угораю от того, как отцу неудобно ехать не пассажирском. Крутится, двигает сиденье, следит за светофорами… Но надо отдать должное, молчит.
- Давай сразу в магазин заедем, - предлагаю ему, смотря на часы. - Пока ещё тот, что по пути работает. К тому же он с кулинарией.
Отец соглашается с тем, что это здравое решение.
- Сам схожу, можешь посидеть пока, - говорю, кивая головой на прикуриватель, и паркую машину. - Только окно открой…
- Арс, а что с твоей там тачкой? - перебивает меня отец.
- К концу недели должна уже готова быть.
- Да? - удивлённо. - Молодец…
Распахиваю дверь, но родитель снова начинает говорить. Мне кажется, что больше даже сам себе, чем мне.
- В общем, с деньгами так поступим. Я дам их твоей девочке. Пусть отдаст отцу, он тебе вернёт. Внесёшь в свою ипотеку.
- Пап… спасибо, но я сам.
- Сам! - повышает голос отец. - Ты проследишь, чтобы все это было правильно оформлено юридически. Вот и посмотрим, как ты сам.
- Пап, серьезно, - выдыхаю, собираясь настоять на своём.
- Это мой вклад, - гнёт отец. - Чтобы девочка твоя, пока ты, как сваха переезжая, с сумками катаешься, не нашла себе кого-то получше.
- Спасибо за комплимент, пап, - хмыкаю, - ты умеешь подобрать слова. Но Алиса, слава Богу, любит меня таким вот «так-себе». А я люблю ее…
- И поэтому тоже, - кивает отец, - ну все, иди. И водички ещё купи.