Глава 29

Яна

Через полчаса мы возле моего подъезда. На город уже опускались вечерние сумерки, пахло прохладой и влагой после небольшого дождика. Всю дорогу мы переписывались с Егором, а потом я отправила ему прощальный смайлик, сообщив, что мы удачно доехали. Он вновь мне напомнил о времени, и на этом наш разговор был завершен.

Поднялась на четвертый этаж, а следом за мной – шестеро громил, которые следовали по пятам. Они остались на лестничной площадке, а я вошла в квартиру, быстро собрав необходимые вещи для себя и папы, а также документы и тысячу долларов, которые когда-то дал мне Егор. Мне хотелось отдать их отцу, чтобы в случае необходимости он мог купить себе что-нибудь, поскольку теперь деньги вряд ли мне самой пригодятся с таким мужчиной за спиной.

Дальше закрываю дверь на замок и сразу направляюсь к Марье Ивановне, предварительно сообщив об этом ожидающей охране. Женщина открывает дверь и сразу заключает меня в свои крепкие объятия. Она смеется и плачет одновременно, провожая меня внутрь квартиры.

– Я думала, что с тобой что-то произошло… Ты просто пропала и все! – взволнованно лепечет она, не находя себе места.

– Простите, все эти заботы и проблемы меня выбили из колеи, – извиняюсь, чувствуя себя ужасно виноватой за то, что поступила так бесчувственно по отношению к женщине. – Мне очень жаль, но мне пришлось на некоторое время уехать.

– У тебя все хорошо? Алина мне рассказывала, что ты связалась с каким-то ублюдком.

– Соболев не ублюдок, Марья Ивановна! – обрываю.

– Соболев? – удивляется она, и я понимаю, что Алина почему-то не назвала ей имени. – Но он же взрослый и… – Она запинается, словно не верит в происходящее.

– Я знаю, что он взрослый и настоящий мужчина, который знает, как обращаться с девушкой, когда помочь и как! Он добрый и хороший, вам незачем переживать, – заверяю.

– Детка, ты запуталась. В мире полно других мужчин, лучше, моложе и… добрее. Соболев точно не хороший, – переубеждает.

– Не надо этого, – обрываю обиженно. – Он мой выбор, и я не откажусь от него.

– Твой выбор?!! – вдруг слышу голос Алины. – Мама выйди. Оставь нас одних! – бросает она Марье Ивановне, и женщина торопливо уходит, обращая на меня последний сочувствующий взгляд.

– Не начинай опять, ради Бога! – прошу устало, прекрасно понимая, о чем сейчас пойдет разговор.

– Ты маленькая влюбленная дурочка, слышишь! – бросает, сложив руки на груди. – И дальше своего носа ничего не видишь!

– Может быть… маленькая и влюбленная. Тебе какое дело? Хватит лезть в мою жизнь! – срываюсь. Достала уже со своими нравоучениями!

– Значит, мне мою жизнь вы испортили, а я не могу лезть? – кричит в ответ.

– Ты совсем с ума сошла, да? – спрашиваю спокойно, не понимая, о чем она. Не думаю, что Алина винит меня в том, что ее выгнали с работы. Хотя, да. Она рисковала ради меня, но и деньги ведь брала за это! Сама предложила, сама устроила, сама помогла. Ведь такой исход предполагался, но она все равно согласилась пойти дальше? В тот момент, три года назад, я ничего не понимала и не знала о таких последствиях, поэтому вряд ли меня можно было в чем-то винить.

– Меня убьют за то, что я тебе рассказала, но не могу молчать, когда тот подонок так жестоко обманывает тебя!

– Что ты… – Я запинаюсь, слыша в голосе подруги боль и отчаяние.

– Думаешь, мне приятно смотреть, как ты любезничаешь с ним, таешь в его руках, влюбляясь? Ведь ты уже была с ним, правда? – вдруг заключает она бесстрастным голосом.

– Я люблю его и не позволю оскорблять! – предупреждаю, и Алина громко хохочет, как умалишенная, запрокинув голову назад.

– Офигеть… Он все же тебя уломал… Невинную, неопытную крошку.

– Замолчи! – рычу.

– Ну, что ж… Еще одна галочка в списке его достижений! – бросает. – Как ты могла повестись на такую мразь? – добавляет, и я не сдерживаюсь. Подскакиваю на ноги, даю девушке сильную пощечину. Ее голова резко дергается в сторону, а потом взгляд вновь находит меня. В глазах Алины вижу пустоту и ненависть, больше ничего…

– Посмотри на это, – вдруг шепчет она, показывая руками на свое тело, на котором еще виднелись легкие синяки и ссадины. – Твой дорогой и любимый Соболев отдал приказ наказать меня так.

– Нет! – Я осекаюсь, делая шаг назад.

– Меня пустили по кругу четверо его людей. Женю избили до полусмерти…

– Не может быть. Он не смог бы… – заверяю. – Ты что-то не так поняла.

– Меня забрали из ресторана и сказали, что я заслужила наказание за обман и предательство господина Соболева. Что из этого может быть не ясно?!! – кричит она. – Очнись! Упади с облаков! Может я и переживу все это, но ты так легко не отделаешься, если вовремя не уйдешь от него! Он никогда не отпустит тебя! Сделает своей личной подстилкой. А если ты воспротивишься ему, он уничтожит тебя, как и всех тех, кто посмел ему перечить! Неужели ты не видишь, везде замешан он? А твой отец… Разве у тебя не вызывает никакого подозрения его скоропостижное исчезновение? Он бы никогда не уехал, не попрощавшись с тобой или моей мамой! Ведь это Соболев тебе  помог с его лечением,  разве не так?

Я не верила в это… Не верила… Но жгучие слезы побежали потоком из глаз. Не верила, но сомнения были посеяны. И я хотела убедиться в этом сама, узнать всю правду, поэтому не делала поспешных выводов, ничего не предпринимала. Сейчас мне нужно было встретиться с Егором и спросить его обо всем этом лично, глядя в глаза. Он не такой… Он не мог… Не так…

В голове был целый сумбур из мыслей, но я не позволяла плохому захватить меня. Это просто не может быть правдой! Вытирая мокрые щеки от слез, покидаю квартиру соседей и, быстро сбежав вниз, сажусь в машину.

– Отвезите меня к Егору. Быстро! – впервые приказываю не терпящим возражения голосом.

– Через десять минут будем у него, – отвечает водитель, взглянув на меня через зеркало заднего вида. – С вами все хорошо? Вас кто-то обидел?

– Н-нет… Это аллергия, – лгу, понимая, что сейчас вид моих красных глаз и носа играет против меня. Я не хотела, чтобы Егору доложили о моем состоянии преждевременно. Я должна увидеть его первую реакцию. Должна узнать правду.

Десять минут прошли быстро. Офис Егора находился достаточно далеко от моего района, но мой водитель преодолел расстояние за самое короткое время, нарушая все правила движения. Я уверена, что это он сделал, исключительно потому что видел мое состояние и расстройство. Мужчина не поверил в ложь про аллергию, поскольку несколько раз брал в руки мобильник и постоянно куда-то набирал. Правда, звонок оставался без ответа, и это меня успокаивало.

– Это здесь, я проведу, – говорит мужчина, припарковавшись возле огромного здания.

Ничего не отвечаю, с трудом сдерживая себя, чтобы не заплакать вновь. Сердце грохотало в груди как сумасшедшее. Было волнительно и страшно, что все окажется правдой, но я все равно мысленно отрицала это, внутренне настраивая себя на другой исход.

Затем мы покинули машину, сделали всего несколько шагов в направлении широкого входа со стеклянной, прозрачной дверью, которая автоматически открывалась сама, и я застыла на месте от шока, увидев внутри здания белобрысого губастого парня, который недавно пытался взломать мой замок в квартире. Запомнила его, поскольку внешность его была выделяющейся, той, которую нереально забыть.

– Что-то случилось? – осторожно спрашивает водитель, который останавливается позади, чуть ли не врезавшись мне в спину.

– Кто этот человек? – спрашиваю еле слышно, поднимая руку и указывая в нужном направлении.

– Это Белый, – отвечает парень. – Он работает на господина Соболева, поэтому бояться его нечего… – заверяет, а меня словно током прошибает:

– Что?

В мыслях сразу возникает сцена, когда Егор просил меня остаться с ним в его квартире навсегда. Я отказала, сказав, что делать это незачем, ведь мне не грозит опасность. Егор быстро согласился, что удивило меня… А потом ко мне ворвались неизвестные в сопровождении этого парня. Совпадение?

Затем вспомнила слова папы, Марьи Ивановны и Алины. Все предостерегали меня. Плюс Паша… Его машина… Это неожиданное избиение. Он предупреждал меня, опасался, просил. А что если и в этом Соболев виноват?

Вспоминая все кусочек за кусочком, в моей голове словно складывался некий пазл, и я вдруг начала понимать, что все происходящее вокруг меня было благодаря вмешательству Егора. Везде фигурировал он, его имя и помощь. Неужели я настолько глупая дурочка, что не смогла раньше этого заметить? И как он мог так подло поступить со мной? Как он мог?

– Яна Викторовна, что с вами? – приводит меня в чувство мой водитель, придерживая за руку. От обрушившейся на меня правды пошатнулась, с трудом устояв на ногах. – Вам плохо? Давайте позову помощь? Егора Максимовича…

– Нет-нет, – ответила меланхолически, обрывая парня. – Я просто что-то вспомнила… Отвезешь меня на автостанцию здесь рядом? – прошу еле слышно, медленно возвращаясь к машине.

– Не было указаний и…

– Прошу, мне нужно встретить подругу. Она не знает города и может заблудиться. Я обещала. А Егору сообщим по пути, – добавляю, прекрасно понимая, что сейчас он не на связи. Скорее всего, решает все те же «важные дела», о которых говорил, или строит еще один коварный план против меня!

Сердце сжалось от боли, в груди словно огонь полыхал. С трудом держала себя в руках, а слезы вот-вот были готовы брызнуть из глаз жгучим потоком.

– Хорошо, – соглашается парень, открывая мне дверь и помогая сесть в салон автомобиля.

– Только быстрее, прошу. Я очень опаздываю… – добавляю и отворачиваюсь к окну, уже не в силах сдержать слез.

Как же обидно…

Как же больно…

Я тихо рыдала, подавляя всхлипы и крик, рвавшийся из горла наружу. Хотелось рвать на себе волосы, рычать, стонать… Но я сидела тихо, до крови закусив нижнюю губу и глотая слезы. А в груди все пекло, выжигало, разрывало на части…

Потому что поверила…

Потому что не могла принять правду…

Потому что полюбила до одури…