ГЛАВА 32

Алиса

Похоже, я переборщила с претензиями и обидами. Очень сильно переборщила… После того, как я заявила ему о серьезности и снова сбежала, он холоден со мной.

Дура.

Боже, какая я дура!

Я всего лишь хотела услышать слова любви, три заветных слова. Что мне стоило об этом ему сказать? И ведь мне казалось, что я права.

С того момента прошло две недели. Платон очень холоден. Словно нас откинуло назад. Нет, мы никогда не были столь далеки друг от друга. И мне горько и больно. Нет, я не гордо страдаю. Я пытаюсь сблизиться, но Платон непреклонен. Он словно наказывает меня, игнорируя. И если это так, то это очень жестоко. Мне уже ничего не нужно. Ни слов любви, ни этой гребаной серьезности, о которой я кричала. Только бы все вернуть назад.

Несколько дней я еще строила из себя обиженную, пока вдруг не поняла, что ему все равно. А потом еще неделю пыталась загладить вину. Готовила ему завтраки, пыталась поговорить, ждала его по вечерам, расхаживала в неприлично короткой юбке. Даже притворялась больной, но в нем ничего не дрогнуло. Сухая благодарность за завтрак, совет надеть что-нибудь потеплее и вызов доктора на дом — это все, что он мне дал.

Я в таком отчаянии, что хоть вой. Что, в принципе, и делаю по ночам в подушку, ненавижу то его, то себя за глупость. С каждым днем мне все больше и больше кажется, что все закончилось… И от этого жить не хочется. Вчера я пошла на отчаянный шаг. Посреди ночи меня накрыло такой безысходностью, что я потеряла разум. Соскочила с кровати, укуталась в простыни и пришла к нему в спальню. Нырнула в одном белье под его одеяло и прижалась всем телом. Мне казалось, это поможет. Его тело не способно меня отвергнуть. Ведь он это все специально, воспитывает меня, как ребенка, чтобы больше не ставила ему ультиматумов.

Но ничего не вышло…

Никогда не чувствовала себя настолько глупо и неуместно. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Платон прогнал меня, заявив, что я веду себя недостаточно серьезно. Мне одновременно хотелось убить его и убиться самой.

Все кончено…

Утро начинается… Я просто открываю глаза за полчаса до будильника и смотрю в потолок. Спать не хочется, вставать тоже нет желания, даже думать ни о чем не могу, иначе меня вновь накроет истерикой.

«Ты уверена, что хочешь уйти?» — это все, что крутится в моей голове. И я, дура, ушла с гордо поднятой головой. Ушла. Он хоть бы предупредил, что это последний его вопрос и шансов больше не будет…

Не знала, что Платон настолько жесток.

Будильник оживает веселой мелодией. По инерции выключаю будильник, чисто на рефлексах поднимаюсь с кровати и иду в ванную, ничего не чувствую, кроме головной боли. Теплый душ, фен, расческа, одежда. Мне абсолютно все равно, как я выгляжу, беру первое, что попадется, и натягиваю на себя. Сегодня это оказываются черные утепленные лосины и длинная вязаная туника. Похоже, я ее не надевала никогда. Она мне не понравилась, казалось, я в ней как корова. А сейчас все равно.

Собираю волосы в хвост, закидываю в рюкзак тетради, ручки и спускаюсь вниз. Тишина. Все еще спят. Миланка шумит на кухне. Не хочу завтракать, но больше всего не хочу кому-то попасться на глаза. Милана начнет задавать вопросы, а я не готова давать ответы. У меня их просто нет.

Тихо смываюсь в прихожую, быстро одеваюсь и ухожу. Останавливаюсь во дворе. Зима в разгаре, морозно, еще темно. Бреду в гараж, где, по идее, меня должен ждать водитель. Но выехать не получается. Мой водитель задерживается и просит подождать его. Стоять на дворе холодно, возвращаться домой не хочу — сейчас все проснутся, и дом наполнится людьми. Но больше всего я боюсь посмотреть в глаза Платону после вчерашнего позора.

Разворачиваюсь и иду к Сашке с Ароном. Они не задают лишних вопросов. Выпью у них кофе. Прохожу в дом, на кухне что-то разбивается. Сашка снова что-то разбила. С утра она неловкая. Разуваюсь, иду на кухню.

— Что на этот раз?.. — спрашиваю я. Не договариваю, впадаю в ступор. Чашка и правда разбилась, на плиточном полу осколки и брызги кофе. Но этой парочке все равно. Саша сидит на стойке с откинутой головой, закатывая глаза и царапая столешницу, пока Арон…

О боже! Кажется, что я краснею от кончиков пальцев до кончиков волос. Вылетаю из кухни.

Нельзя вторгаться в чужой дом без разрешения! Дура.

Вылетаю на улицу, пытаясь остыть. Очень надеюсь, что они меня не заметили. Иначе я сгорю от стыда. Стыд сменяет горечь. Арон и Саша настоящая пара. Как бы они ни ругались (а поскандалить они любят), это никак не влияет на их интимную жизнь, наоборот, больше разжигает. А меня вчера позорно прогнали… Хочется покричать, чтобы выплеснуть все, что накопилось внутри. Дышу, дышу, дышу, глотая морозный воздух…

Убегаю в машину, ложусь на заднее сидение, кутаясь в куртку, и жду там водителя. Рыдаю и не могу остановиться. Платон… Ну за что ты так со мной? Хватит! Я уже все поняла! Выросла! Из тебя отличный воспитатель. Можно продолжать унижаться и идти просить у него прощение, но я еще не всю гордость растеряла, черт бы ее побрал.

* * *

Пары проходят словно в тумане, как, впрочем, и вчера, и позавчера. Я что-то записываю, отвечаю, но ничего не соображаю. Общаюсь с подругами, пью чай в столовой, ковыряюсь в еде, но не чувствую вкуса. Словно все чувства пропали, осталась только горечь. Макс давно в паре с первокурсницей. Хорошая девочка, смешливая, стильная, общительная. Они хорошая пара, и им весело. А я им завидую… Нет, не со зла, по-доброму. У них есть то, чего меня лишили. У них есть воздух, а у меня его нет. Кажется, я не выдерживаю и ломаюсь…

Становится еще хуже, когда занятия заканчиваются. Домой не хочется. Там куча сочувствующих глаз и немых вопросов. Там Лера, там Платон… Хотя последнее время его почти не бывает дома…

Натягиваю шапку, обматываюсь шарфом, надеваю перчатки и иду пешком в центр. В принципе, мне все равно куда, нужно подышать и развеяться. Планирую дойти до любимой кофейни и погреться. Но уже через квартал меня кто-то останавливает, хватая за руку.

Вскрикиваю от неожиданности, оборачиваюсь, пытаясь вырваться, и замираю, встречаясь взглядом с Платоном. Смотрим друг другу в глаза несколько минут, теряя связь с реальностью. Хочется залепить ему пощёчину за издевательство, хочется накричать или послать подальше, но я кусаю губы и дрожу далеко не от холода. Отшатываюсь, когда его рука тянется к моему лицу. Но Платон все же прикасается, нежно поглаживая мои замерзшие щеки. А мне хочется прильнуть и ластиться, как нашкодившая кошка. Он улыбается, качая головой, и тянет меня за руку к машине. Зачем-то сопротивляюсь, находясь в растерянности.

— Даже не думай, закину на плечо и все равно унесу, — угрожающе произносит он и насильно ведет к машине. Иду. Он открывает двери авто, помогает мне расположиться и сам садится за руль, начиная движение. — Еще раз надумаешь гулять в мороз, получишь по заднице, — вдруг заявляет он, смотря на дорогу.

Молчу, кусая губы. Я только сейчас замечаю, что дико замерзла. Щеки, руки и ноги горят от перепада температуры. Я в ступоре. Не знаю, что говорить и как себя вести. Поэтому просто молча делаю все, что он говорит. Я словно маленькая, потерянная девочка, которая наказала сама себя. И вот пришёл взрослый мужчина исправлять ошибки.

Платон тормозит через пару кварталов возле кафетерия. Выходит из машины, открывает для меня дверь и вытягивает на улицу. Я думаю, мы идем пить кофе, но Платон переходит дорогу и заводит меня в свадебный салон. Я ничего не понимаю, но упрямо молчу.

— Добрый день, Платон Яковлевич, — здороваются с ним девушки. — Это наша невеста?

Платон помогает мне раздеться, а я впадаю в ступор.

— Да, это она, — подталкивает меня вперед. — Она вся ваша, — усмехается. — Напоите ее горячим кофе.

— Хорошо. Не переживайте.

— Платон… — разворачиваюсь к нему и растерянно хлопаю ресницами, понимая, что он собирается уходить. Усмехается. Подмигивая мне.

— Девочки, вам хватит пару часов?

Девушки кивают и уводят меня вглубь салона, а Платон смывается.

— Не переживайте, мы сделаем из вас самую красивую невесту.

Меня заводят в основной зал, где развешаны сотни свадебных платьев и прочих аксессуаров.

— Меня зовут Татьяна, для вас просто Таня, присаживайтесь. Леночка, свари девушке кофе, — начинает суетиться Таня. А у меня ноги подкашиваются. Сажусь в кресло, пытаясь дышать ровно.

— Я Алиса, — представляюсь. — А что происходит?

— Я полагаю, вы выходите замуж, — как ребёнку поясняет мне девушка. У меня еще куча вопросов, но, чтобы не выглядеть дурой, задать я их не решаюсь.

— Простите, мне нужно позвонить, — набираю Платона и отхожу подальше, отворачиваясь к витрине.

— Да, — отвечает он.

— Платон… Что я здесь делаю? — шепотом спрашиваю его.

— Ты выбираешь платье, туфли и прочее.

— Платон… Мне казалось, это должно быть по-другому…

— Теперь я решаю, как это должно выглядеть, — отрезает он. — Выбирай платье и наслаждайся, малышка, — уже мягче говорит он и скидывает звонок.

Я, определенно, хотела замуж, но… Блин… От радости внутри ликую и одновременно растеряна настолько, что страшно. Поэтому не могу выдать адекватную реакцию на происходящее.

— Ваш кофе, — приводит меня в себя Таня. — Мы подобрали вам несколько вариантов. Но выбор, конечно, за вами. Я продемонстрирую?

Киваю, принимаю чашку с горячим кофе и сажусь назад в кресло.

Глаза разбегаются, мне нравится все, что висит на вешалках, и совершенно ничего не нравится на мне. Я вдруг поняла, что классика не для меня. Все эти пышные платья принцесс смотрятся нелепо. Но мы его нашли. Идеальное платье. С открытыми плечами, рукавами в три четверти и струящейся юбкой в пол. Ткань шелковая, нежная и серебряная, утонченная вышивка на груди. Мне настолько нравится, что хочется плакать.

Я не хотела фату. Но когда мне показали кружевную ткань на серебряном гребне, которую нужно вплетать в прическу, я пересмотрела свое отношение к фате. Я в нее влюбилась.

— Наверное, нужно подобрать белье и чулки. Думаю, на кружевной резинке будет самое то, — заявляет Таня.

— Можно я подберу это потом, сама, — начинаю смущаться.

— Когда потом? Нам нужно вас полностью одеть. Еще макияж и прическа, а у нас осталось меньше часа.

— Меньше часа до чего?

— Полагаю, до вашей свадьбы, — поясняет мне девушка.

Киваю, чтобы не выглядеть полной дурой, хотя мозг престает соображать. Меня вдруг сковывает страхом и диким волнением.

Дальше я почти не участвую, только лишь киваю, принимая все, что предлагают. Белое белье, чулки, туфли. Откуда ни возьмись появляется парень, парикмахер-визажист. Мной вертят, как хотят, делая макияж и прическу под фату.

И вот я рассматриваю себя в зеркало и не узнаю. На меня смотрит нежная, красивая невеста. Еще утром не хотелось жить, а сейчас по телу идет дрожь от волнения. Я хотела замуж, но не так…

— Ну как там моя невеста, готова? — слышу голос Платона, оборачиваюсь и вижу его тоже полностью одетого. Под графитовым пальто свадебный костюм, стильный, ему невероятно идет. Он вообще всегда был очень привлекательный, а сейчас неотразим. У него в руках небольшой букет из белых маленьких розочек и розовых незабудок. Красиво. Усмехается, ловя мой растерянный взгляд. Осматривает меня внимательно и облизывает губы. Его глаза горят, а мне хочется рыдать. Но если я сейчас заплачу, то испорчу макияж, поэтому я до боли кусаю щеки изнутри. Он подходит ко мне, отдаёт букет и вынимает из большого бумажного пакета белую укороченную шубку. Все верно, к свадебному платью подходит.

Его горячие губы прикасаются к моему оголенному плечу, целуют. Он молча надевает на меня шубу, застёгивает, берет за руку и ведёт на выход. Девочки поздравляют нас, много всего желают, Платон благодарит, а я молчу. Мне кажется, что я вообще сплю. Сейчас проснусь в своей комнате и буду смотреть в потолок.

Мы выходим на улицу, где нас уже ждет машина с нашим водителем. Платон помогает мне сесть, поправляет платье и располагается рядом.

— Куда мы едем? — тихо задаю самый глупый вопрос.

— В ЗАГС, жениться, — сообщает он мне, сжимая мою холодную ладонь. Ну да, все логично.

Киваю, отворачиваюсь к окну.

— Что такое? Недостаточно серьезно? — спрашивает он. И тут меня прорывает, я начинаю плакать. Ненавижу себя за это, но слезы сами льются из глаз, портя макияж.