Глава 7

— Полин!

— А?

— Как ты относишься к рыбалке?

— Трудно судить, никогда не была.

— Мои пацаны с передовой возвращаются, зовут на посиделки. А без тебя не хочется как-то.

— Так это же мужские дела, я вам не помешаю?

— Да нет, все в принципе семейные. И малышня будет.

— Ну, тогда поехали.

Они едут за город, в район. По бездорожью. Подъезжают к какой-то базе отдыха. Несколько двухэтажных коттеджей, сосны и река. На стоянке уже стоят несколько машин. На велике гоняет пара пацанят.

— Шеф приехал, — громкий крик откуда-то с веранды, — и Полина!

Откуда они ее знают? Поля не ведает, что для этих ребят она уже практически легенда. Некоторые ее уже видели, когда она была в отключке, другие же с интересом рассматривали девушку, о спасении которой ходили легенды. Таких беспрецедентных по своим масштабам поисков история их страны еще не знала.

— Позвольте ручку облобызать

— Олег, это моя Танюшка.

— Павел, а это мои гаврики: Андрюха и Макс. Жена где-то удочки устанавливает.

И так — человек двадцать новых знакомых. Шутки-прибаутки, армейские байки и подколы, пока дружно разжигают мангал и накрывают на стол. Рука Булата по-хозяйски лежит на Полином плече, трещит костер, и, не смотря на достаточно прохладный вечер — ей тепло и уютно!

— Собака у пацанов на передке была, то к ним пожрать приходила, то на ту сторону бегала. Никакой политической идеологии, в общем. Сепаром прозвали, — громкий смех, а на очереди уже другая байка.

И так ей хорошо, как среди давних близких друзей. Подъезжают новые сослуживцы, и каждый считает своим долгом представиться женщине командира.

— Толик, а это моя благоверная Дарья, а это Машуля, — красивая маленькая девчушка выглядывает из-за ноги.

— Иван! Холост! — представляется другой, — но ради вас, Полина, готов исправить сей прискорбный факт! — лобызает ручку ошалевшей Полине.

— Ванька, кончай балагурить, а то Монгол тебя ща зашибет, — шипит Олег, опасливо косясь в сторону прикорнувшего Булата.

А тот приоткрывает совсем не сонный левый глаз и лениво подтверждает:

— Ага, зашибу, как пить дать.

— Ну и ладно! Может, хоть так я пойму, как ты из того захвата выходишь!

— Не поймешь. Мал еще, — хмыкает Булат, притягивая Полю на колени.

— Булат Тахирыч, ну покажи, а? Будь человеком! — и взрослые, битые жизнью мужики, как дети малые в ожидании чуда.

— Опять на орехи хотите?

— А мы вдвоем на одного в спарринг станем! — и заискивающе в глаза.

— Креста на вас нет, черти! Ну что, Полина, показать им мастер-класс? Или найдем занятие поинтереснее?

— Полиночка, милая, поддержите старых вояк.

Она пожимает плечами, и милостивым взмахом руки:

— Извольте!

Булат лихо стаскивает футболку и остается в трениках. Становится посреди поляны, с ним в спарринг выходят Иван и Никита. Обоим навскидку около тридцати. Никита примерно одного роста с Булатом, но уступает в весе килограмм семь. Иван, наоборот, ниже, но крепче. У каждого мужчины отличная физическая форма, но для Поли существует только Булат. Он — как матерый волк среди щенков.

Тем временем мужчины склоняют головы в приветствии. И начинается что-то невообразимое. Все разговоры затихают. Публика замирает, и только стремительно перемещающиеся мужчины нарушают тишину свистящими звуками атаки. Все заканчивается в считанные секунды. Сначала не выдерживает атаки Булата Никита, и тут же, в результате какого-то хитроумного приема, повержен Иван.

За спиной у настороженной Поли раздается ропот ребят:

— Крутой, черт!

— Хотел бы я в его года находиться в такой форме!

— Да тебе даже сейчас до Монгола-как до луны, закатай губу. — ржут.

— Какое время? — спохватился Никита.

— Тридцать шесть секунд! — отвечает кто-то из толпы.

— Ну, не самый худший результат, и то радует, — приободрился Иван.

— Вы — лузеры! — ржет Олег, — Булат с девяти утра на коньячок налегает, а за полминуты вас отходил.

А Булат тем временем вообще никого не слышит, заведенный дракой. Стыдно признаться, но он специально согласился на спарринг, чтобы покрасоваться перед Полиной. Ему просто жизненно необходимо было доказать и себе и ей, что среди всех этих молодых самцов он ничем не хуже. Он — лучше, сильнее, надежнее! Берет Полину за руку:

— Пойдем уже, а? — требовательно. А она не имеет ни сил, ни желания ему отказать.

Поднимаются в свою комнату в уютном молчании. Поля обнимает Булата со спины, прижимается губами к коже. Какой же он все-таки сильный!

— Устал? — и языком вдоль позвоночника, — пойдем, потру тебе спинку.

В комнате имеется достаточно просторная душевая, они становятся под теплые струи, и Поля действительно моет мужчину. Скользит вдоль тела руками, намыливает. Грудь, спина, руки. Заинтересованно приподнятый член, и дальше — рукой на яички, пальцы скользят между поджарых ягодиц и касаются ануса, Булат замирает, тяжело дыша, упершись руками в кабинку душа. Хмм, очень интересно! Полина контрольным движением поглаживает еще раз, прислушиваясь к мужчине, и тот стонет. Сделав пометку для себя, она быстро заканчивает помывку.

— Пойдем. Буду делать тебе приятно.

Булат насмешливо приподнимает бровь.

— Ложись на живот!

Настороженно поглядывает на девушку, но все же выполняет команду.

— Не бойся, это просто массаж.

Девушка забирается сверху, оседлав мужчину, и действительно начинает легкие массажные движения. Она не профессионал, так Знает несколько приемов. Но даже это очень приятно. Булат довольно кряхтит. Его кожа под ее руками — как бархат, а под ним — стальные мышцы. Она заводится Разминает мужчине руку от красивых крупных пальцев вверх по предплечью, неспешно целует в основание шеи. Он пахнет массажным маслом и самим собой. Острый, пряный аромат, от которого у Поли поджимаются пальцы на ногах. Она спускается вниз и начинает разминать стопы — узкие и длинные. Целует щиколотку. Булат издает какой-то приглушенный звук:

— Не нужно, маленькая!

Полина пропускает все мимо ушей и продолжает. Поглаживает, покусывает пальцы. Мнет икры, поднимается вверх по бедрам. Большой мальчик! Бедро — как у нее талия. Сходит с ума от их непохожести. Руки переходят на ягодицы, сжимают. Булат замирает. Она, оседлав ноги мужчины, склоняется над ним, волосы водопадом укрывают бедра. У него хорошо прокачанные гладкие ягодицы. Мышцы напряжены и подрагивают. Первый поцелуй И:

— Поля! — предостерегающе.

Дорожка поцелуев, легонький укус, и он хрипло стонет себе в предплечье.

Языком в ложбинку Булата просто подкидывает:

— Поля! — то ли жалобно, то ли просяще.

А у нее реально срывает крышу от того, что удовольствие этого сильного мужчины находится целиком и полностью в ее руках. На мгновение отстраняется, хватает подушку:

— Подложи подушку.

— Поля

— Делай, что говорю! — рыкает на него, и он ПОСЛУШНО кладет подушку себе под бедра.

Полина возвращается к ласкам — целует, гладит, сжимает, водит языком по ложбинке Неудобно!

— Раздвинь ноги!

Он опять замирает и отрицательно качает головой.

— Давай, милый Не бойся. Я просто поласкаю тебя… Тебе же хорошо? Пожалуйста, хороший мой, — жарко шепчет, продолжая поглаживания.

И он сдается! С каким-то всхлипом немного раздвигает ноги, и она сразу же юркает туда язычком — пока не передумал. Широкими движениями языка ласкает ложбинку, замирает на колечке ануса и толкает в него языком. Он уже просто хрипит, не в силах сдерживаться. Толкается ей навстречу, трахая членом подушку. Она сводит его с ума! Он кончает от ее языка на анусе.

— Вот так, вот так! — успокаивающе поглаживает в такт затихающей дрожи, — хороший мой, сладкий. — Целует затылок. И нет запретов, когда он с ней.

Укладывается рядом, молча обнимает. Понимает — ему нужно время прийти в себя после такого переживания. Мужчины вообще чересчур трепетно относятся к своей заднице, на взгляд Поли. От того не менее ценно его доверие

А Булат в полнейшей прострации. Оказывается, он и не представлял, КАКИМ может быть секс, сколько в нем граней. А эта молоденькая, неопытная девчушка открывает в нем все то, что было заперто долгие годы. Ему невыносимо хорошо.

Утро начинается не с кофе. Губы скользят вверх-вниз, вверх-вниз

— Поля

— Умм, — мурлыкает.

Она просто обожает его член. Это ее личный фетиш. Сейчас даже не верится, что когда-то он причинял боль. Он создан для нее. Длинный, толстый, с еще более крупной темной головкой. Она уже безболезненно принимает всю его длину, и только ртом не получается взять его до конца. Но она не оставляет попыток, вот как сейчас.

— Маленькая

Отрывается от своего занятия, хныча:

— Ну что я делаю не так? Почему не получается?

— Ты о чем, маленькая?

— Хочу его Полностью Ртом.

— Поленька, девочка моя хорошая. Да зачем? Мне и так хорошо. Очень.

— Хочу! — капризно.

— Не получится, — осторожно, — размер не тот, — хмыкает, — да и черт с ним!

— Но я же видела Там тоже Большой!

— Где там, милая?

Поля краснеет до кончиков пальцев. Только она способна смутиться, обсуждая глубину минета. Булат прячет улыбку.

— Поля! Ты что смотрела порно? — преувеличенно изумленно.

Поля краснеет еще сильнее, но вызывающе вздергивает нос и отвечает:

— Мне нужно было понять, что я делаю не так.

— Поняла?

— Нет! Там тоже снимаются мужчины с крупным хм хозяйством. И у них все получается! Или это монтаж? — неожиданно озаряет Полину.

Булат не в силах сдержать громкий смех. Поля сердито сопит, но все же настойчиво спрашивает:

— Так что? У них там на самом деле ничего не происходит?

— Происходит

— Тогда как они помещаются? — настойчиво.

Булат вглядывается в ее глаза, на лице у Поли детское любопытство, и никакого страха.

— Горлом.

— Как? — недоуменно.

— Член находится не во рту. Большой размер вообще не в силах там поместиться. В таких случаях его берут горлом. Но это довольно неприятно, надавливание может вызвать рвотный рефлекс.

— Тебе Тебе так делали? — и судорожное облизывание губы.

Глаза Булата темнеют, веки опускаются:

— Нет.

— Булат, пожалуйста

— Ты не ведаешь, о чем просишь! Это может быть неприятно, больно!

— Я хочу! Давай хотя бы попробуем.

И это ее хочу решает все. Он заведен невероятно! Каждый раз, когда он думает, что все Горячее уже просто не может быть, она выбивает почву у него из-под ног очередной выдумкой. И знает же, как довести его до цугундера! Снимает с него слой за слоем всю цивилизованность, открывает все самое порочное и желанное. Откуда знает, если он и сам не всегда осознает свои желания, привыкший загонять поглубже порицаемые моралью фантазии?

— Вставай! — и грешный, томный взгляд.

Направляется к шкафу, достает теплое одеяло, складывает его несколько раз. Кладет на стол так, чтобы толстый край немного спадал вниз. Полина с желанием и все более возрастающим интересом наблюдает за происходящим.

— Ложись. Голову немного свесь.

Понимает его задумку. Подчиняется беспрекословно. И вот он, стоит напротив ее свешенной вниз головы. Налитый, текущий. Берет в рот. Максимально глубоко.

— Готова? — сдавленно.

Прикрывает глаза, соглашаясь.

— Расслабь горло!

Толкается глубже, упершись руками в стол по обе стороны от Полининой головы. Непривычно распирает горло, рвотного рефлекса практически нет. Теперь понятно, почему выбрана такая позиция — основное давление члена на дальнюю, менее чувствительную стенку горла. Еще глубже Он помещается! Но самое трудное еще впереди. Аккуратно начинает движение. Немного неприятные саднящие ощущения, но ради его удовольствия — это вполне терпимо. А он в какой-то агонии глаз не может оторвать от ее широко открытого рта с ниточками слюны, от движений члена в горле, которые отлично видны под тонкой кожей. Вот так Вот так! Еще пару сильных движений, и выстреливает у нее в горле. Она закашливается, слезы струятся из глаз, но ей невозможно хорошо! Задыхаясь, поворачивает к себе, собирает губами выступившие слезки и целует пухлый, натруженный рот.

— Хорошая моя Девочка маленькая Какая ты Что же ты — обрывки фраз между поцелуев, — убиваешь меня сладкая Хочу тебя все время Не могу без тебя.

И она тает от его слов. Они падают на кровать — ноги Булата не держат, и сил шевелиться нет, но он просто не может оставить ее второй раз без внимания. Сажает себе на лицо, и языком, губами, носом — где уже все налитое и влажное. Слизывает всю влагу — невероятно вкусная! Сжимает пальцами соски, и она кончает, елозя по его лицу промежностью, в такт волнам оргазма.

Засыпают, измученные любовью.

На завтрак выходят уже ближе к обеду.

— Ну, наконец-то! Весь клев пропустили!

Булат невозмутимо пожимает плечами:

— Вечером порыбачим, если поинтересней занятия не найдем, — легкая улыбка в адрес Поли.

Они завтракают наваристой ухой, которую мужчины варили самостоятельно из собственноручно пойманной рыбы.

— Самое то с похмелья, — комментирует несколько перебравший вчера Иван.

А потом бродят, взявшись за руки, по ароматному, наполненному звуками природы лесу.

Вечером Полину оккупировала детвора.

— Чувствуют родственную душу, — ржет Олег, тонко намекая на юный возраст Поли.

На что Булат совершенно по-детски показывает средний палец. И Поля хохочет, подкидывая маленькую Леночку вверх.

Вечером женщины неспешно готовят ужин, в то время как мужчины играют в нарды.

— Дарь, сыпь соли в рыбу больше, а то пресная будет, — кармандует Толик.

Дарья протягивает пачку соли благоверному:

— Милости прошу. Можешь и поджарить сам, а мы с девчонками вон Вина попьем! А то развели патриархат. Сидят прЫнцы, обхаживай их!

Другие женщины дружным ропотом поддержали подругу.

— Ну что, мужики, восстание в наших рядах, — ухмыляется Булат.

— Сладу нет с этими бабами, — жалуется Олег.

— Да ладно, — возражает довольный жизнью Булат.

— А то! — поддерживает товарища по несчастью смешной конопатый парень (компьютерный гений, как пояснили Полине), — а моя как озверела последнее время! То мусор не вынес, то гвоздь криво прибил.

— А как дети родятся — вообще прощай жизнь вольная! Никакой личной жизни, — добавляет Игорь.

— Смейся-смейся, Монгол, — подливает масла в огонь Толик, — вот родишь спиногрызов. Мы на тебя посмотрим!

Полина улыбается, а Булат:

— Вот еще! Мне дети без надобности. И правда только жизни интимной мешают! А она у меня, может, только налаживаться начала Жизнь интимная, — и хохочет на всю поляну.

А Полина — как оглушенная от этих слов. Не то, чтобы она задумывалась о детях в ближайшей перспективе. Но это его дети без надобности — вышибает дух. А кто или что ему нужно? Налаженная интимная жизнь? А просто она, без привязки к сексу Она Тоже без надобности?

Сжимается вся, обхватывает себя руками, и с неестественной улыбкой:

— Я сейчас из дома соус принесу. Как раз к рыбе.