Глава 8

Смотрела на экран, в надежде, что там что-то изменится, но чуда не случалось. Предупреждение настораживало и вызывало страх. Это мне, а каково ей? Посмотрела на взволнованную девушку, а потом предположила:

— В прошлый раз… он вас нашел и отвез к заказчику?

Она обреченно кивнула, прижимаясь к кухонному шкафу, а потом добавила:

— Да, но мы сбежали, когда нас доставляли Высокову и сейчас опять… его наняли.

Резко поднялась, хватаясь за волосы, даже не представляя, как выбираться из этой ситуации. Как помочь? Чем помочь? Она сейчас как загнанная лань перед опытным львом, загнавшим ее в ловушку. Была растеряна и в панике, как я когда-то. Посмотрела на нее, отмечая, как дрожат пальцы, как она вся сжимается от переживания, и прошептала:

— Но куда идти? Куда?

Мария пожала плечами и отвернулась. Понимала, сейчас главное сбежать, а куда — вопрос будет решаться в процессе. Маша непрерывно смотрела в одну точку, а я думала… думала, пока на глаза не попалась прихватка с лебедями. Бабушка Клава маме дарила на последний день рождения.

— Деревня, — воскликнула я, действительно считая, что это отличный вариант. — Мы поедем к моей бабушке. Она не подарок, заносчива и ворчлива, но уверена, с ней можно договориться. Я обязательно договорюсь.

Подруга посмотрела на меня с неверием, а потом проговорила:

— Но…

— Тебе ведь некуда идти и к тому же… не забывай про сообщение. Когда его получила?

— Два часа назад, — тихо выдавила она, обхватывая плечи руками, с силой сжимая, словно заставляла себя не отчаиваться и держаться. — Но он придет. Я знаю.

После таких слов стало жутко. Резко кинулась из кухни, ничего не объясняя подруге. В считаные секунды оказалась в спальне и открыла ящик комода. Вытянула конверт из первого файла с оплатой коммунальных услуг, лишний раз радуясь, что прятала там наличку на всякий случай. После того, что произошло, у меня всегда хранилась приличная сумма дома и основная сумма на карточках. Здесь предостаточно. Схватила белый конверт и рванула через зал, наблюдая, как маленькая Алена играет с куклой.

Улыбнулась ей, отмечая счастье в голубых глазках, и забежала в кухню. Подошла ближе к Маше и вручила конверт со словами:

— Это тебе. Возьми, — подруга нахмурилась, поэтому я воскликнула: — От чистого сердца. Хочу помочь. Я не смогу спать, зная, что не помогла хоть как-то…

— Спасибо тебе, — сказала она, сжимая конверт вспотевшими ладонями.

— Там на первое время хватит. Потом еще вышлю. Тут нужно поговорить с юристом, чтобы он посоветовал, ведь это же незаконно и Высокову полагается…

— Ему все можно, — с отчаяньем крикнула Маша, и, глянув на часы, добавила: — И я больше не хочу рисковать.

— Тогда нужны новый паспорт и свидетельство, чтобы вы могли жить нормально.

Она кивнула и, вновь посмотрев на часы, стоявшие на холодильнике, проговорила:

— А где твоя деревня? Ир, я боюсь… что он уже здесь. Ферзь опасный и выполняет свои обещания.

— Думаешь, он уже здесь?

Подруга повернулась в сторону балкона и прошептала:

— Не знаю. Мне страшно.

Решив, что ничего ужасного не будет, вышла на балкон, внимательно поглядывая по сторонам, но ничего странного не увидела. Как обычно. Пожав плечами, подошла к ней и сказала:

— Знаешь, а давай мы на всякий случай… проведем хитрый маневр? — она нахмурилась, а я продолжала: — У меня остались парики от сестры. Оденешься так, чтобы никто не узнал, и я… тоже. Алина будет со мной, — понимая, что передо мной блондинка, я задумалась и сказала: — Парик брюнетки, и как спортсменка одна выйдешь. С моим ростом даже не подумают на тебя, и я уведу Соню. Ей волосы зачешем и кепку на голову, а одежда… джинсовый костюм. Уже вечер. Никто не поймет.

— Думаешь? А если он уже рядом?

— Тогда нужно поторапливаться, — сказала я и начала собираться, быстро управляясь с париком, вспоминая, как сестра делала.

Через пятнадцать минут мы были готовы. Я с пепельными волосами в джинсах и легкой кофте с длинными рукавами. Уверена была, что не буду бросаться в глаза. С собой только взяла сумочку, и пакет, куда положила самое необходимое. Так неприметней. Соньку нарядили в джинсовый костюм, волосы убрали под кепку. На мальчика не была похожа, но на улице уже не светло и все же девочка немного изменилась.

Марии помогла, сделав брюнеткой, и заставила натянуть спортивный костюм, который она не любила. Но зато это был повод взять спортивную сумку. Полностью в одежде сестры она отправилась первая, а мы следом через некоторое время.

После того, как я убедилась, что подруга без проблем покинула территорию двора, выглядывая в окно, наблюдая чуть в стороне, чтобы никто не увидел и не заметил моего пристального внимания, а потом мы с Аленой вышли из квартиры. Так сильно сжимала ее маленькую ручку, переживая, что только хныканье вернуло в пугающую действительность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь лифта открылась на первом этаже, и я на секунду застыла, замечая высокого крупного мужчину в черных джинсах и водолазке. Пугающий и серьезный. Возможно даже отталкивающий, глаза парализовали и настораживали. Решив отвлечь внимание от ребенка, которого он внимательно принялся изучать, я произнесла:

— Лучше на том поднимайтесь. В этом не стоит. Лужа. Животные видно.

Мужчина нахмурился и нажал кнопку вызова второго лифта, а мы пошли, стараясь никак не реагировать.

Переживала, ощущая, как от страха сжимаются внутренности. На улице уже стало темно, дождь собирался. Поэтому я с чистой совестью натянула капюшон Алене, и мы пошли вперед.

До остановки шла, стараясь не оглядываться. Алена молчала. Когда увидели первый автобус сразу же сели в него, а через две остановки, заметив, что вроде как не следят, вышли и пересели в нужную газельку.

Через час остановились у автовокзала на территории, где стояли частные маршрутки, направляющиеся в районы, спросили про места, но нас не взяли, потому что все забито было. Расстроились и пошли на место стоянки автобуса, надеясь на чудо. Там увидели Машу. Она пугливо смотрела по сторонам, а когда увидела нас, с облегчением выдохнула.

Алена побежала к ней, тут же оказавшись на руках у матери, закружившей ее. Потом Мария подошла и спросила:

— Все нормально?

— Ммм… да, — произнесла, считая, что лучше нормально поговорить в автобусе, когда билеты купим. Вдруг тот мужчина не по ее душу, а я только напугаю подругу. Спрошу про его внешность, а потом расскажу. Сейчас нужно было поторопиться.

Нам повезло и через десять минут мы уже отправлялись в автобусе, улыбаясь и радуясь, что все у нас получилось, и Машу с дочкой не найдут. А дальше что-нибудь придумаем. Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Всегда есть решение. Главное, не отчаиваться, верить и делать все, двигаясь к своей цели.

* * *

Четыре дня спустя

Сидела в старенькой беседке в саду и смотрела на Марию, улыбающуюся и сверкающую от счастья. Сонька сидела на теплом покрывале и играла, а мы пили чай, беседуя на разные темы. Аромат стол божественный. Тягучий и приятный. Недавно свежую заварку заварила из шиповника и веток малины. Бабушка не вышла с нами, сказала, что желает отдохнуть от нас.

Странно, сейчас она стала другой. Даже выходила к нам поговорить, правда, надолго ее не хватало, быстро уставала, и шла к себе. Постарела сильно, состарилась. А ведь в последний раз видела ее полтора года назад. В доме Клавдия Егоровна все запустила. Поэтому по приезду мы с Машей все отмыли, чтобы можно было жить. Сегодня пололи и сейчас вот отдыхали.

Когда приехали, первая пошла в дом, чтобы поговорить с бабушкой. Она никак не отреагировала на мой приезд и просьбу, лишь безразлично пожала плечами, а потом… когда я направилась к двери, желая успокоить Машу, заплакала. Со всех ног бросилась к ней, обняла, удивляясь, почему раньше такого не было. Возможно, тяжело ей было, такая ответственность за двух девочек. Раньше я так не понимала, а сейчас пыталась понять и простить. Бабушка вспомнила и про Аллу, ни о чем не спрашивая, лишь сетуя, что головой дуреха не думала. Я ей не говорила, дядя, как я поняла. Не имела представления, когда он рассказал, ведь после случившегося мы не общались. Единственно, когда Богомолин привез меня с больницы, то рявкнул, чтобы не думала глупостей, он сделал все возможное, а в том, что случилось с Аллой нет ничего удивительного. Чего хотела, то и получила. Приказал, чтобы молчала, и нигде не распространялась, что произошло. Поэтому больше с ним не беседовала и не общалась.

— Знаешь, я бы хотела нарисовать Аленку… на этом стареньком покрывале, среди зеленых деревьев в солнечных лучах, такую нежную и счастливую, — прошептала Мария, даже не притрагиваясь к сладкому хворосту, который мы вместе нажарили. Если быть честной, она вообще ничего не ела. Только дочь кормила, а сама ничего, и это при такой красивой фигуре.

Недовольно покачала головой, считая, что ее нужно успокоить и напомнить, что она здоровая нужна своей дочери, а, значит, нужно хорошо питаться. Улыбнулась и спокойно выдала:

— Идея классная, только в деревенских магазинах ничего подобного нет. Нужно съездить в район. Может, там будет.

— Да нет… не нужно, — поспешно добавила она. Поникла как-то и прошептала: — Я боюсь…

— Надеюсь, все будет хорошо. И Маш, ты должна нормально есть. Это не дело. Ты посмотри на себя, худенькая как тростинка. Болезни пойдут.

— Я ем, но от нервов не могу… Надеюсь, что скоро все будет хорошо.

Улыбнулась и начала важную тему:

— Мне нужно завтра уезжать… работа. Сможешь с моей бабушкой жить?

— Клавдия Егоровна мне понравилась. Такая отзывчивая, — прошептала она и я улыбнулась. Маша не может не нравиться. Она найдет подход к любому человеку. И сейчас бабушка изменилась… ко мне стала относиться добрее. Поэтому пообещала себе, что буду чаще ездить.



— Отлично. Тогда нужно еще продуктов купить, чтобы никуда вам не ходить и нормально будет.

— Да, не хотелось бы мозолить глаза местным и вызывать вопросы.

Согласилась с ней и проговорила:

— Предлагаю вечером налепить пельменей. Ты же любишь?

Она счастливо кивнула и прошептала:

— Очень люблю. С удовольствием съем.

— Тогда отлично! Фарш пока еще размораживается. У нас есть несколько часов.

— Можно опять погулять, — с восторгом прошептала она, добавляя по секрету: — Клавдия Егоровна просила подорожника сорвать.

— Тогда пойдем, — согласилась, и взялась за хворост, желая попробовать, раз уж час возились на кухне.

На том и решили. Больше часа ходили по лесочкам, полям, собирая травы и разговаривая. Легкий свежий ветерок теребил одежду и ласкал тело. Запах полевых цветов стоял в воздухе, а солнце уже не так парило, и поэтому было замечательно.

Назад шли по полю, решив сократить путь, чтобы сразу через огороды к дому. Сонька прыгала, весело кружась, а мы беседовали о сериале, который шел по одному из трех каналов. Как-то решили посмотреть и вот теперь традиция — откладывать все дела, чтобы посмотреть продолжение. У бабушки еще маленький черно-белый телевизор был на кухне, поэтому планировали лепить пельмени и смотреть.

На губах блуждала улыбка, когда вела рукой по зеленому колосу. Хоть на малое время успокоиться и быть немного счастливой. Но когда стали подходить к деревне, со стороны стелы, выехали две черные машины, двигаясь в нашу сторону. Маша вскрикнула и рванула к Алене, а я на секунду оцепенела, а потом закричала:

— В лес! Побежали в лес!

Не верилось, что добежим, но мы надеялись, мчавшись со всех сил. Замечая, что, Маша спотыкается, отстает, выхватила Соньку и побежала быстрее, подгоняя подругу:

— Маша, быстрее. Быстрее!

Ужас, сжимающий до треска костей, рвал сознание. Я неслась как сумасшедшая, не представляя, что буду делать сейчас. Вспомнив, что там есть озеро, и узкий проход, где можно спрятаться, кинулась туда, надеясь, что Машка побежит за мной, ведь она здесь ничего не знала.

Уже когда почти достигла поляны, за которой было озеро с тайным убежищем, почувствовала удар в спину, и полетела вперед, налету прижимая к себе ребенка. Но уже на траве Алена выпала из рук. Я бросилась к ней, стоило услышать крик ребенка, и увидеть мужчину в джинсах, хватающего ее.

В какой-то момент шок откинул страх, и я бросилась на него, безжалостно дергая за волосы, царапая кожу на лице, желая уничтожить. Столько ярости проснулось, что не могла думать. Только было важным забрать ребенка.

— Сука, — закричал мужчина, скидывая меня на землю, а потом удар в лицо, и полетела на траву. Боль. Сдавливающая и отрезвляющая. Но я нашла в себе сил и поднялась. Сжав пальцы в кулаки, бросилась на мужчину, схватившего Соньку, уносящего ее в сторону. Кинулась и, ударила в бок, как учил Медведев, отчего он зарычал и рухнул на землю, выдавая рычание.

Мне было плевать. Хоть бы там загнулся, туда ему и дорога. Быстрее схватила маленькую девочку и с ужасом увидела, что нас окружили. Осмотрелась по сторонам, отмечая лица, такие самодовольные и безжалостные, что хотелось закричать.

Я остервенело прижимала к себе малышку, надрывающуюся от страха, пока не увидела высокого худого блондина, который держал всхлипывающую Марию, закрывая ей рот ладонью. Красивый мужчина с презрением посмотрел на меня и процедил:

— Я бы советовал поменьше подбирать бездомных и голодных, но насколько понял, тебе это в радость.

Сделала шаг назад, слыша хруст веток, сдерживая себя от крика.

— Ну что же… — мужчина полностью сосредоточился на Марии, провел руками по бедрам упирающей пленницы, пытающейся кусаться и драться, и пробубнил: — К тебе еще вернусь, уж очень сладкая девочка. Но это потом, когда передашь своему бывшему любовнику, что его дочь у Коханова. Пусть выполняет условие и приезжает за девчонкой. Десять дней либо в лесу по частям будете ее искать и собирать. Нечто игры в пазлы.

Выдав последние слова, он загоготал, а потом рявкнул:

— Забирайте ребенка.

От этих слов волосы дыбом встали. Я закричала, и стала осматриваться по сторонам, как загнанная лань, не зная, куда броситься.

— Так, стоять. Это не так интересно, — вдруг произнес мужчина, а потом достал пистолет и приставил его к виску Марии. — Считаю до трех, так как мне некогда. Три говорю и стреляю, а потом… пока ты будешь в шоке, тебе в лоб заряжу. Поняла?

— Не нужно, — всхлипнула, отмечая в его глазах обещание. Не было и капли намека, что он блефует. Повернулась к плачущей малышке и прошептала: — Маленькая…

— Один, два — начал считать блондин, получая удовольствие от всей ситуации. На Машу нельзя было смотреть, она как будто сошла с ума, но не могла ничего сказать, так как рот был закрыт, и находилась в сильном захвате рук мужчины.



Всхлипнула и тут же почувствовала огромные ладони на своей шее, и как выскальзывает Сонька из рук. Не могла дышать. Совсем. Мои попытки были бесполезны… и лишь когда сознание стало уплывать, резкий поток воздуха на секунду сжал грудь до невероятной боли. Застыла, не в силах двигаться, а потом открыла веки, замечая, что никого нет.

Я с содроганием посмотрела по сторонам и еле как поднялась. Все расплывалось перед глазами. Не могла идти, шаталась в разные стороны. В какое-то мгновение все эмоции нахлынули, и я закричала, не в силах справиться. Упала на траву и разревелась, с яростью дергая руками траву, пытаясь прийти в себя. Мозг отключался, то включался, оставляя лишь боль и отчаяние.

Когда до меня наконец-то дошло, что произошло, я резко поднялась, понимая, что нужно что-то сделать. Просто так нельзя оставлять. Ребенка у Маши заберут либо убьют — одно из двух.

Мне нужна помощь. Немедленно. Как можно быстрее.

К дяде больше не было смысла обращаться. Ему плевать было на Аллу, а тут чужие люди. Обращаться в полицию глупо, когда ничего толком не знала. Лишь время потрачу. Только если…

Закусила губу, до боли сжала себя.

«Медведев. Я пойду к нему. Если он не поможет, тогда никто не поможет…»