Глава 10

Ирина

Не верила, что я здесь. Еле стояла на ватных ногах и пыталась дышать, хотя кислорода катастрофически не хватало. Медведев с такой свирепостью смотрел на меня, что сомнений не было в его ненависти. Понимала его чувства, но вместе с тем, было обидно, что он даже не захотел выслушать меня. К сожалению, тогда мне казалось, что Олег испытывал нечто большее ко мне, чем страсть и похоть, ведь любимые прощают… пытаются понять, а здесь… все не так.

Прошла в зал и села на кожаный диван, понимая, что иначе упаду. Против воли вспомнила нашу первую встречу здесь: разговор и страстную ночь. Стало не по себе, и я сцепила пальцы в замок, стараясь сконцентрироваться на чем угодно, только бы не думать о мужчине, который как хищник наблюдал за мной. Вспоминая, что он дал пять минут, и, вероятно, три уже прошли, я проглотила слюну и прошептала:

— Несколько месяцев назад я познакомилась с одной доброй девушкой, Марией, и ее маленькой доченькой, Аленушкой. Замечательные, что не смогла пройти мимо… — отмечая с каким недовольством мужчина смотрит на меня, очнулась и пообещала себе не отступать от главного. — Сразу поняла, что она пряталась от кого-то, и вот недавно стало понятно, почему и от кого. Оказывается, она была любовницей богатого человека, который называл ее женой, перевез к себе и убеждал, что печати в паспорте не нужны. Хотел ребенка. И когда родила… Высоков изменился: стал ругать, убеждать, что она вредит дочери, а в день, когда она узнала, что у него есть жена и она не может иметь детей, мужчина пришел с врачами, обвиняя ее в краже его дочери. Марию поселили в больнице, но потом она сбежала и нашла возможность забрать Соню. Он искал ее и вчера…

Голос сел, не могла говорить, тем более, когда тебя уничтожают прожигающим взглядом. На секунду растерялась, было совсем плохо и страшно. Мужчина ничего не говорил, и, переживая, что он выкинет меня, если не продолжу, поспешно выдала:

— В среду пришла домой после работы и увидела, что Маша собирает вещи. Спросила и она рассказала, что за ней охотятся люди любовника, желая забрать ребенка. Никто ей помочь не мог, поэтому она не видела решения, кроме как, прятаться и вновь убегать. Я предложила ей поехать в деревню к моей бабушке и она согласилась. Мы сразу собрались и отправились в путь. Все было хорошо. Но вчера, когда мы после прогулки возвращались по полю домой, увидели два джипа, мчавшиеся в нашу сторону. Они нас поймали в лесу, и по фразам я поняла, что это конкуренты Высокова. Они требовали, чтобы Маша передала любовнику, что ребенка увидит отец, если он выполнит то, что они от него хотят. А если нет, то мы Соню по кусочкам в лесу будем искать, — еле слышно проговорила, всхлипнув на последней фразе, тут же добавляя: — А потом почувствовала руки на шее… стало нечем дышать, меня душили.

На секунду застыла, вспоминая тот момент, и продолжила:

— Когда я очнулась, уже никого не было. И я не знаю, что делать. В отчаянии, — посмотрела на мужчину и умоляюще выдохнула: — Помоги мне найти Соню и Машу. Пожалуйста.

Мужчина только тяжело смотрел, а потом спросил:

— Фамилии еще упоминались помимо тех, что ты озвучила?

Пыталась вспомнить, но не могла… лишь обрывки. Прокручивала разговор, повторяя про себя слова мужчины, раз за разом, пока не зацепилась за нужное.

— Коханов, — по слогам произнесла, надеясь, что я правильно расслышала.

Медведев нахмурился и медленно направился к окну. Стоял и ничего не говорил, а я переживала, надеясь, что он согласится.

Он продолжал смотреть, а я все больше накаляла себя, переживая и все больше убеждаясь, что Олег выгонит меня. Не зная, как реагировать, поднялась и обхватила себя за плечи. Было страшно услышать отказ, жестокое «нет», когда возлагала столько надежд. Не знала, что делать. Была растеряна. Хотелось закрыть глаза и уснуть, а проснуться совсем в другом времени. Например: когда была маленькой, а рядом родители. И почему так? Почему такое несчастье случилось с моей семьей? Почему мир так жесток? Всегда стараюсь как лучше, а вечно получается ужасно…

— Почему я должен верить тебе? А если это вновь подстава и ты решила сдать меня очередному Тикенову?

Грубые слова убивали надежду. Я повернулась к мужчине, который пронзал своим свирепым взглядом, и не могла сказать даже слова, не то что оправдаться… Разве Медведеву докажешь, почему и как так вышло? Нет. У него свое мнение.

— Я… говорю правду. Тогда я не хотела…

— Что не хотела? Или ты не познакомилась со мной, чтобы соблазнить и привести к нему?

Закусила губу и, не отводя глаз, честно прошептала:

— Познакомилась.

Тишина. Повисла оглушающая тишина. Олег с ненавистью смотрел на меня, а я не могла вымолвить и слова, понимая, что пришла зря. Он не поможет… Понимала, осознавала, но душа разрывалась от разочарования.

Сдерживая слезы, стараясь держать мышцы лица, чтобы не зареветь, быть безразличной, я выдавила улыбку и кивнула. Слов не нужно было. Ни ему, ни мне. Зачем еще больше кромсать маленькую надежду на лучшее?

Боже, но почему так паршиво? Ведь глупо… глупо было приходить к нему. И кому? Мне — предательнице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Медленно пошла вперед. Сердце стучало с огромной силой, руки дрожали, ноги заставляла себя передвигать. Старалась сконцентрироваться на том, что делать дальше. К Высокову? Он спасет, а потом на него подать в суд? А если ему плевать на Машу. Может случиться так, что ему выгодно, чтобы бывшей любовнице и матери его ребенка не было на свете. Никто не расскажет правду.

С каждым шагом что-то обрывалось во мне, и когда дотронулась до ручки двери, замерла, на секунду закрывая глаза.

— Я помогу… Только я хочу знать, на что ты готова, чтобы помочь им?

Какой жестокий вопрос. Сколько презрения, ненависти и гнева. Не поворачивалась. Меня трясло крупной дрожью от напряжения.

Не желая отвечать на вопрос, я прошептала:

— Там ребенок… И Маше некому помочь. Она одна.

— Ты не ответила, — грубо выдал он, следом уточняя: — На что ты готова, чтобы я вытащил их, и помог женщине обрести законные права матери?

Такая искрящаяся надежда появилась, что не могла поверить, что это правда. Перестала дышать… Очень хотелось, чтобы Мария была со своей дочерью, чтобы они жили, а не существовали, убегая и прячась.

Облизнула сухие губы и, не поворачиваясь, произнесла:

— На все.

Повисла тишина, а потом шаги. Мужчина двигался ко мне, отчего по коже пошли мурашки. Олег подошел вплотную, но не прикасался. Слышала его тяжелое дыхание и чувствовала, что он сдерживает себя.

— На все? И такие жертвы ради тех, кого знаешь всего несколько месяцев? Готова жертвовать собой?

— Мне нужно будет жертвовать собой?

— А если я хочу, чтобы ты была моей любовницей, всегда готовой на все, что я ни попрошу, и пока мне не надоест наша связь?

Закрыла глаза и прошептала:

— Это твое условие?

Не услышала ответа. Мужчина думал некоторое время.

— Да. Чтобы без чувств и эмоций, просто секс на моих условиях. Ты согласна? — ледяным тоном спросил он.

Чувствовала себя продажной и грязной, но я сама дала ему добро и, вероятно, виновата в жестокости и таком отношении ко мне. Внутри все пылало от боли и ярости. Хотелось послать его к черту, но не могла. Вдруг вспомнив ту женщину, я поинтересовалась:

— А как же та женщина, с которой ты был в парке?

— Тебя это не должно волновать. Совсем. Что от тебя требуется, я объяснил. Только запомни, любимая, — почти процедил последнее слово, обливая его ядовитой яростью, — ты спишь со мной и никаких связей на стороне или интриг я не потерплю. Мы занимаемся сексом, пока я не решу, что достаточно, — он сделал паузу и громко дополнил: — И да, ты спишь в одной постели со мной, чтобы быть всегда под рукой.

Так и стояла к нему спиной. Не могла повернуться. Сердце разрывалось на части. Вроде ничего сложного, если учитывать, как мы идеально подходили друг другу в сексе, но вот как быть бесчувственной подстилкой — даже не представляла себе. Вероятно, будет больно, ведь у меня чувства к мужчине, и теперь он будет топтать их. Усиленно и ежедневно.

«Сама подписалась… Нужно успокоиться и напомнить себе, почему я согласилась на его условия».

Воспоминания вновь привели к красивой незнакомке. Надо же… у Медведева есть женщина, а он решил еще и любовницу завести… Не успела додумать, как слова вырвались из меня, словно воробей вылетел.

— Вроде ты говорил о честности, а сам… собираешься спать со мной, а встречаться с другой? Так выходит? Это честно?!

Мужчина сжал мои плечи, жадно, но в то же время грубо, показывая свое недовольство, и меня словно током поразило. Замерла, а он сквозь зубы прорычал непонятный звук и убрал ладони. Отошел и выдал:

— Если не нравится, уходи… но кроме меня ей никто не поможет. Надеюсь, ты это понимаешь.

Убедительно. Хотелось завыть, но я ведь сюда за помощью пришла, а не реветь. Кивнула и прошептала:

— Я согласна. Когда ты начнешь поиски?

Олег молчал, а потом вздохнул и выдал:

— Мне нужна информация. Завтра с утра отправимся за Марией и ее дочерью. Я за тобой заеду в шесть часов, чтобы собрала вещи и была наготове.

Услышав и посчитав, что больше от него ничего не услышу, я дернула дверь, но она оказалась закрыта. Только хотела спросить, как почувствовала резкий аромат морского бриза. Мужчина оказался рядом и, достав ключ из кармана, открыл дверь, распахнув ее.

Я вышла, но не успела сделать несколько шагов, как услышала:

— Ира, стой.

Не слушала и шла дальше. Очевидно, до конца не восприняла, а, может, было безразлично. Я не жалела о своем решении, просто переживала, как справлюсь, не уничтожив себя.

В лифте осознала, что не одна, а как мужчина вошел следом и когда, не помнила. Не успела выйти из кабины, как Олег схватил за руку и повел к машине. Запихнул на пассажирское кресло и, заметив мой панический взгляд, пробубнил:



— Проконтролирую, чтобы добралась нормально.

Ничего не сказала. Пусть так. Вроде теперь мне можно только ноги раздвигать, и про хорошее настроение не было сказано ни слова, поэтому можно не стараться.

Всю дорогу смотрела на дома, магазины, людей и, казалось, что все из другого мира, а я наблюдаю со стороны. Дорога, пешеходы… и нигде не зеленого уголка, лишь кое-где попадались деревья, но это не то. Хотелось куда-нибудь сбежать, туда, где будет легко… в парк или лес, чтобы подумать и успокоиться.

Через час мы были у меня. Я просипела благодарность за то, что привез, и попыталась закрыть дверь, но Олег не дал такой возможности. Вошел внутрь. Молчала, понимая, что теперь не повозмущаешься. А когда услышала, чтобы при нем собирала вещи, я возмутилась, считая, что он не имеет прав мне приказывать.

— Потом… — прошептала, надеясь, что мужчина оставит меня в покое.

— Сейчас, — грубо выдал Медведев, скрещивая руки на груди.

— Я сейчас не могу.

— Ира, я сказал, сейчас!

— Ты сказал, что завтра заедешь, так что к шести все сделаю.

Он буркнул недовольство и отошел к окну. Я собралась на кухню, чтобы убрать все, что впопыхах в среду не сделала, как вдруг услышала:

— Ты убираешь, готовишь сумку, и мы едем ко мне.

— Нет, ты сказал…

— Ир, не поняла? Повторюсь: я решаю, а ты выполняешь.

— В постели! — воскликнула, не понимая, почему он на меня давит.

— Тогда уточняю: ты слушаешься меня во всем, чтобы я не ждал подвоха и удара в спину.

Внутри все кипело, но я не могла пойти против. К кому я еще пойду, чтобы помогли?! Можно, наверное, в другие охранные агентства обратиться, но я не знала расценок и как все объяснить, тут без полиции не согласятся работать. И не исключено, что у похитителей есть свои ищейки везде, а в Медведеве я была уверена.

И Олег так много пообещал, что готова была молчать, раз ему так нравится. Принялась за мытье посуды, а потом занялась вещами. Кидала в сумку без разбора, вспоминая тот момент, когда ехала к Тикеному. Тогда я также все швыряла, надеясь на чудо, но ничего не помогло. А как сейчас?

Столько мыслей, что было страшно.

Когда я все сделала, прошептала:

— Я… хочу в душ.

— У меня сходишь.

— Я не хочу к тебе!

— Но поедешь, — резко выдал Медведев и схватил сумку в левую руку, правой — мою ладонь, отчего меня всю скрутило. И почему я так реагирую на него?

Мужчина закрыл дверь и отдал ключи. Дальше мы пошли к лифту. По пути встречались знакомые соседки, но я ничего не понимала. Голова гудела и я только кивала. В машине я себя сдерживала, чтобы не уснуть. Меня пугало, что Медведев передумал и решил начать прямо сегодня предъявлять свои права. Но когда вернулись, Олег дал пятнадцать минут на душ, заставил выпить чай с лимоном, который сам приготовил, и рявкнул, чтобы отправлялась спать.

Ничего не понимала, но была рада. Я посмотрела на него и встретилась с пронзительным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — как-то с издевкой спросил он. — Тогда тебе будет не до сна.

Я лишь повела головой и поспешила в спальню. Уснула моментально, едва голова коснулась подушки и вдохнула аромат постельного белья, где было все пропитано ароматом мужчины. Лишь раз я на секунду попыталась открыть глаза, когда показалось, что нечем дышать и стало невероятно тепло. Но это на ничтожное мгновение, после я вновь провалилась в сон.

* * *

Мария

Чувствуя боль во всем теле, кое-как поднялась, не обращая внимания на пыльную одежду, испачканную в собственной крови. Стояла в кювете, надеясь не рухнуть вниз от бессилия, и смотрела вслед машинам, мчавшимся вдаль. В одной из них плакала моя маленькая дочь. Меня выкинули из машины в двадцати километрах от города, оставив одну, разлучив с Аленой. С моей нежной девочкой.

Была в растерянности и не знала, что делать. Документы и мой сотовый остались в деревне. Всю дорогу с момента похищения блондин вдалбливал мне четкие указания, а потом впихнул в руку новый телефон, напоминая, чтобы позвонила Высокову Владимиру, если желаю дочке добра, а потом безжалостно выкинул из машины. А как иначе? От меня этим подонкам ничего не нужно было. Только одно — передать информацию бывшему любовнику, которого я считала мужем.

Всхлипнула, ругая себя глупой гусыней. И в том, что произошло, только я виновата…

Глянув на разбитую руку, которую сильно ударила при падении, царапая до крови, отметила припухлость. Покачала головой, ощущая, как ком отчаянья подкатывает к горлу, и закрыла глаза.

Когда же это все закончится? Когда?



Так хотелось уединения и счастья со своей девочкой, но благодаря своей наивности, неопытности и доверчивости, Соню вновь забрали.

До сих пор не могла поверить, что все так ужасно сложилось. Не понимала, почему мужчина, к которому питала самые нежные чувства, так подло обошелся со мной. Просто использовал, а потом запихнул в психушку, убеждая всех и меня, что помутилась разумом. А на самом деле… он решил избавиться от меня и жить со своей семьей, забрав мою девочку. Высоков все продумал и организовал весь этот фарс. Ведь даже свидетелей не было, что именно я родила Соню, а не его жена. По документам меня не существовало в жизни дочери.

Как так? За что?

И не только он предал… Родители — моя семья. И все из-за проклятых денег. Когда я сбежала из больницы и пришла с малышкой к ним, мать позвонила Высокову и предупредила, что беглянка с девочкой у них, и они не выпустят, но надеются на денежное вознаграждение. Совершенно случайно подслушала их разговор. Было до ужаса обидно, особенно наблюдать радость в их глазах, ведь с деньгами Высокова они могли помочь любимой дочери, которой требовалась сложнейшая операция. Я сочувствовала Лилии, но любила свою дочь и не собиралась отдавать ее Владимиру в пользу сестры. Меня никто не пощадил, только предательства видела, поэтому я решила, что у меня нет семьи. Да и никогда не было, если быть честной.

А ведь раньше наслаждалась каждым днем, радуясь, считая, что еще много хорошего ждет меня впереди. Тетя, которая обожала меня, стояла горой, боготворила, показывая, как можно жить, творить и любить. Но болезнь никого не спрашивает, она просто высасывает жизнь из тела.

Попробовала идти, но резкая боль в ноге не давала сделать шагу. Вытерла рукавом выступившие слезы и попробовала не шевелиться. Странно, что не разбила себе голову. Раньше, когда смотрела фильмы о том, как кого-то выкидывают из машины, даже не думала, сколько страха и ужаса испытывает человек в этот момент.

Я так кричала, плакала, молила, цепляясь в спинку пассажирского кресла, трогая нежные руки маленькой дочери, желая прижать к себе, но мужчина каждый раз с яростью откидывал меня в сторону, смеясь над глупыми попытками.

Вероятно, этот ужас вечно будет стоять перед глазами.

Всхлипнула и закрыла рот ладонью. Не сдержалась, судорожно задрожала и разревелась, не представляя, что буду делать дальше.

Когда через некоторое время пришла в себя, сидя на пыльной земле, посмотрела по сторонам, отмечая лесопосадки, высоковольтные столбы, траву и насекомых, ползущих, живущих своей жизнью. Такая усталость свалилась на плечи, что не было сил. Сжала телефон, пока не пришла в себя и не осознала, что нужно что-то делать.

Позвонить Высокову? Но что мне даст этот звонок? В лучшем случае Владимир сделает все, как требует его конкурент и заберет дочь, но я вновь буду беглянкой или сидеть в психушке, ведь ему нужно избавиться от меня.

Но я верила, что могу доказать, что Алена — моя дочь.

Или не могу доказать?

Я уже не понимала. Столько фальши, грязи, обмана узнала за эти годы, что хватит на всю жизнь. Все закрывали глаза на несправедливость, получая деньги за молчание. Даже моя семья продалась. Так что говорить о других?

В полиции, когда пришла с заявлением, меня направили к следователю. Мужчина заверил, что все будет хорошо, они давно собирают на Высокова информацию. Но его слова оказались ложью, чтобы усыпить бдительность и отвезти меня к бывшему любовнику. Лицемеру, жестокому человеку, который воспользовался невинностью, неопытностью молоденькой девушки и использовал в своих корыстных целях. Сейчас я презирала его… презирала всей душой… и не знала, как бороться.

Посмотрела на экран телефона и начала набирать выученные наизусть цифры, но вдруг удалила их. С яростью откинула сотовый в траву и заплакала.

«Что же делать? Что? Главное, чтобы Алена жила… Чтобы она жила…» — бормотала себе под нос, замечая черную машину, мчавшуюся по трассе в мою сторону, проезжающую мимо с огромной скоростью, напоминая мне о другом внедорожнике и водителе.

Выпрямилась и на мгновение задумалась. А если… если попрошу помощи у того, кто охотился за мной?

Только он сможет найти ее и вытащить из ада.

Ферзь.

Но что я могу дать ему в ответ?

Все. Я отдам квартиру, деньги на счетах, да что угодно, только бы он помог. А этот мужчина мог абсолютно все.

Нужно попробовать.

Подняла телефон и, вспоминая нужный номер, с которого получила сообщение, быстро набрала цифры и с затаенным дыханием стала дожидаться ответа. Вместо гудков зазвучала тяжелая музыка, которая барабаном отдавалась в голове. Мужчина не отвечал, и подумала о том, что он не возьмет или я неправильно набрала, хотя в номере была уверена. Но когда не получается, всегда начинала сомневаться в том, что точно знала.

Ждала, оглядываясь по сторонам. Стояла, пока внезапно тишину не разорвал громкий звук. Дрожащей рукой нажала на прием и выдохнула:

— Да…

— Говори… — прозвучал грубый голос мужчины.



На секунду затаив дыхание, закрыла глаза и прошептала:

— Лотова Мария. Я… звоню… — замялась, а потом набрала воздуха и выпалила: — Соню выкрали конкуренты Высокова и мне нужно вернуть ее. Пожалуйста. Я… заплачу. У меня есть деньги и квартира, которую могу продать. Все что угодно, только помоги…

Ожидание длилось минуту. Я извелась, не зная, что думать, и застыла, когда услышала голос:

— Где ты?

Понимая, что Ферзь может приехать и схватить, чтобы вернуть Высокову, тяжело вздохнула и прошептала:

— Вы… — вспоминая нашу последнюю встречу, исправилась: — ты… поможешь мне? Да?

— Адрес или опиши местность. Я найду тебя, и мы все решим.

Огляделась по сторонам и с дрожью в голосе стала перечислять видимое, отвечая на вопросы мужчины, надеясь, что не попаду в сети охотника, как загнанная дичь, еще больше усугубив ситуацию. Хотя мне не верилось, что может быть еще хуже.