Глава 22

Инь

Поверить не могу, что эти вонючие растирания все-таки сработали. Нос теперь не заложен, горло совсем не болит, и температура явно осталась в прошлом. Слабость только легкая ощущается во всем теле, но, думаю, это быстро пройдет.

Открываю глаза и понимаю, что ворчать мне нужно не из-за твердости дивана, а из-за накачанной мужской груди, где до этого абсолютно мирно покоилась моя голова. И большая часть туловища, к слову.

В следующую ночь нужно будет как-то примотать себя к стене, чтобы не перекатываться на спокойно спящего Рината, а то это ни в какие ворота. Мало того что я днем себя контролировать не могу, потому что его близость делает что-то невероятное с моими гормонами, так еще и во сне, когда они тоже по идее должны отдыхать, меня магнитом тянет к этому мужчине.

— Почему ты такой тяжелый… — бурчу себе под нос максимально тихо, стараясь аккуратно скинуть руку Рината со своей талии.

— Потому что у тебя мышцы без тренировок и физической активности атрофировались, — отвечают мне суровым хриплым басом и прокашливаются. — Тебе чего не спится, егоза?

— Обычно людям нужно ходить в туалет после длительного сна, чтобы не испортить диван, — объясняю простые истины. — Да выпусти ты меня…уже.

Голос стихает, когда мне прямо в нос ударяет запах женских духов. Отвратительная вонь словно пузырем окружает голову, я хочу вырваться, чтобы вдохнуть поглубже, дав возможность сжавшимся легким вернуться к нормальному функционированию, но Ринат все еще припечатывает меня к своему телу.

Он не отпускает, даже когда я начинаю молотить кулаками по его груди. И плечам. Даже в челюсть нечаянно попадает.

У меня нет таких духов, да и откуда они могут взяться в этой глуши? Вывод напрашивается сразу.

Пока я спала, он был с другой. Целовал ее, обнимал, трогал. Как и меня всего лишь сутки назад.

Ему в кожу въелся ее запах, и Ринат посмел в таком виде лечь ко мне в постель. Ко мне!..

— Какие бесы в тебя вселились? — переворачивается так, чтобы накрыть меня своим мощным телом. Припечатывает мои руки над головой одной своей лапищей, пальцами второй обхватывает лицо, давит на щеки, когда я начинаю вертеть головой, лишь бы помешать нашим взглядам встретиться.

Не хочу.

Не хочу смотреть в его лживые глаза.

Я же…

Я поверила. Что-то там себе вообразила.

Пусть и не приняла пока до конца, но мы были вместе все это время. Он стал моим первым!

Первым мужчиной, которого я, позабыв обо всем на свете, подпустила к своему телу. Отдалась ему целиком и полностью. Подарила девственность, черт возьми, как бы патриархально это ни звучало!..

И что в итоге?

Как только мне стало плохо, и я была не в состоянии удовлетворить его потребности, Ринат тут же нашел себе другую. Оставил меня здесь одну и пошел запихивать свой член в кого-то еще.

Ублюдок чертов! Ненавижу! Чтоб у него отвалилось там все…

— Хватит, Ина, — рычит мне на ухо, когда мое колено врезается куда-то ему под ребра. Опускается еще сильнее на меня, позволяя своему весу делать всю работу.

— Не смей мне приказывать! Больше никогда не смей, — чуть ли не визжу из-за силы своей обиды.

Жаль, что выдыхаюсь я быстро. Простуда все же сильно сказывается — конечности слабеют, уже не получается так рьяно извиваться под грудой мышц.

— Что это, блядь, было? — интересуется обманчиво спокойным тоном, хотя я чувствую, что его грубая хватка оставит синяки на моих запястьях.

— Отпусти меня. Выпусти сейчас же!.. Видеть тебя не могу…

— Да какого хрена случилось, стерва ты мелкая? Напомню, что ты только что спала, и можешь сейчас путать сон с реальностью, — щипает меня, нарочно за задницу, что еще более унизительно.

Я даже забываю о том, что голая. Мне плевать на это. Какая разница, если Ринат уже успел все везде разглядеть?

Слезы предательские щиплют глаза. Шмыгаю носом уже не из-за болезни, отворачиваюсь, но мою голову возвращают в то же положение. На лице мне еще синяков не хватало для полного счастья. Дикарь, а не мужчина.

— От тебя воняет, ясно?! Купи своей любовнице что-то более приятное, чем дешевый одеколон, который алкоголики употребляют внутрь.

— Ты плачешь?

— У меня глаза слезятся из-за этого жуткого запаха, осел, — упрямо поджимаю губы.

— Какой любовнице? Какой одеколон? У тебя галлюцинации, малыш?

— Я все отлично понимаю! Ближе двух метров ко мне теперь не подходи, я лучше на улице на коврике буду спать, чем подпущу тебя близко к…к-к…что ты делаешь?!..

Чувствую, как тяжелый напряженный член прижимается к беззащитным складкам.

— Усмиряю одну взбесившуюся сучку, — словно не своим голосом выдыхает мне на ухо, прикусывает мочку, языком спускается к шее.

Ринат сильно кусает меня, втягивает кожу в рот, одновременно с этим проталкиваясь внутрь.

Я совершенно не готова к такому. Не готова сейчас принять. От размера становится больно, мышцы сжимаются, я захлебываюсь собственным дыханием, хватая воздух как выброшенная на берег рыба.

Он весь во мне. Останавливается, лишь погрузившись полностью.

Я даже двигаться сейчас боюсь. Его член растянул меня до предела, наполнил так, что в промежности все едва не рвется.

— Все, приступ прошел? — ухмыляется дико, проводит пальцами по моим губам, верхним, сминая их. — Сама виновата, терпи теперь.

От следующего глубокого толчка у меня звезды рассыпаются перед глазами. И не те, которые приятные. Ноги сводит судорогами, я распята под грозным мощным телом, и нет ни единого шанса избежать дальнейшего.

Ринат двигается медленно. Сжимает зубы, и я понимаю, что ему сложно дается не сорваться в откровенную жестокость.

Опускается к моей груди, накрывает соски ртом по очереди. Заставляет обвить его бедра ногами и двигается-двигается-двигается.

Трахает меня беспрерывно, и в какой-то момент тело подстраивается. На место тупой пульсирующей боли приходят мучительные крохи удовольствия. Их совсем мало, мне приходится прислушиваться к себе, чтобы уловить эти изменения, но по сравнению с предыдущим состоянием уже хотя бы что-то.

Широкие горячие ладони скользят по моей коже. Особенно Рината интересует моя задница, которую он грубо лапает, вынуждая выгибаться и прижиматься теснее к нему.

— Расслабься, Инь, — мокрый язык обводит завиток ушной раковины. — Самой же приятнее будет.

Он даже штаны не снял. Спустил их и ворвался в мое лоно, как какой-то варвар, заявляющий права на свою добычу.

— Давай, девочка, — снова целует в шею, на этот раз нежнее. Водит губами по оставленным следам, из-за чего я вздрагиваю каждый раз и еще плотнее обхватываю его огромный член.

— Ты можешь…быстрее…получить…свое…

Не хочу терпеть все это.

Когда он закончит, я побегу отмываться холодной водой. Пусть хоть воспаление легких у меня потом будет, лишь бы смыть его с себя.

— Думаешь, сможешь не кончить, пока я тебя трахаю? — оскаливается неприятно, переносит вес своего тела на предплечье. Руки мои оказываются на свободе.

— Мне больно.

— Возможно, было в начале. Но теперь я слышу, как учащается твое дыхание. И чувствую, что между ног ты уже мокрая.

— Это всего лишь физиология.

Ринат толкается резче, и с моих губ слетает стон, который не получается вовремя поймать.

На следующем рывке я уже царапаю его спину. Раздираю кожу с особым усердием, чтобы ему тоже было больно. Пусть хоть только физически.

— Так что ты там несла? — носом ведет по моей щеке.

— Как будто ты сам не понимаешь, — и опять врезаю ногти куда-то под лопатку.

— Сучка. Ну все, ты допросилась.

Он снова оказывается сзади. Как тогда, в бане. Но в этот раз он скручивает меня и ставит на колени, заламывая руки и заставив вжаться лицом в диван. Рывком раздвигает мне ноги. Проводит пальцами по открытой промежности и резко толкает их внутрь.

Через секунду они сменяются членом, который будто бы стал еще больше. Я проезжаю щекой по смятой простыне вперед из-за слишком грубого и быстрого толчка. Кричу в голос, когда Ринат сразу срывается на бешеный темп.

Он трахает меня так жестко, что я срываю голос, пока кричу.

Сжимаю зубы, когда Ринат падает на меня сверху, вынуждая распластаться на животе перед ним, и вталкивает мне в рот свои пальцы вместе с членом между бедер.

— Хочешь о чем-то попросить, милая? — издевается, когда я мычу, ощущая стекающую по подбородку слюну.

Кажется, что сердце не выдержит всего этого ужаса. Перестанет биться, бешено качая кровь по венам. Оно и так на пределе.

— Прогнись, — звучит глухой приказ. — Задницу повыше.

И я подчиняюсь. В голове один туман, здравого смысла там давно нет. Испарился, когда я ощутила вес тела Рината на себе.

Меня берут по-животному. Натурально дерут до хрипоты и закатывающихся глаз.

Понятия не имею, смогу ли получить оргазм таким образом, но мне отчаянно не хочется, чтобы Ринат останавливался. Это какая-то болезнь. Одержимость.

Я, наконец, могу не захлебываться собственной слюной, потому что мокрые пальцы спускаются к моей груди, очерчивая ключицы. Сжимаются на груди всей пятерней, мнут, впиваются до боли.

Ни на секунду Ринат не сбивается с ритма. Толчок. Толчок. Толчок. Каждый как удар раскаленным железом.

Кричу. Вою, закусывая уголок подушки, когда внизу живота все взрывается. Я читала о том, что женщины часто не могут кончать от одного только члена, но Ринат разбивает этот распространенный стереотип.

Влажные шлепки продолжаются. Глухие мужские стоны над моим ухом запускают новую волну мурашек по разгоряченной коже. Я как в лихорадке — бьюсь из-за дрожи, выгибаясь так, что позвоночник едва не трещит.

Все плывет и вращается. Закрываю глаза, кусаю губы, пока Ринат, кончая мне на поясницу, грязно матерится, стискивая левую ягодицу своими наглыми пальцами.

Это финиш.

Теперь я ненавижу не только его. Себя тоже.

Сдалась в очередной раз. Позволила воспользоваться своим телом, слишком быстро отдав Ринату контроль.

Так и лежу на животе с закрытыми глазами, чувствуя легкий холодок из-за липкой расползающейся по коже спермы.

Ринат сам ее стирает каким-то полотенцем. Идет к столу и одним махом вливает в себя чуть ли не половину стакана той настойки, которой растирал меня вчера. Оборачивается.

Я быстро ныряю под одеяло, потому что его дикий взгляд не сулит ничего хорошего. Отползаю к стене, когда он делает шаг вперед, врезаюсь в нее обнаженной спиной и морщусь. Доски неприятно шкрябают по открытому участку.

— Доброе, мать твою, утро, — выплевывает грубым тоном, хмыкает плотоядно, явно заметив мой взгляд загнанного в капкан зайца.

— Не подходи.

— А что, боишься?

— Да, — честно выдыхаю, параметры его тела как-то снова начинают давить.

— Правильно делаешь, котенок. У меня спина в лоскуты, а у тебя задница не настолько красная, как мне хотелось бы.

Он сдергивает с крючка какой-то старый ремень с впечатляющего размера бляхой. Складывает его пополам.

— Нет… — хнычу жалостливо, забиваюсь в угол, в красках представив будущую экзекуцию.

— Твое мнение не учитывается.

Ринат ставит одно колено на диван, тянется ко мне, силой выдернув одеяло из моих рук.

Один раз меня так уже наказывали. Отец отхлестал ремнем за то, что я не доглядела за младшим братом на улице. Он разбил себе губу, упав с качели, а папе как-то удалось выяснить, что я в этот момент отошла поговорить с одноклассницей, которая проходила мимо. Больше он так никогда не делал, потому что ему влетело от мамы, но это чувство полной беспомощности жило со мной очень долго.

А хлесткие удары я помню до сих пор.

— Ина?

Закрываюсь руками, прижимаю голову к подобранным к груди коленям. Мне очень страшно сейчас.