Глава 4

Мира Пара дней пролетели незаметно. Вернее, как? Я старалась не обращать внимания, что за соседским забором расхаживает шикарный мужчина в одних шортах. Я делаю вид, что это меня не волнует. Ни капельки. Вот вообще ни разу. Он достал триммер и принялся косить траву. За домом. Там фруктовый сад. Яблоки, груши, вишни. До туда мои ручки добирались не так часто, как хотелось бы. Поэтому работы для Артема там достаточно. – Привет, – заметив меня, кричит Артем, махнув мне рукой. – Здравствуйте, – улыбаюсь в ответ, стараюсь не скользить взглядом по его голому торсу. Черт! Снова вспыхивают щеки. – Выходной? – подходит к забору. – Угу, – киваю и делаю вид, что очень занята зеленью на грядке. Гребаный укроп скоро закончится и мне нечего будет рвать. Видимо, больше говорить не о чем, и мужчина продолжает заниматься своими делами, а я как трусиха убегаю в дом. А к вечеру подцепляю Рекса за ошейник и мы отправляемся с ним на озеро. Каково мое удивление, когда я замечаю Артема на берегу. – О нет, – вздыхаю, понимая, что самой поплавать не получится. Рекс навостряет уши, принюхивается. – Свои, малыш, – треплю его по ушам. Когда мы подходим к берегу, Артем уже разделся и вошел в воду. Нас он не замечает, потому что даже не оглядывается, а зайдя по пояс, заныривает и уходит под воду с головой. Рекс рвется в воду, натянув поводок. Спускаю его и тот мчится к воде. Я подхожу к берегу и, подложив свои шлепки под попу, усаживаюсь, вытянув ноги. Пес плавает, довольно высунув язык. Артем, вынырнув, большими и уверенными махами доплывает до середины озера, а затем возвращается обратно. – Решил вспомнить юность, – выходит из воды. – И как? – прищуриваюсь, подставив ладошку козырьком. – Есть что вспомнить, – уклончиво отвечает и садится рядом на песок. От него пахнет водой и разгоряченной кожей. Сглатываю и пытаюсь унять дрожь. Это ведь ненормально, что его присутствие на меня так действует? – Ты уже закончила школу? – вдруг нарушает тишину, пока мы оба наблюдаем, как пес резвится в воде, то и дело выбегая на берег, отряхивается и снова влетает в воду. – Еще в том году, – отвечаю. – Учишься где-то? – Нет, – не люблю говорить на эту тему. – Но подалась в этом году, жду результатов. – Куда, если не секрет? – Не секрет, – пожимаю плечами. – В наш областной. – Ясно, – звучит короткий ответ. В это время Рекс подбегает к нам и отряхивается рядом. Я взвизгиваю, подпрыгнув на ноги, прикрываясь руками. Брызги летят во все стороны. Артем смеется. Я ругаюсь. – Ну ты и гавнюк, – ругаю пса. А сама не могу сдержать улыбки. – Это он приглашает тебя искупаться. Вода, между прочим, теплая, – подначивает Артем. – Я что-то уже не готова, – оглядываю себя. Сарафан промок, спасибо стараниям пса. Артем лишь пожимает плечами и начинает одеваться. – Вы когда обратно? – спрашивает, закинув футболку себе на плечо. – Попозже, – отвечаю. – Тогда пойду, – улыбается одним уголком губ и, развернувшись, направляется в обратную сторону. Как только он скрывается из виду, я выдыхаю. Нет, это надо заканчивать. И постараться совсем перестать с ним контактировать. Даже боюсь представить, как я выгляжу в его глазах. Постоянно краснеющая девица. Ничего примечательного. Все же решаюсь искупаться и, стянув сарафан, складываю его, уложив на шлепки, и вхожу в воду. – У-ф-ф, – выдыхаю. – Тепленькая? Ну и болтун. Кожу покалывают тысячи иголочек. Но я не отступаю. Рекс тут же рядом оказывается. Мой охранник и помощник. Не знаю, сколько проходит времени, когда мы с псом возвращаемся обратно. Сразу замечаю машину сестры у забора. Сердце екает. Не хотела бы я, чтобы они с Артемом встретились. Но, кажется, уже поздно об этом думать. Либо уже увиделись, либо еще увидятся. Стоит мне только войти в калитку, как Ленка тут же чуть ли не бежит навстречу, ругаясь. – Ты почему не отвечаешь? Почему телефон с собой не берешь? – кидается меня обнимать, а я стою, повесив руки плетьми по бокам, и не понимаю, что происходит. – Увидела бы, что ты звонила, сразу же перезвонил бы тебе, – отстраняюсь от сестры. – Видимо, не отключила беззвучный режим, – пожимаю плечами. – А я уж извелась. И магазин бросить не могу, у нас проверка была. И к тебе сорваться никак. Больше так не делай. – Постараюсь. – А что за машина у соседей стоит? – повернувшись в сторону соседского дома, спрашивает Лена. – Кто-то из родни приехал, – отвечаю уклончиво, желая, чтобы Лена побыстрее уехала. – Да? А мне тетя Тома не звонила. На что я пожимаю плечами. Мне меньше всего хочется думать о том, что будет, если эти двое встретятся. Я слышала их последний разговор. И сначала я обрадовалась, что они поругались. А потом поняла, что больше Артем к нам не приедет. Не будет вручать мне киндер-сюрприз со своей обезоруживающей улыбкой. А ведь они хотели жениться. – Ладно, – треплет меня по макушке Ленка. – Поеду. Просила Захара забрать сына, сорвавшись к тебе. А дома еще дел полно, – засобиралась она. – Хорошо. Не стоило переживать. Я полдня в делах, к соседке бегала. Про телефон совсем забыла. – Пока, – целует меня в щеку и торопится к калитке. Я плетусь за ней, выходим вместе. Лена снимает с сигналки свою машину и садится. Заводит ее и, махнув мне рукой, медленно страгивается с места. А в этот момент из соседней калитки выходит Артем. В футболке и джинсах. Его машина мигает фарами, он цепляется взглядом за меня, потом за машину сестры и замирает. Останавливается и машина Лены. О нет! Ну почему сейчас? Лена выходит из машины. А я прячусь за калитку, закрыв ее. Прислоняюсь к забору и пытаюсь унять свое сердечко. Рекс утыкается своим влажным носом мне в руку. Я сползаю вниз и обнимаю собаку. – Ничего ведь не будет, да? Ну и что, что встретились? Она же замужем. А он? Спросить неудобно. Артем Лена. Сколько же прошло времени? Охренеть просто. – Привет, – улыбается, выходя из машины. Глаза блестят, разглядывает. – Привет, – отвечаю чуть охрипшим голосом. Внутри что-то дрогнуло. Гребаные воспоминания. – Какими судьбами? – спрашивает и опирается о капот своей машины. Она почти не изменилась. Разве что повзрослела. А фигура все та же. И взгляд темный, цепкий. Они с Миркой совершенно разные, даже странно, что сейчас я их сравниваю. – По семейным делам, – отвечаю, убирая руки в карманы джинсов. Наблюдаю за ее скользящим взглядом по моему телу. Да, я уже не тот мальчик. Да и она не девочка. Улыбается, подняв на меня взгляд. – Как у тебя дела? – Отлично, – отвечаю коротко. Не знаю, но почему-то нет желания с ней разговаривать и что-то обсуждать. Хотел до вот этого момента. Сейчас же меня одолевают странные чувства. – Ты здесь надолго? – Не знаю, как дела пойдут, – отвечаю размыто. – Может, как-нибудь пересечемся? Поболтаем? Вспомним прошлое? – закусывает губу. – Зачем? – ее темные глаза тут же впиваются в мое лицо. – Мы ведь даже не друзья, чтобы что-то вспоминать. – Могли бы ими стать. – Нет, – хмыкаю. – Не могли, – еще раз щелкаю брелоком, по привычке, хотя машина уже не стоит на сигнализации. – Извини, тороплюсь, – говорю, обхожу машину и, открыв водительскую, замираю на секунду. – Сестру лучше отсюда вытащи, не жалко ее держать в такой глуши? – и сажусь в машину. Завожу и, развернувшись, еду по улице вверх, а потом скрываюсь за поворотом. Лена провожала меня взглядом, даже не двинувшись с места. После, когда вернулся обратно, машины Кузнецовой уже не было. И это хорошо. Потому что я не готов копаться в воспоминаниях. Смысл? Вношу в дом пару пакетов из магазина. Нужно все закинуть в холодильник. Сегодня ужасно жарко, приходится переодеться и напялить на себя шорты и майку. Выхожу из дома, усевшись на крыльцо. Солнце уже садится и из-за высоких крон деревьев его не видно, лишь лучи пробиваются сквозь ветви. Ветра нет. Тишина. Пение птиц доносится из леса. А еще эти неутомимые сверчки. Все эти звуки перекрывает вскрик, донесшийся из приоткрытого окна соседского дома. А потом тишина. Пес пару раз гавкнул. Я поднялся со ступеньки и стал прислушиваться. Тишина. Но отчего-то волнительно забилось сердце. Что могло случиться? Стоять и гадать не было ни сил, ни желания. Подхожу к старому забору и перемахиваю через него. Благо выдерживает мой вес. Обхожу дом. – Эй, хозяйка? – подаю голос, чтобы не дай бог меня не съел пес. Но Рекс, немецкая овчарка, между прочим, солидных размеров, заметив меня, даже не дернулся. Лишь снова с поскуливанием посмотрел на входную дверь. – Что? Переживаешь? – спрашиваю его и медленно, без резких движений подхожу к нему ближе. Пес снова кидает на меня встревоженный взгляд карих умных глаз. Да у этой собаки интеллект по взгляду видно. – Пойдем посмотрим, что стряслось, – открываю дверь и пес тут же срывается с места и влетает в дом. – Мира? – зову девушку. Но в ответ тишина. В этом доме почти ничего не изменилось на первый взгляд. Все так, как запомнил. Небольшой коридорчик, перетекающий в кухню, потом снова коридор и уже там пара дверей в комнаты. Пес останавливается у полуоткрытой двери в кухне. Там, я точно помню, ванная. Открывает мордой шире дверь и заходит. – Нет, Рекс, отойди, – стонет девичий голос. – Рекс, – оттесняю пса и замираю. – Артем? – встревоженно звучит ее голос. Мира сидит у стены, прикрывшись полотенцем. Глаза зареванные, красные. Губы поджимает. Волосы мокрыми сосульками лежат на плечах. – Услышал вскрик, решил проверить, все ли… – Поскользнулась, – всхлипывает. – Все нормально, – тут же бойчится. – Выйдите, пожалуйста, я сама. – Какой сама, – хмурюсь. – Что с ногой? – скольжу взглядом по аккуратным стройным ногам девушки. Цепляюсь за маленькие стопы с накрашенными ноготками нежно-розовым цветом. Сглатываю. – Ушибла. Все нормально, сейчас встану, – и попыталась приподняться, но, тут же застонав, перестает предпринимать попытки пошевелиться. – Так-с, – эта комнатка становится слишком тесной для нас двоих. А еще за спиной мельтешит обеспокоенный пес. – Я тебя на руки подхвачу, – предупреждаю. – Ой, не надо, – пищит. – Только вот, – на Мире только полотенце. – Надевай халат, – сдергиваю с вешалки и даю ей. – А я пока выйду, – и, развернувшись, оставляю ее одну в маленькой ванной комнате. Прикрываю дверь. Стою, оглядывая кухню. Чисто, аккуратно. Девчонка молодец. – Что? – ловлю взгляд пса. – Сейчас поможем твоей хозяйке. – Я готова, – доносится тоненький голосок. Возвращаюсь в ванную. Мира все на том же кафельном полу, но уже в махровом халате. – Готова? – спрашиваю. Она молча кивает. Присаживаюсь рядом. – Цепляйся, обезьянка, – командую и как только ее прохладные ладошки касаются моей шеи, подхватываю ее за талию одной рукой, второй под колени. Поднимаюсь. Легкая совсем. Пячусь спиной назад, оттолкнув ногой дверь, и сажаю на диванчик. Осторожно отступаю, когда с шеи исчезает прохлада. Присаживаюсь на корты у ее ног и смотрю снизу вверх в ее глаза. Какие они у нее зеленые! Замираю на секунду буквально, провалившись в эту фантастическую зелень. – Где болит? – спрашиваю, прочистив горло. Молчит, щеки залил румянец. Кусает нижнюю губку. Не дождавшись ответа, касаюсь пальцами щиколотки левой ноги. Тут чуть выше от косточки к аккуратной красивой икре наливается синяк. Веду пальцами к колену. Если она упала на эту ногу, то и бедро, скорее всего, получило ушиб. – Бедро? – кладу ладонь поверх ткани халата и чуть сжимаю пальцы. Девчонка тут же стонет. Что и требовалось доказать. – Есть что приложить холодное? – В морозилке если только, – говорит тихо. Меня просить дважды не нужно. Открываю нижнюю камеру холодильника и хватаю первые два попавшиеся кулька. На столе беру пару полотенец и, обернув каждый пакет, подхожу к Мире. – Держи, – даю один, – к бедру. А со вторым усаживаюсь у ее ног, упершись спиной в диван, прикладываю к ушибу, что пониже. Она возится за моей спиной. Видимо, под халат подкладывает пакет, обернутый полотенцем, и замирает. Рекс укладывается рядом. И положив морду на лапы, смотрит на нас. Молчим. Каждый думает о своем. – Спасибо, – нарушает тишину первой. – Да не за что, – пожимаю плечами. – Не знаю, что бы делала. Наверное, потихоньку доползла бы до дивана. – В «травму» тебя бы отвезти. – Да ну бросьте, – слышу по голосу, что улыбается. – Какая «травма»? У них и без меня работы полно. А тут всего лишь ушиб. – А если трещина? – Нет там никакой трещины. Завтра уже буду прыгать, – хмыкает. – Вас вот отвлекла. Своих дел полно. – Ага, по самое горло, – качаю головой. – Глупости не говори. – Идите, Артем. Я дальше сама, – вдруг ее голос меняется и становится неуверенным. – Спасибо еще раз. Не могу я вас задерживать. Я оборачиваюсь. И снова эта безумная зелень. Почему я раньше этого не замечал? – Хорошо, – передаю ей в руку сверток холодный. Поднимаюсь на ноги. – Если что, звони, – и, кивнув ей, вышел из дома, оставив с ней пса. Только дома, спустя часа два понимаю, какой идиот. Звони, сказал. А мы ведь номерами не обменивались. Ну, Гаранин, и куда же подевалась твоя внимательность? Без работы регресс на лицо. Мира Позорище! Так и хочется заплакать от досады. Ну какое позорище! Артем видел меня в таком непотребном виде. Волосы мокрые, в полотенце, растянувшейся на полу в ванной. Боже! Стыд-то какой! Щеки пылают, в горле саднит от слез, глаза щиплет. А ноги горят в том месте, где кожи касались его горячие пальцы. – Вот же дура, – шепчу себе под нос и откидываюсь спиной на спинку дивана. Рекс подходит ко мне и кладет морду на колено. Не глядя, глажу его по макушке. – Только со мной могло такое приключиться. Но нужно вставать. Боль в ноге поутихла. Шлепнулась как мешок с мясом, бррр. Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги, делая упор на правую. Вроде ничего. Подключаю левую и боль прошивает всю ногу, от пятки до бедра. Сжимаю челюсть. Но делаю шаг. И еще один. Останавливаюсь и вздыхаю, сдерживая слезы. Ну что ж. Кажется, пришло время взять больничный на работе. Допрыгав до столика, беру телефон в руки и набираю Михал Михалыча. – Мирок, – отзывается мужчина. – У меня ЧП, – вздыхаю я, опираясь о столик. – Что случилось? – звучит обеспокоенно мужской голос. – Ушибла ногу. Я не дойду завтра до работы, – отвечаю. – Чудесно, – вздыхает. – Помощь нужна? Врач? – Да, думаю, за пару дней отойду. – Это у тебя, случаем, ЧП не с новым соседом связано? – усмехается. – Михалыч, – дуюсь. – Тебе придумать нечего? – Ладно, – отвечает он. – Не злись. Понял тебя. Поправляйся и возвращайся. Следующий день нога болит еще больше. Но я выпиваю обезболивающее и мазью натираю ушибы. Умудряюсь накормить пса и кур. К соседке сегодня помогать не иду. Предупредила ее по телефону. Остаток дня я тупо валяюсь в кровати под первый попавшийся фильм. О любви! Ну и разве можно погрузиться в атмосферу кино, когда в голове закружились мысли о встрече Артема и Лены? Вчера я об этом даже не вспомнила, до такой степени стресс выбил случившееся из головы. А вот под мыльную оперу пожалуйста. Там как раз показывают встречу бывших. И у меня картинка в голове всплывает. Внутри что-то объемное и неприятное вырастает. На ребра давит, а глаза вот-вот окажутся новым руслом Ниагары. Стук. Я даже приподнимаюсь на локте, чтобы прислушаться. Но дальше тишина. И я снова падаю на подушки. – Привет, – я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь, смотрю на дверь. В проеме стоит Артем. – Ой, – кусаю губу, чтобы не разулыбаться, как дурочка. – Здравствуйте. – Я только освободился, дай, думаю, зайду. Номера-то у меня твоего нет, – улыбается так, что ямочка на щеке появляется. – Ты как? Сегодня дома? – Ага, взяла пару выходных. – Нога? – Немного болит, но уже лучше. – Я тут принес немного сладостей, мороженого, – показывает пакет. – Оу, – сажусь в кровати и замираю. В моей комнате мужчина. Тот самый мужчина. Очуметь просто! А я опять ужасно выгляжу. – Мороженое в самый раз, – натягиваю улыбку. – Тогда я сейчас ложки принесу? – предлагает. – Угу, – киваю с готовностью. А потом: «Он со мной будет есть мороженое?». Артем вручает мне пакет со сладостями и сам уходит на кухню. Я засовываю свой любопытный нос в пакет и вау! – Держи, – мужчина возвращается быстро и вручает мне ложку, а одну оставляет себе. Я хватаю ее и сползаю на пол, на ковер у кровати, рядом к усевшемуся там мужчине. Достаю из пакета две ванночки с мороженым. – Не много на каждого? – спрашиваю и читаю, с какими вкусами. Они разные. Одно шоколадное с маршмеллоу, второе дынное. О, они оба офигенные! – В самый раз. – Какое будете? – спрашиваю. – Любое, – пожимает плечами. – Выбирай себе. Уф. Выбор жутко сложный. – Шоколад возьму, пожалуй, – и вручаю ему второй лоточек. – Хороший выбор, – кивает и принимает свою порцию. – Только давай чего-нибудь повеселее посмотрим? – Выбирайте, – вручаю ему пульт и мужчина принимается искать, щелкая по каналам. – И давай не выкай мне. А то я себя стариком ощущаю рядом с тобой, – говорит непринужденно. – Сидит дядька, лопает мороженое в компании симпатичной девушки, а она ему – вы. – Ой, – тушуюсь. – Хорошо. – Мы же давно знакомы, – поворачивает ко мне голову и смотрит своими серыми глазами. Сглатываю. И киваю. – Ну вот, – хмыкает и продолжает перебирать каналы. И чем меня удивляет этот мужчина? Он останавливает свой выбор на мультике! Артем и мультики? Серьезно? – Это необязательно, – говорю удивленно. – Я могу и кино посмотреть. Любое. Даже боевик с ужасами, – уверяю его. – Сто лет мульты не смотрел. Некогда все. В работе. Но недавно был у знакомых, у них дети. В общем, залип по-страшному, – смеется. – Втянулся. – Ну раз так, – впиваюсь в экран взглядом, только лишь бы не пялиться на него с каким-то детским восторгом. Он вряд ли это оценит. Сердце сходит с ума в груди. Щеки горят, одно радует, что горит лишь настольная лампа. А вот холодное мороженое балдежно охлаждает все внутри. Сумасшедший контраст. А рядом он. Мы сидим рядом. Смотрим “Король Лев”. Наши плечи соприкасаются. Мое тело атакуют мурашки. А еще его запах заполняет легкие. Что-то такое легкое, с нотками цитруса и свежести. Я даже не могу уловить сюжет, хотя пересмотрела этот мультик уже не один раз. У Артема зазвонил телефон. Он достает гаджет из кармана джинсов и смотрит на экран. Думает секунду-две. И поднимается. – Отойду, нужно ответить, – говорит мне, отставив свое мороженое на стол, и, мазнув пальцем по экрану, отвечает уже в трубку. – Да, Свет, – и выходит из комнаты. А я замираю, прислушиваясь. Но слов его разобрать уже не могу. Света? Это женщина его? Жена? Кольца у него на пальце нет, но это еще ничего не значит же? Многие мужчины не любят украшения. Но будь жена, она, может, приехала бы с ним сюда? Голова начинает болеть от закружившихся мыслей. Артем возвращается, убирая телефон в карман. Снова берет мороженое и садится рядом. А я уже не могу расслабиться. Настроение все скатилось в бездонную яму. – Потеряли тебя? – спрашиваю, набравшись смелости. – Ага, – хмыкает. Спросить про жену? А-а-а-а! Да, черт возьми! Ну где мне столько смелости-то набраться? – А как дела с продажей обстоят? – продолжаю допрос. – Идут в гору. Документы выправляю, нанял риелтора. Как только подпишу все бумаги, вернусь в Москву, – говорит, а меня в холод бросает. – И, – сглатываю, отставляя мороженое, оно вдруг загорчило во рту. – Когда? – Через неделю примерно, плюс-минус, – отвечает и поворачивается ко мне. – Но пока ты не встанешь на ногу, точно не уеду, – растягивает свои красивые губы в улыбке, а я зависаю. По телу прокатывается горячая волна. Глупая мысль влетает в голову. Я готова хромать хоть всю жизнь, лишь бы он был рядом. Но тут же внутренний голос, ехидно посмеиваясь, отвечает: «Ну и на кой ему хромая? Смотри, какой он! Вот и женщина ему нужна статусная». И в этих слова ведь доля правды есть. Стараюсь отвлечься от грустных мыслей. Как-то завязывается разговор и мы обсуждаем Симбу, поступок Шрама и смерть Муфасы. Артем даже смеется, когда слышит, как я рассуждаю, как ругаю Шрама. На что он говорит легко и просто: – В мире мы привыкли, что любовь и добро побеждают зло. Но зло может появиться не только от жадности, корысти, власти… а элементарно от отсутствия любви, заботы. Нет, я не буду искать оправдания злодею. Но иногда хочется подумать, а вот любили бы его и, возможно, все могло быть по-другому…