Глава 9

ГЛЕБ

Боюсь глаза открывать, уже догадываясь, что увижу.

Вот же кретин! На кой хрен я вчера пить взялся?! Зачем вообще домой потащился?! Собирался ведь в клубе переночевать! Чтобы без последствий.

Все же открываю глаза. И утыкаюсь взглядом в свои последствия.

Хмурюсь. Бледная щека покоится на моей ладони. Темные волосы в свете рассветных лучей отливают золотом. Розовые губки слегка разомкнуты. Словно со стороны наблюдаю, как мои пальцы тянутся к темным ресничкам.

Одергиваю себя. Это что ещё за черт?!

Резко сажусь в кровати, неосторожно выдергивая свою ладонь.

Дьявол! Какого... Это каким дебилом надо быть, чтобы...

— Доброе утро, Глеб Виталич, — едва не вздрагиваю, услышав тихий голос.

Воровато оборачиваюсь, и смотрю, как девочка спешит выбраться из моей постели.

— Простите. Я уже ухожу, — бормочет себе под нос, семеня по комнате.

Щурюсь недовольно. Значит, не боится меня больше?!

Это мы ещё посмотрим!

— Анна! — рявкаю я, вынуждая девушку замереть. — Немедленно собирайся!

— Куда? — выдыхает она.

Стискиваю челюсть. Сжимаю кулаки, в бессильной попытке отделаться от неприятного чувства в душе:

— Домой тебя повезу, — шиплю сквозь зубы. — Довольно с меня!

Мгновение замешательства. Аня кротко кивает, и выходит из моей спальни.

Черт, я ведь ее вчера ещё и целовал! Как минимум трижды! Черт бы меня побрал!

И как она отвечала...

Откуда у меня только терпения столько? Хорошо хоть остановился вовремя.

Первым делом хватаю телефон и, набрав номер водилы, велю ему немедленно приехать. Вскакиваю с кровати и влетаю в ванную, с намерением почистить зубы. Черт, тут теперь буквально все напоминает о ней!

Ну, ничего-ничего. Сейчас отвезу ее по адресу из резюме и сдам кому-нибудь! Кому угодно! Будь то родня, или соседи какие! Мне плевать!

Так яростно я ещё ни разу в жизни зубы не чистил. В груди торнадо разрастается. Сплевываю густую пену. Впиваюсь пальцами в края раковины, и тараню взглядом своё отражение.

Темные глаза. Злые. Но глядят с сомнением.

В голове хрустальный голос, что наперебой поёт песни и шепчет нечто неподобающее:

«Тебе больно? Ты же тоже замёрз».

Морщусь болезненно.

Пошёл на хер! Долой слабости! Не по мне это!

Чувствую, что не убедителен я. В бешенстве выскакиваю в комнату. Быстро одеться не получается. То и дело притормаживаю, прислушиваясь к шизоидным голосам в голове, что сеют нехилое зерно сомнения, относительно принятого решения. Пальцы не слушаются. Наконец справившись с дурацкими пуговицами на рубашке, подхватываю пиджак и выхожу из комнаты.

— Анна! — стучу в ее дверь. — Ты готова?!

Слышу неуверенные шаги за спиной. Поворачиваюсь.

Аня уже собрана. Мнётся в проеме кухни:

— Я хотела... вам завтрак приготовить.

— Оставь эти фокусы для кого-нибудь другого, — шиплю я гневно, чувствуя, как торнадо в душе усиливается.

Хотя это уже даже не торнадо, мясорубка самая натуральная. Словно мои органы в куски перемололо. А девчонка только кивает, будто нисколько и не удивившись моей грубости.

Ах да! Я же ночью умудрился великодушно извиниться за все, что собираюсь сделать! Что ж! Спасибо, сентиментальный ублюдок! Теперь я могу со спокойной совестью выселить незваную квартирантку из своего дома!

— Поехали! — в ярости иду к входной двери.

Останавливаюсь. Оборачиваюсь. Аня неуверенно бредёт ко мне.

— Где твои вещи?!

— Я не успела... Думала, позавтракаем сначала...

Не хватит у меня сейчас решимости ее вещи собирать...

Черт! Ладно. Позже с водителем передам. Сейчас главное избавиться от головной боли!

— Обувайся! — велю я.

Понимаю, что это все слишком долго. Чертовы сомнения одолевают с каждой секундой все сильнее.

Опускаюсь на присядки. Кладу ладонь на тонкую щиколотку. Натягиваю на миниатюрную ножку потрепанные ботиночки. Отпускаю. Беру вторую ногу, и отмечаю, что на ней, как и на первой, царапины. Неосознанно веду ладонью по гладкой коже. Станком порезалась. А я и не замечал. Даже в таких обстоятельствах, старается следить за собой.

Моя рука скрывается под юбочкой, что заканчивается чуть выше коленей. Вижу, как стискиваются бедра, но уже не понимаю, что это должно для меня значить. Под моими пальцами концентрируются мурашки.

И почему я постоянно перед ней на коленях?

Моих волос вдруг касаются тонкие пальчики. Поднимаю голову, хмурясь. Ловлю ее ладонь. Прижимаю к губам.

— Если я сейчас от тебя не избавлюсь, — хрипло выдавливаю, глядя в невидящие глаза, — то наделаю глупостей.

— Знаю, — шепчет она. — Делайте то, что должны.

Стойкое чувство, что она сейчас мне выбор предлагает. Да только не так ведь это! У меня челюсть сводит от бессилия.

Поднимаюсь резко, и припираю девушку к стене:

— Я может и сам не знаю, что должен. Но взять тебя — явно последнее дело в списке.

Девчонка вдруг гордо подбородок задирает.

— А передо мной что? Кусаться?

Она топает ногой, влезая в ботиночек. Отталкивает меня. Наклоняется и застегивает молнию. Разворачивается и выходит из дома. Так уверенно, словно отлично видит, куда идёт. А я с открытым ртом стою. Это что сейчас было?

Выскакиваю вслед за ней, и наблюдаю, как мой водила галантно подаёт непрошеной гостье руку, помогая спуститься с лестницы. Усаживает Аню на заднее сиденье и оставляет для меня дверь машины открытой.

Тру лоб. Последний рывок, Глеб. Ты сможешь. Просто довезти и оставить.

Усаживаюсь на заднее сиденье. Девушка вся подбирается, словно боясь со мной соприкоснуться. Верное решение.

— Поехали уже! — рычу я, поглядывая на девчонку. — Я тебе адрес в сообщении присылал.

Аня к окну отвернулась, будто видит там что-то.

Мне хочется придвинуться. Спросить, как она представляет себе мой дом. Рассказать, какие рядом с ним деревья высокие. И что первые цветы уже распустились. И...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Морщусь. Неосознанно поглаживаю сиденье рядом с собой.

— Вы нашли моих родственников? — нарушив воцарившееся в машине неловкое молчание, тихо бормочет Аня, слегка повернувшись ко мне.

Воровато одергиваю руку от сиденья, словно она меня подловила на чем-то.

— Нет, — отвечаю коротко. — Только адрес.

— Понятно, — шепчет она и вновь отворачивается к окну.

— Надеюсь, там найдём кого-нибудь, — продолжаю.

Тянусь пальцами к темным волосам с проблеском золота.

— Ах, ты ж, су... — вырывается у Витька.

Успеваю бросить взгляд на дорогу. И тут же сгребаю Аню в охапку. Машина резко тормозит. Ударяюсь плечом в переднее сиденье и по инерции отскакиваю обратно.

— Какого хера, Витя?!

— Простите, Глеб Виталич! Этот мудак затормозил, и...

— Внимательней будь! Иначе мы сегодня так и не доедем!

Машина вновь трогается с места. Смотрю на девушку в своих руках. Бережно прихватываю ее подбородок:

— В порядке? — едва не шепчу от волнения, боясь, что она снова могла пораниться по моей вине.

Чувствую, что дрожит. Испугалась.

— Все хорошо, — выдавливает в ответ. — А ваше плечо?

Тонкие пальчики пробегаются по моей руке вверх. Концентрируются точно на шраме, что спрятан под одеждой.

Значит, наощупь меня запомнила.

— Глупости. Он уже давно не болит.

— Понятно, — отстраняется, возвращаясь к окну.

Тянусь ближе, вытягиваю ремень безопасности из-за ее плеча, и пристегиваю невеличку. Я должен доставить ее в целости. Иначе чертово чувство вины так и не позволит избавиться от неё.

— А у тебя? — спрашиваю, проверяя надёжность крепления на ремне. — Все ещё болит?

— Бывает. Когда дождь идёт.

— Ань, послушай, — бросаю уничтожающий взгляд на водилу, который то и дело подглядывает за нами в зеркало заднего вида, и придвигаюсь к девушке: — Ты так ничего и не вспомнила?

Машет головой.

— Давай договоримся, если ты вспомнишь машину, которая тебя сбила или водителя, то ты мне сообщишь. Я бы хотел сам с этим разобраться.

— Спасибо вам. Но не стоит. Думаю, полиция справится. Тем более, если я вспомню какую-нибудь полезную информацию.

Стискиваю зубы от бессилия. Это с каких пор мы такие своевольные? Не после вчерашнего ли разговора по душам?

Все я правильно решил! Сейчас приедем и...

— Глеб Виталич, приехали! — рапортует Витёк.

А у меня сердце к горлу подскакивает.

Неужели все? Я должен отпустить ее сейчас…

Не отпустить, а избавиться от обузы, черт бы меня побрал!

— Витя, проводи нашу гостью, — сухо выдавливаю, с трудом проглатывая ком, застрявший в горле. — И познакомься с людьми, что там обитают. Тебе сюда ещё предстоит покататься.

— Как скажете, Глеб Виталич, — бодро отзывается водила.

— Спасибо вам, — Аня даже не поворачивается ко мне.

Нервно шарит руками по двери, словно хочет поскорее сбежать. Витёк ее на волю выпускает. И моя птичка спешит выпорхнуть из чертовой клетки.

Гляжу ей вслед. Витя осторожно поддерживает девушку под локоть, продолжая что-то говорить. Аня понуро идёт к подъезду.

Как я и предполагал, это пошарпанная многоэтажка. Возможно даже не квартирный дом, а общага обычная. Значит общая кухня и санузел.

И как же она справляться будет?

Это хорошо, если родня какая есть. Уж позаботятся.

Явно лучше моего…

Но если некому? И кто у неё там в соседях? Если уроды какие? Хотя хуже меня найти сложно...

Опускаю глаза. Перед внутренним взором встаёт покосившаяся деревянная дверь. Вырванный с корнями шпингалет. В широкую щель проглядывается тонкий силуэт под душем. А за дверью толпа ублюдков...

— Ммм, — рычу, выскакивая из машины.

Ну, я же один такой! Придурашный! Никому и в голову не придёт вожделеть калеку! Зачем на кого-то примеряю свои грехи?!

Догоняю Аню под руку со своим водителем уже в подъезде.

— Свободен! — безапелляционно прогоняю Витька, и беру маленькие пальчики в свою ладонь. — Я должен сам оценить обстановку.

Аня словно по инерции обнимает мое плечо свободной рукой. Льнет к моей руке, словно спасение нашла.

Да я ведь не спасение, глупенькая. Тараню взглядом ее макушку, под гулкие шаги водилы, что разлетаются по всему подъезду, пока он наконец не выходит на улицу.

За ручку отвести и сдать, значит? Менее извращённой пытки не придумал?

Завороженно гляжу, как девочка утыкается носом в мое плечо. Прячется от мерзкого подъездного аромата кошачий мочи и отсыревшего табака. Прикрывает глаза.

— Тебя опять тошнит?

— Все... нормально. Пойдёмте уже, — сама тянет мою руку.

Подчиняюсь. Похоже, она пытается облегчить мою участь палача. Да только не выходит. Я от того себя ещё хуже чувствую. Останавливаемся у искомой двери.

— Пришли, — бормочу я, отпуская ее руку.

— Ну, давайте прощаться, — растягивает губы в неестественной улыбке. — Спасибо вам за все. Кашу научили готовить, ещё и проводить вызвались. Да и в целом за вчерашний день. И за ночь. С тех пор, как в себя пришла, я ещё не чувствовала себя такой живой, как... рядом с вами.

Осекается, и голову опускает.

— Можно один вопрос напоследок? — смущенно выдавливает.

Хмурюсь, не желая вестись на это представление. Но не могу справиться с любопытством.

Чего попросит? Решится спросить насчёт выступления? Попросит проспонсировать операцию? Оформить ей пенсию, свалив все на производственную травму?! Что же тебе от меня на самом деле нужно???

— Валяй, — холодно бросаю я.

Она вдруг улыбается. Кивает, смущенно покачиваясь на пятках. Шарит перед собой рукой, словно коснуться меня хочет. Невольно шагаю ближе, протягиваю ладонь ей навстречу. Она хватается за неё словно за спасательный круг. Неторопливо скользит пальчиками по моей руке.

— Вот, — касается мозолей на подушечках моих пальцев. — Что это? Вы на гитаре играете?

Одергиваю руку от неожиданности. Какого черта? Из всего, что она могла у меня сейчас спросить или попросить, имея почти гарантированный положительный ответ, она спросила... об этом?

Девчонка взгляд потупила:

— Простите. Опять что-то не так сказала. Не хотела вас разозлить напоследок.

— Зачем тогда спросила?

— Интересно стало. Хотела бы послушать... как вы играете.

— Тебе повезло. Ты этого никогда не услышишь, — рычу я, и в бешенстве жму на дверной звонок.

— М, — неопределённо пожимает плечами девушка и отворачивается от меня к двери.

— Я договорюсь насчёт операции, — словно в оправдание своей грубости, выдаю я, слегка склонившись к уху Ани. — Там вроде очередь какая-то. Не знаю, сколько это времени займёт, но будь готова.

— Не... — начинает она, но дверь наконец отворяется.

— Добрый день, — приветствую я высохшую старушку.

Аня кивает, но ни звука не издаёт. Однако глаза женщины удивленно расширяются.

— Анюта! Так ты выжила?! Заходи, моя хорошая!

Хмурюсь. Походу вот и бабуля нашлась. Где ж она до этого была? Судя по ее восклицанию, она в курсе того, что с Аней случилось.

— Вы простите меня, — неуверенно начинает Аня, протягивая руку к женщине. — Мы знакомы? Насколько?

Старушка бросает на меня недоуменный взгляд, однако берет Анюта за руку. Вводит ее в тесный коридор.

— Смею предположить, что вы уже знаете об аварии, — вступаю в разговор, входя в квартиру вслед за Аней.

— Слыхала-слыхала, — бормочет бабуля, встревоженно оглядывая Аню. — Девушка, что за ее вещами приезжала, рассказала. Несчастье-то какое! Пойдёмте на кухню, хоть чаем угощу!

— Девушка? — непонимающе переспрашиваю, топая за бабулей, и увлекая за собой Аню.

Тут же догоняю, что это наверно Лариса была. Иначе откуда у Ани ее вещи взялись.

— Да. Я-то уже и отчаялась Анюту дождаться. А тут девушка эта за дверью. Попросила вещи взять, рассказала, что Аня в больнице. Ой-ей! И как же ты теперь?

— Аня зрение потеряла и память, — отвечаю я за девушку, что кажется и онемела к тому же.

Бабуля в ужасе вздыхает и картинно руку к сердцу прикладывает.

А я от Ани взгляда не отвожу. Вижу, что она вот-вот расплачется. Ещё бы. Если это родственница, то сочувствующих сетований и всплескиваний руками явно маловато будет. Ведь, насколько я понял, в больнице Аню никто кроме Лариски не навещал.

Ну а если же эта бабуля Ане никто... Значит она опять сирота.

Чувствую, как в душу забирается гадкая надежда, и уродливое облегчение позволяет вдохнуть спокойнее.

— Расскажите, а вы Ане кем приходитесь? — желаю немедленно подтвердить свою догадку.

— Да никем особо. Она у меня комнату снимала несколько месяцев. Работала ночами, днём спала. Мало мы общались. Но девочка вежливая и аккуратная очень была. Дело не мое, чем она занималась, да только видите оно как? Боженька все видит, — бабуля «божий одуванчик» вдруг бросает недобрый взгляд в сторону Ани.

Делаю шаг вперёд, прикрывая невеличку от этого яда. Бросаю на женщину предостерегающий взгляд:

— Я слышал за клевету в аду отдельный котёл стоит?

Бабка вылупляетесь глаза, резко выпрямившись. Уже и не кажется такой немощной. Прям стойка боевая.

— Комнату ее покажите, — перевожу тему. — Хочу убедиться, что она ничего важного не оставила.

— Так вы снимать не будете? А-то у меня как раз сейчас никого нет.

— Сначала посмотрим, — уклончиво отвечаю я.

— Первая по коридору, — машет рукой бабуля.

Выхожу из кухни, подхватывая Аню под локоть.

— И ни кого, — бормочет Аня. — Я-то подумала...

Вхожу в комнатушку, ещё не зная, что рассчитываю там увидеть. Ковёр на стене. Под ним ветхий диван-книжка. У окна стол.

Останавливаюсь посреди комнаты. Аня неторопливо обшаривает комнату, очевидно желая познакомиться со своим жилищем.

В таких условиях... На кухне элементарного авторозжига нет. В санузел даже заглядывать страшно. Там и речи об уединении нет. А комнат тут, между прочим, штук пять. Да ещё и с соседкой, что сама по себе представляет скрытую угрозу…

Так, стоп-стоп! Не для того я пришел, чтобы сдаться. Оплачу жилье, дам еще сверху бабуле денег, чтобы позаботилась о девчонке. На дверь ей замок врежу и…

— Ммм, — слышу сдавленный стон.

Поворачиваюсь на звук и наблюдаю, как Аня, сжимая пальцами виски по стене сползает. Тут же подскакиваю к ней:

— Малыш, ты чего?! — дыхание сбивается, а в ушах тут же начинает кровь пульсировать. — Эй-эй!

Подхватываю обмякшую девушку на руки и укладываю на скрипучий диван.

— Сейчас-сейчас, — шепчу я взволнованно, подсовывая под ее голову подушку.

Заглядываю в побледневшее лицо, пытаясь вспомнить, что стоит делать в подобных ситуациях. Скорую? Хотя, погоди-ка. Подобное ведь уже случалось. Валерка сказал, что это норма в ее случае. Так воспоминания возвращаются.

— Ты что-то вспомнила? — вкрадчиво спрашиваю, неосознанно поглаживая темную макушку.

А у нее слезы из глаз.

— Все еще больно?

— Нет, — шепчет она и подается вперед, явно желая подняться.

— Тогда чего опять ревешь? — не позволяю ей поменять положения, удерживая за плечи.

— Н-ничего.

— Не смей врать. Иначе я немедленно развернусь и уйду, — грожусь, и сам себе не верю.

Анюта поднимает на меня заплаканные глаза:

— Уходите, — едва не одними губами произносит она.

Хмурюсь. В конце концов… я же за этим и приехал. Чтобы уйти.

Ветхий диван предательски скрипит пружинами, когда я поднимаюсь на ноги…