ГЛАВА 33

Алиса

Я рыдаю без остановки, ругаю себя за это, но ничего не могу поделать, захлебываюсь слезами.

— Андрей, остановись! — велит Платон. — Иди попей кофе, — отсылает водителя.

Как только парень выходит, он хватает меня в охапку и прижимает к себе. Утыкаюсь носом ему в грудь и не могу успокоиться. Платон молчит, гладит меня по спине, качает, целует в волосы.

— Все, тихо, — шепчет. — Прости.

Мотаю головой, уже не понимая, кто виноват и в чем наш конфликт. Он поднимает мою голову, целует щеки, собирает губами слезы.

— Я так понимаю, замуж прямо сейчас ты не хочешь?

И тут во мне просыпается злость за то, что мучил и наказывал меня, за то, что даже сейчас издевается. Размахиваюсь и даю ему звонкую, хлёсткую пощёчину, отбивая собственную ладонь. Размахиваюсь еще раз и бью его по другой щеке, и еще… Но он ловит мою ладонь, сжимая, и прижимает ее к своей красной щеке, целует.

— Это все спектакль, да?! — распахиваю свою шубу, демонстрируя ему платье.

— Нет, нас правда ждут в ЗАГСе. Ты хочешь выйти за меня замуж прямо сейчас? — вынимает из кармана пальто бархатную коробочку, открывает ее, демонстрируя кольца.

Очень красивые обручальные кольца. Его — широкое, простое, с какой-то надписью. А мое — элегантное, утончённое, необычное, с россыпью сверкающих камушков. Утираю со щек слезы, глаза трогать боюсь — они были так красиво накрашены. Трогаю кончиками пальцев кольца.

— Я отчаянно не понимаю, чего ты от меня хочешь. Я подумал, что тебе, как неискушённой девочке, не хватает романтики, конфетно-букетного периода. Решил поработать над этим, и мне было чертовски приятно дарить цветы, планировать выходные. Я хотел продлить этот период, думал, что он для тебя очень важен. Я хотел показать тебе мир, хотел дать тебе возможность доучиться и реализоваться. Разве не этого хотят женщины? Но ты сказала, что это все недостаточно серьёзно. И меня взорвало! Чего ты от меня хочешь? — уже со стоном спрашивает он, резко закрывая коробочку и пряча кольца в кармане.

— Я хочу за тебя замуж. Но я мечтала, чтобы летом и чтобы вся семья и… — всхлипываю. — Какие кольца красивые, — невпопад говорю я. — Ты меня любишь? — спрашиваю. Напрямую. Я настолько растеряна, что не могу разложить все эмоции.

— Конечно, люблю, — уверенно отвечает он. — Иначе зачем все это?

— Почему ты этого мне не говорил?

— Разве это не очевидно?

— Мне — нет, — мотаю головой, собираясь опять плакать.

— В этом все дело? Да?

Молчу, пытаясь остановить очередной поток слез.

— Серьезно? — усмехается. Я отворачиваюсь. Лучше молчи, Алиса. Иначе… — Алиска, — тянет меня на себя. — Иди ко мне, моя девочка, — поворачивает к себе, прикасается к губам, улыбается. — Дурочка моя маленькая, — шепчет в губы. Проводит языком, всасывает. — Я люблю тебя, малышка, — короткий поцелуй. — Очень люблю, — это всего лишь слова, но внутри я ликую. Мои бабочки снова сходят с ума и порхают, порхают, щекоча изнутри. Уже сама обвиваю его шею, сама целую, пробуя на вкус любимые губы.

Его руки все сильнее и сильнее сжимают мою талию, его губы становятся настойчивее, горячее, жёстче. Дыхание спирает, но мы дышим друг другом. Слезы, обиды, злость, переживания где-то теряются, я только чувствую своего мужчину, по которому дико тосковала.

— Прости… — хрипло говорит мне в губы, позволяя глотнуть воздуха. — Я скучал. Очень сильно скучал и готовился к этому дню. Давай ты всегда будешь все озвучивать вслух. Пойми, для меня это все тоже впервые. Мои отношения с бывшей женой строились иначе.

— Хорошо, — киваю, опуская ему голову на плечо. — Я постараюсь.

— Давай поженимся? — предлагает он. — Ты невероятно красивая. У меня голова кружится от твоей чистой красоты. Я считал, что нам рано жениться… Да… — усмехается, сильнее прижимая меня к себе. — Но пока готовил этот день, так проникся этой мыслью. А летом, в день, который выберешь ты, мы обвенчаемся и сделаем все, как ты мечтала. Нет, я опять все делаю не так.

Берет мою руку, целует, смотря в глаза, сжимает.

— Ты выйдешь за меня? Сегодня?

— Выйду, — быстро киваю, улыбаясь. — Мне нравятся платье и кольца. Я хочу стать твоей.

— Спасибо, малыш.

* * *

Мы сумасшедшие. Мы и правда женимся в ЗАГСе. Не в простом зале, а в специальном, с колоннами и расписными стенами, похожем на собор. Девушка не зачитывает нам речь, как сельская регистраторша, она говорит что-то очень красивое, трогательное, отчего хочется опять плакать, но уже от счастья. Я постоянно тихонько себя щипаю, как дура, потому что мне до сих пор кажется, что я сплю.

Говорю заветное «да», и сердце замирает, когда слышу согласие Платона. Руки трясутся, кода надеваю ему кольцо, а он мне.

Все.

Мы женаты.

Внутри что-то взрывается от счастья и разливается по телу эйфорией. Все у нас еще впереди. А сейчас я, словно пьяная, целуюсь со своим мужем и стону ему в губы от удовольствия.

Мы катаемся по городу, пьем игристое и постоянно целуемся. Никогда не видела Платона такого расслабленного, открытого и счастливого. Он шепчет мне нежности и пошлости, от которых я краснею. Он действительно меня любит, как и я его. И это наш самый счастливый день вместе. Мы заезжаем в фотостудию, где у нас фотосессия. Классических фотографий не получается. Мы то дурачимся и смеёмся, то целуемся и ласкаемся, фотограф давно забил на постановки и просто нас щёлкает, пока мы творим что хотим.

* * *

Темнеет, я лежу у своего мужа на груди с закрытыми глазами и с довольной улыбкой на губах.

— Я обещаю любить тебя, — тихо шепчет он мне на ухо, обнимаю его крепче. — Я обещаю оберегать тебя, заботиться и принимать такой, какая ты есть.

Я дышу моим мужчиной и никак не могу надышаться.

— А ты, моя девочка, обещай слушать меня и слышать. Обещай делиться со мной всем, что творится в твоей голове. Обещай доверять и полагаться на меня, как на мужа.

— Обещаю.

Мы пьяны, но не от алкоголя, а от этого дня. Теперь я не жалею, что это случилось именно сегодня и только для нас. Мы разделим свою любовь с близкими потом, а сегодня возьмем только для себя.

Я полагаю, что мы едем домой. Уже представляю, как все удивятся и как обидится Лерка. Машина замедляет ход, поднимаю голову и понимаю, что мы выезжаем во двор жилого комплекса.

— Где это мы? — спрашиваю у Платона. Молчит, загадочно улыбаясь. — Ну, Платон! — игриво толкаю его в грудь.

— Наберись терпения.

Вздыхаю, осматриваясь: новый комплекс, охрана, большой двор с красивыми фонарями и современной площадкой. Мы заезжаем в подземный гараж, паркуемся, Платон подаёт мне руку и помогает выйти.

— Платон… — хнычу, но он непреклонен, качает головой и ведет меня к лифту. — Ладно, — набираюсь терпения. Лифт большой, зеркальный. Смотрю сквозь зеркала на своего мужа и строю ему глазки. Не прокатывает. Молчит, гад.

Выходим на шестом этаже. На площадке только две квартиры. Платон открывает одну из дверей своими ключами. Пропускает меня внутрь и запирается. Уютная прихожая. Пахнет свежестью.

Он помогает мне снять шубу, раздевается сам, берет за руку и ведет в гостиную, включая свет. Огромная комната с зоной кухни и столовой. Светлые стены, бежевая мебель, техника. Но главное не это. Возле большого дивана с множеством подушек накрыт стол: игристое, фрукты, мои любимые кокосовые конфеты с миндалем, бутерброды с икрой, креветки и кальмары в темпуре, сырная нарезка с мёдом и орешками.

— О, я такая голодная. — Иду к столу, хватаю креветку и с удовольствием съедаю, закатывая глаза. — Кайф. Можно я сниму туфли?

— Конечно, — кивает Платон и сам снимает пиджак, отстёгивая запонки и закатывая рукава.

— Да-а-а-а, — со стоном, скидываю туфли и сажусь на диван. Платон открывает шампанское. Зажмуриваюсь. Хлопок. Он разливает напиток по бокалам, а я смотрю на кольцо на его безымянном пальце. Ему идет.

— Ты женился назло мне? — выпаливаю я, не подумав. Платон качает головой, подает мне бокал.

— Отшлепаю, — угрожающе произносит он.

— Прости, — усмехаюсь. Беру бокал, чокаемся. Немного отпиваем. Поливаю сыр медом, съедаю кусочек. — Я в раю. — Платон улыбается.

— Нравится квартира? — спрашивает он и тоже берет кусочек сыра, но скармливает его мне.

— Да, уютно.

— Это наша квартира. На втором этаже три спальни. На первом — кабинет.

Теряю дар речи, уже более внимательно осматриваю квартиру. Она наша. Как хорошо это звучит.

— Можно я посмотрю спальни? — соскакиваю с места.

— Успеешь еще посмотреть спальню, — подмигивает мне Платон. Сажусь на место. — Времени изучить тут все у тебя будет предостаточно. Ты можешь здесь все поменять по своему вкусу. Ты хозяйка, тебе решать. Только мой кабинет не трогай. Ну, и у Лерки спроси пожелания. — Киваю, закусывая губы.

— Правда, наша?

— Да.

— Мне нравится.

— Все для тебя, — усмехается. Садится со мной рядом. Поливает сыр медом и скармливает мне. На его пальцах остаётся мед, и я его бесстыдно слизываю. Беру сама сыр и кормлю Платона. Он запускает руку в мою прическу, снимает фату, вынимает шпильки, распуская мои волосы.

— Все, малышка, ты теперь окончательно моя, — шепчет мне на ухо. Целует шею, плечи, находит замок от платья, расстёгивая его. Спускает корсаж вниз, помогает встать и окончательно снимает с меня платье, оставляя в белье. — Ты хотела посмотреть спальню, — голос хриплый, низкий. Мое дыхание сбивается, киваю. Подхватывает меня. — Держись, — вынуждает обхватить его шею и несёт наверх.

Ничего не вижу, кроме моего мужа. Он отпускает меня на большую кровать с белыми простынями, выключает свет, оставляя только прикроватный светильник, встает перед кроватью, рассматривая меня, и медленно раздевается. Это не первый раз, но мое сердце все равно заходится от волнения. Это наша брачная ночь.

Мамочки, не могу поверить: я жена.

Закрываю глаза, дышу. Чувствую, как он нависает надо мной, его горячее дыхание, опаляющее кожу. Чувствую его тело и своё глубокое дыхание.

Сама льну к Платону, обвиваю его тело руками и ногами, прося дать мне больше, потому что это невыносимо. В порыве нежности и страсти к моему мужу, в его бесконечных обжигающих поцелуях даже не замечаю, как он лишает меня белья. Спускается поцелуями все ниже, ниже и ниже…

Выгибаюсь со стоном, хватаю его волосы, сжимаю. Мне кажется, что лучше уже быть не может, но мой мужчина доказывает мне обратное, показывая многогранность нашей близости. Извиваюсь, то шепчу, то кричу его имя. Содрогаюсь, закатываю глаза, хватаю воздух, пока летаю от дикого удовольствия, и дрожу, когда он вторгается в меня.

Уже не больно. Хорошо. Стыдно признаться, но хочется больше, и, по-моему, я словно в бреду царапаю его спину и снова прошу дать мне больше, прошу не останавливаться. Я вообще теряю себя от его умелых ласк. Кажется, не осталось ни кусочка моего тела, которое он не полюбил.

Я взрываюсь, разлетаясь на тысячи осколков, теряя связь с реальностью, чувствуя только его тяжелое дыхание мне в шею и свое сумасшедшее сердце.

Закрываю глаза, поглаживаю его мокрую спину и целую мужа в висок. Хорошо. Это и правда самый лучший день в моей жизни. И я ни о чем не жалею.