Глава 14

После ужина мы отправились в сторону парка. Нет, не для отдыха, Медведеву нужно было зайти в одно место по важному вопросу, а я осталась его ожидать, сидя на скамейке. Не захотела торчать в душном помещении. Олег сказал, что постарается вернуться очень быстро, но через тридцать минут я поняла, что его задержали. Не зная, чем занять себя, купила мороженое и прислонилась к спинке скамейки, наблюдая за молодой семьей, отдыхавшей с малышами-двойняшками. Они так весело играли, смеялись друг над другом, что я удивилась. Надо же… такая огромная семья, а дружная. Не то что моя.

Да что моя? Как родители умерли, семьи не стало. Хорошо хоть бабушка взяла, а то бы оказались в детдоме. Я ничего против детского дома не имела, но когда есть родственники — это лучше, и совсем нельзя сравнивать.

Жаль, что так вышло. Если бы родители были с нами, тогда наша жизнь пошла совсем по-другому. И Алла была жива, и ее характер и корыстные желания не подвели к тому, что произошло. А так все печально и невыносимо тяжело. Но я справлюсь. Только найти бы подругу и ее дочь.

Как же я этого хотела. Не передать словами, как хотела. Ведь не может все быть так плохо? Мне уже стало казаться, что все, кто рядом со мной, попадают в беду. Словно я проклята.

Именно сейчас подумала о родителях матери. Безжалостно и бессердечно с их стороны, что они даже не позвонили за эти годы. Удивительно, что им было наплевать, ведь мы все же семья. Неужели когда у меня будут дети, то я тоже буду так наплевательски относиться к своим внукам, лишь потому, что дочь вышла не за угодного? Надеюсь, что я такой черствой и бессердечной никогда не буду.

Хоть бы раз приехали, посмотрели на нас, и, может, они поняли, что дети невиновны. Но нет, так и не заявились, не приехали, и, естественно, не позвонили. Даже на похороны сестры, где я была несколько часов, не в силах говорить или плакать. Просто стояла как статуя, и хотелось раствориться. Никто не пришел, вот чего она добилась своей погоней за богатой жизнью.

А с родней… мы никто для них. НИКТО. Совсем. Было до ужаса обидно и больно, но привычно.

Посмотрела на руку, чтобы знать, сколько уже прошло времени, и вдруг услышала телефонный звонок.

Посмотрела на экран, отмечая, что звонит Ярослав, и застыла на месте, не зная, как быть. Глянула на дорогу, и, убедившись, что Медведева не видно, решила ответить на звонок. Время есть, и ведь Ярик мне не чужой. Да и разве имеет право Олег запрещать мне общаться? Нажала на прием и, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, выдохнула:

— Привет! Как дела?

— Ир, как я рад тебя услышать. Думал, ты не ответишь, — с восторгом проговорил он, и я верила, так и есть, он рад со мной поговорить. Хороший он, но только друг. Надеюсь, Ярик это понимает.

— Нет. Просто тогда я не могла говорить,

— Понятно. Как ты? Что нового? Уверен, сейчас ты вообще соблазнительная красавица! Где работаешь? Мне все интересно. Хочу знать абсолютно все.

Рассмеялась, чувствуя тепло в груди. Неугомонный, и всегда рвется в бой, выдавая сто вопросов одновременно. Порой сам отвечает на них. Ни капельки не изменился за столько лет.

— Нормально. Честное слово. Работаю в банке, — призналась ему, посматривая на свои белоснежные кроссовки.

— Я приезжал к твоему дому, но тебя не было.

— И сейчас нет, я в другом городе по делам.

— Да? Понятно. Но ты же приедешь? Я очень жду тебя.

— Конечно. Приеду, — нежно согласилась, чувствуя, что при общении с этим человеком испытываю невероятное облегчение. Он как бальзам на душу.

— Я рад. Честно. Только можно спросить у тебя? Черт… Ну да ладно. Я хотел спросить, ты свободна?

Улыбнулась и весело заметила:

— Ярик, ты, как всегда. Не изменился.

— Ну а вдруг у тебя там муж или жених ревнивый, а тут я со своим назойливым вниманием? Вот и спрашиваю.

Почувствовала, что воздух стал напряженным и мое тело моментально налилось свинцом, что не могла сдвинуться. А значит, рядом со мной стоит Олег. Обернулась и увидела его, лениво стоявшего у скамейки. На первый взгляд, спокойный и безразличный, но глаза обжигали, доказывая обратное.

— Не могу больше говорить. Удачи тебе, — поспешно выдала, не зная, что ожидать от Медведева.

— Я все жду. Очень жду. Ты как глоток свежего воздуха.

— Хорошо. Пока, — пролепетала и положила трубку.

Только убрала сотовый телефон в карман джинсов, как услышала:

— Идем?

Поспешно кивнула и встала со скамейки, ощущая каждой клеточкой своего тела, что мужчина как никогда напряжен, и его животный магнетизм буквально давил на меня, заставляя сердце стучать сильнее.

Пока шла за ним, глянула по сторонам, вдруг замечая интерес двух девушек, провожающих его взглядом. Стройные, красивые, удивляющие своими кукольными фигурками. Столько интереса, желания в глазах, отчего почувствовала раздражение. Неужели ревность?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конечно, выглядел мужчина великолепно — загорелый, широкоплечий, узкобедрый. Мужественность отражалась в каждой черте его гордого лица: от ровных темных бровей до чувственного рта и высокомерно выступавшего подбородка. Он не был красив, но его грубые черты больше завораживали, чем красота любого красавчика. На левой щеке тянулся огромный шрам, что делало его опасным и угрожающим, но вместе с тем сексуально-притягательным.

Поежилась, чувствуя дрожь по всему телу, и пошла вперед, понимая, что отстала, а ждать меня Медведев не собирается. Он размашистыми шагами уверенно двигался вперед. Когда он все же остановился, я догнала и услышала:

— Ехать раньше мы не можем, и не стоит переживать, что опоздаем. Есть время. По Марии… ее невозможно вычислить. Уверен, что это не благодаря ее стараниям.

— Думаешь, ей помогает Ферзь?

— Да, что странно, если судить по его репутации.

— А какая у него репутация?

Спросила и не получила ответа. Заметила, как нервно дернулись его крепко сжатые губы, и тихо уточнила:

— Мне не понравится?

Мужчина лишь нахмурился и выдал:

— Нет. И на этом разговор закончен.

Всю дорогу думала о том, как Маша связалась с Ферзем, и чего ей это стоило, или он сам решил помочь? Нет, наивная глупость с моей стороны так считать, если принять во внимание, что даже Олега настораживает его помощь.

Пришли в номер люкс, и мужчина отправился в ванную. Я же включила телевизор, но даже не посмотрела на экран, продолжая ломать голову от своих мыслей. Когда Медведев вышел, глянула на него и на секунду замерла, с восхищением отмечая шикарное тело. Он вытирал голову полотенцем, а на бедрах было повязано другое. Во рту появилась сухость. Отвернулась, чувствуя себя озабоченной фанаткой, что было мне неприсуще и совсем не свойственно, и спросила:

— Могу идти?

— Да, — ответил он сухо, и я схватила сумку и белую футболку, так как шелковые сорочки не взяла, да и мысли такой не было. Зачем?

Довольно быстро ополоснулась, но, не трогая волосы, так как уже принимала душ, переоделась и вышла, выключая свет и открывая дверь, чтобы не было влажности.

Выпив сок на подносе, отметила, что мужчина лежит на кровати и смотрит какой-то боевик. Часы показывали девять вечера. Можно было поспать, так как чувствовала себя невыносимо уставшей, и тогда завтра буду свежей и почти здоровой. Кожей ощущала страх идти в одну постель с Медведевым, но, будучи уверенной, что он меня не тронет, чего подсознательно боялась, я пошла вперед, ругая себя за то, что футболка короткая, и одновременно радуясь, что грудь небольшая и так отчетливо не видно, что я сняла бюстгальтер. Не могла спать в одежде. Если случалось, на утро была разбитой, похожей на древнюю старуху.

Легла и спряталась под одеяло, желая стать невидимой и мгновенно уснуть. Не знала, что больше. Думала, засну, как только голова коснется подушки, но не получалось. Совсем. Через некоторое время мужчина выключил телевизор. В спальне повисла гнетущая тишина.

Медведев просто лежал, как и я, чувствуя напряжение. Подсознательно я ждала от него разговора, но он молчал, что меня полностью устраивало. Только закрыла глаза, чтобы заставить себя спать, как услышала:

— Ты ему позвонила сама?

Прикусила губу, не зная, как реагировать. Он ревнует или считает меня распущенной? Если первое наполняло эмоциями, то второе буквально душило их. Я отвернулась и пробубнила:

— Он мой друг.

— Ты не ответила, — гнул свою линию Олег. Его голос звучал сурово и требовательно.

Не хотелось отчитываться, оправдываться, но понимала, что если проигнорирую, мужчина сделает свои неправильные выводы. Не хотелось. Не знаю почему. Вероятно, не желала быть для него хуже, чем он считает.

— Ярослав позвонил мне, — вытолкнула из себя, и только поднялась, чтобы уйти, чувствуя странную обиду, как сильная рука легла на плечо, и я повалилась спиной на кровать. Резко повернулась и встретилась с темно-коричневыми глазами мужчины, который медленно потянул на себя.

— Не забыла о нашем договоре?

Смотрела ему в лицо и вдруг подняла руку, прикасаясь пальцами к шраму. Обвела рубец, а потом, ласково прикоснувшись к щеке, с горечью выдохнула:

— Разве можно о нем забыть?

— Будь уверена, я тебе не дам этого сделать, — хрипло выдал он и повел руками вниз, нежно касаясь, уделяя особое внимание бедрам, чуть сжимая их.

Затаила дыхание, не в силах двинуться. Мужчина медленно наклонился и поцеловал в губы, отчего мое сердце на мгновение остановилось, а потом застучало с удвоенной силой.

Медведев действовал нежно, чувственно, а потом встретился с моим затуманенным взглядом и, выдав стон, со всей страстью накинулся на губы, погружая нас в чувственный мир. Испытывала невероятный водоворот удовольствия и когда ощутила его руки на груди, выдала стон.

Все вокруг исчезло и потерялось. Не хотелось возвращаться в действительность. Растворялась в урагане бушующих эмоций и сладостных ощущений, пока он не отпустил, резко отодвинувшись от меня. Прожигая голодным взглядом, Олег прочистил горло и произнес:



— Отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

Растерялась и смогла только кивнуть. Пока приходила в себя, Олег направился в ванную комнату. Через минуту уже слышала шум воды. Сон не шел и я ждала. Когда Медведев вернулся, лег на кровать, отчего она прогнулась, и я даже подумала о том, что как бы он ни сломал ее. Мужчина собственнически притянул меня к себе, и тут же кожа пошла мурашками от соприкосновения с его ледяным телом.

«Он принимал душ со льдом?!»

Попробовала отодвинуться, но он не дал такой возможности, пригвоздив к своей мускулистой груди. Немного сменила позу, пытаясь удобно устроиться, и тут же услышала грозное рычание на ухо:

— Ир, давай ты не будешь дергаться и ерзать? Я ведь не железный.

Улыбнулась, радуясь, что он не видит моего довольного лица. Надо же… как мишка косолапый бурчит. На секунду показалось, что у нас все хорошо. Прижалась сильнее, чувствуя необходимость, и проговорила:

— А я была уверена, что каменный.

Мужчина никак не прокомментировал мои слова. Молчал. А потом послышался тяжелый горячий вздох и сухое признание:

— Я теперь тоже так думаю.

Настроение поднялось неизвестно по какой причине. Я улыбнулась и прикусила губу, чтобы не выдать себя. Но моя радость быстро исчезла, когда в поясницу ударила боль, напоминая, что у меня месячные. Когда живот не болит и голова занята совсем не тем, порой забываешь о столь интимном моменте. Закрыла глаза и, чувствуя тепло огромного мужчины, уснула.

* * *

Сидела в машине, наблюдая за тем, как лил дождь. Ни с того, ни с сего и на тебе — ливень. А ведь так ярко светило солнце с утра, согревая теплыми лучами. Ничего не предвещало такой ненастной погоды. Но после обеда все поменялось.

Семь часов показывало на экране датчика, и я с тоской смотрела, как быстро работают дворники, отбрасывая воду, чтобы можно было видеть трассу. Дождь не лил, а стоял стеной, что пугало. Невозможно было двигаться, поэтому мы осторожно плелись, тем более, впереди нас двигалась фура. От колес периодически огромной волной шла вода на стекло, и Олег постоянно держал дистанцию, чтобы видеть то, что творится на дороге.

Посмотрела на экран телевизора, на котором шла комедия и вздохнула. Ничего не хотела смотреть, думала о том, что сейчас происходит у Маши с Аленой, и волновалась. Хоть бы все получилось… Очень надеялась.

Очнулась от мыслей, когда вдруг Олег зарычал, выдохнул проклятье и резко пошел вбок, а я с ужасом наблюдала, как на нас летит серебристая машина, которую откинула встречная иномарка. Даже сориентироваться не успела, как мы остановились на обочине, и только чудом не ушли в кювет.

Меня так дернуло, что я вскрикнула, и тут же услышала:

— Ты как?

Повернулась и только хотела его успокоить, как с ужасом закричала, замечая в окне, как красная «калина» влетела в перевернутую иномарку, и две машины оттолкнуло в разные стороны, серебристую в нашу.

Потерялась на время в пространстве, наблюдая со стороны. Затряслась, но, чувствуя, что мы стали двигаться вперед, и удара не последовало, выдохнула.

Медведев проехал чуть дальше, свернул вправо на проселочную дорогу, и заехал в самую грязь, где обычные машины не решатся остановиться. Джип остановился, и мужчина резко повернулся ко мне. Секунду смотрел на меня, а потом схватил своими руками мои, сжал их и выдал:

— Сидеть здесь и не выходить! Поняла? Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Но там же…

Медведев грубо дернул меня к себе, сцепил лицо руками и громко отчеканил:

— Ира, оставайся здесь, в машине. Чтобы я знал, что ты в безопасности и мог спокойно помогать, а не искать тебя глазами, переживая, что ты в толпе, и может случиться беда. Видела, какой ливень?! Ничего не видно. Ты должна понимать, что возможны еще столкновения. На такой трассе летят, и когда видят аварию, уже поздно. Ты поняла меня?

Судорожно кивнула ему, продолжая вглядываться в каждый миллиметр его лица, не пропуская ничего, пытаясь успокоиться. Олег жадно смотрел в мои глаза, а потом на секунду крепко-крепко сдавил лицо и отпустил. Схватил куртку, висевшую в салоне, и, открыв дверь, прыгнул в грязь, если судить по хлюпающему звуку.

Не могла его вот так отпустить. Не могла и не хотела. Не думая, резко схватила его за руку и выдохнула:

— Олег!

Он обернулся и посмотрел на мою сжимающую ладонь, а потом на лицо, молчаливо спрашивая о причине моего крика. На секунду замолчала, но потом все же смогла выговорить:

— Пожалуйста, будь осторожен.

Он смотрел еще какое-то время, о чем-то думая, а потом кивнул и закрыл дверь. Смотрела ему вслед, как уверенно идет по грязи, словно ее нет, а потом направляется к машинам. Ливень продолжал идти, не ослабевая ни на секунду, поэтому мне было расплывчато видно.

Сходила с ума от беспокойства. Вот зачем он так со мной? Я бы помогла. А вдруг кто-то нуждается в моей помощи?



Не передать словами, как извелась я за двадцать минут, что его не было. Внезапно прогрохотало, вдалеке сверкнула молния, и стало совсем жутко. Вновь посмотрела на дорогу и увидела, что люди бегают от одной машины к другой, но Олега я не приметила. Где он? А вдруг опять столкновение? Угнетала себя. Переживала, отмечая, как небо затягивается, превращаясь в темно-серую пучину. И лишь череда машин, стоящих в пробке позади фур, фарами освещали участок трассы. Надеялась, что больше аварий не будет. Ведь получается, дорога была полностью перекрыта, так как две фуры перегородили движение с двух сторон. Лишь некоторые съезжали и гнали по грязи, но не каждый водитель рискнет и не каждая машина сможет.

Молилась, чтобы все были живы, но, помня состояние серебристой иномарки, понимала, что, скорее всего, водитель погиб. Капот был всмятку. А точнее — машина полностью была искорежена. Случится чудо, если пассажиры не пострадают.

Стало плохо… не по себе, а потом я все же открыла дверь, обещая, что только посмотрю. Спрыгнула и влезла кроссовками в грязь, но меня это совсем не волновало. Я шла до дороге, превращая белоснежную обувь в убожество, чувствуя, как дождь с силой поливает, и только куртка с капюшоном спасала от ледяной воды.

По обочине шла к месту, где виднелась красная иномарка. Услышав рыдание маленького ребенка, рванула быстрее. Обошла машину и увидела женщину на асфальте, лицо которой было накрыто джинсовой курткой, а чуть в стороне стояла девочка с косичками в тонком платье, а рядом с ней маленький кучерявый мальчик в шортиках, дрожащий и хрипящий, дергающий сестру за подол платья. Дети стояли рядом с телом женщины и, хрипя звали маму, почти крича, не понимая, что она уже не ответит.

Меня словно током прошибло. Смотрела и словно в прошлое вернулось, видела себя много лет тому назад. Только этим малышам хуже в несколько раз, они пережили трагедию, а теперь стояли и смотрели. Резко рванула вперед, загораживая труп, снимая дрожащими руками тонкую куртку. Замок заело, как назло, но потом я все же смогла скинуть вещь и быстро накинуть на плечи девочки, застегивая по горло, призывно шепча:

— Ну, маленькая, не смотри. Не смотри.

— Мама… она… — хрипло шептала она и стало совсем плохо. Прижала ее и проговорила:

— Знаю, но не смотри. Пожалуйста.

Сняла с себя спортивную кофту, оставшись в белой тонкой футболке, и натянула на мальчика, хрипящего, находящегося в истерике. Сердце обливалось кровью, но ничего не могла сделать. Ничего… Замотала его и взяла на руки, даже не зная, как и что сказать. Да и слова сейчас не помогут… Но ведь это дети… их нужно успокоить.

Не имела понятия как, никогда не сидела и не возилась с малышней. Лишь с сестрой. Но это совсем другое. Разница между мной и Аллой — четыре года, а тут совсем маленькие.

Прижимала к себе крепко-крепко маленькое тельце, действуя интуитивно, а потом заметив, как мужчины переворачивают серебристую иномарку, молча взяла девочку за руку и попросила:

— Пойдем, пойдем до машины. Пожалуйста.

— Нет, мама. Я не оставлю ее, — говорила она, дрожа всем телом, упираясь, не желая идти.

— Мама… она… там на небесах, а ты и братик под дождем, и если не просохнете, то будет совсем плохо. Заболеете и…

— И попадем к ней? — предположила она задумчиво, что мне не понравилось. Дети… наивные и верят в чудеса. Не знаю, что она себе напридумывала, но понимала одно — смотреть на маму ей сейчас нельзя. Пусть останется для нее такой, какой она ее всегда знала. А не в крови… под дождем с закрытым лицом.

Мурашки пошли по коже, ведь дети теперь останутся без мамы. А это невосполнимая потеря. Настоящая, жестокая и невыносимая. Бедные малыши.

Покачала головой и прошептала:

— Ты ведь братика любишь?

Девочка непонимающе посмотрела на меня, а потом на него, дрожащего, всхлипывающего и прислонившегося ко мне, уткнувшегося в плечо. Сделала шаг, но вдруг остановилась. Конечно, я понимала, что она еще надеялась на чудо, но так нельзя. Мне было очень жаль молодую женщину, которой жить да жить, воспитывать своих детей, радоваться жизни, но ничего изменить нельзя. А дети в такой ливень стоят — тут пневмонию можно заработать.

— Да, люблю, — с грустью выдала она, вновь поворачиваясь к телу матери.

— А он тебя, и ему сейчас очень нужна сестренка — ты. Только ты можешь успокоить его. Смотри, как ему плохо?

— Но… — сероглазая девочка замолчала, а потом вновь посмотрела на женщину и, закрыв рот рукой, сдерживая всхлипы, медленно побрела к нам.

Крепко взяла ее за руку и повела до машины. Несколько раз чуть не упала Скользко, грязь, а у меня еще на руках ребенок. Да и сама я походила на скелет, сильно не потаскаешь. Но я держала. Крепко-крепко, чтобы не уронить. Почувствовав прожигающий взгляд, обернулась и увидела Медведева. Он стоял у обочины и смотрел на меня. Не знала, что Олег думал, отсюда было плохо видно, но чувствовала, что не рад.

Но… я не могла сидеть, когда нужна была моя помощь.

Показала ему на машину, и, уловив его кивок, побрела с детьми дальше. Усадила всех в салон и устроилась рядом, чувствуя тепло. Моя футболка полностью промокла, но это не волновало. Как-нибудь… высохну. Лишь состояние детей беспокоило. Достав из своей сумки вещи, помогла снять девочке насквозь мокрое платье и надеть футболку, в которой она утонула, и мальчику майку. В сухом быстро согреются.



— Хочу к маме. Пусть она проснется, — попросил малыш, дергая меня за локоть, и стало не по себе. Очевидно, он не до конца понимает. Поэтому провела ладонью по его волосикам и прошептала:

— Тебе и сестренке нужно согреться…

— А маме холодно, — сказал и заплакал, а когда попыталась обнять его, громко закричал. Чтобы не волновать, я отодвинулась и с надеждой посмотрела на девочку. Она с грустью посмотрела мне в глаза, а потом на мальчика и, вздохнув, обняла его и сказала:

— Костя, не плачь! Мама не любит, когда ты плачешь.

— Я хочу к маме.

— Мама… она… М-м-м, — задумалась и резко выпалила: — Папа скоро приедет.

— И вылечит ее? — воскликнул кучерявый ребенок.

Девочка с надеждой посмотрела на меня, ожидая подтверждения, но я лишь отрицательно повела головой. Она еще сильнее обняла его и, хлюпнув носом, проговорила:

— Он нас заберет. Заберет отсюда.

Смотрела и удивлялась. На вид ей было двенадцать, а такая умничка. Была поражена и восхищалась, наблюдая со стороны. Девочка все понимала, и пусть ей было тяжело, но брата она успокоила.

— Аля, расскажи сказку, — вдруг попросил Костя, с огромными зелеными глазами всматриваясь в ее лицо.

— Какую тебе? — девочка задумалась и добавила: — Из тех, что мама рассказывала ночью?

— Да, и про богатырей, — попросил он и прижался к сестре.

Так мы и сидели в машине, слушая нежный голос маленькой, замечательной девочки. Мальчик уже перестал дрожать, почти уснул, а она все говорила и говорила.

Боялась перелезть на пассажирское кресло, чтобы не напугать детей и не вернуть в действительность. Не шевелилась, лишь изредка смотрела назад, замечая, что ливень стихает, но вереница машин стала еще больше. Надеялась, что уже вызвали полицию, скорую и… все службы, которые необходимы. Очень хотелось, чтобы кошмар закончился вместе с дождем, но самое главное потеряно — человеческая жизнь оборвалась.

