7 глава. Рискнуть и не обжечься

Спустя три месяца.

– Как это дело закрывают? – вспыхиваю, гневно смотря на следователя. – Труп есть, а виновного нет?

– Это «глушняк». Никто никогда не найдет ни исполнителя, ни заказчика, если он есть. Мой совет – смирись. Я понимаю, больно, рана от потери еще свежа, но время лечит.

– Что? – мне жутко не хватает воздуха. Слышать формальные слова, сказанные лжеучастливым тоном, хочется в последнюю очередь. – Где ваше начальство? Я хочу поменять следователя. Вы ни черта ничего не делаете все эти три месяца! Просто протираете штаны на своем толстом заде! – меня несет на всех парах. Следователь, тучный мужчина, зад которого едва помещается на стуле, начинается злиться.

– Выход там! – еле сдерживаясь, указывают мне на дверь. – Вы сами выйдете или вам помочь? – иронично выгибает бровь. Меня взрывает. Оглядываю стол и от бессилия сношу все содержимое на нем на пол.

– Ты чокнутая? – следователь вскакивает на ноги. Даже резво для своего веса. – Ненормальная! Пошла вот малявка из кабинета, иначе найду повод, чтобы упечь тебя за решетку. Посидишь пару дней в «обезьяннике», глядишь, поймешь, как нужно себя вести со старшими!

Пинаю стол и напоследок награждаю следователя злым взглядом, ухожу. Идя по коридору, люди на пути шарахаются в сторону. Видимо от греха подальше.

– Рина! – меня кто-то хватает за локоть и разворачивает. Возмущения застывают на губах. Передо мной стоит Жека в форме. Как и Ромке, погоны к лицу. Мужественнее делают.

– Привет, – выдергиваю руку и заправляю волосы за ухо. Отвожу глаза в сторону, стараясь не встречаться с его внимательным взглядом.

После смерти Ромы Женя по умолчанию взял на себя право заботиться обо мне. Он показал мне, как и где и что оплачивать нужно за квартиру, прочие расходы, о которых я ни сном и духом. А зачем было думать, если за все отвечал старший брат. Помог разобраться с документами, занимался вместе со мной всякими бюрократической суетой. Он единственный из всех взрослых вокруг меня понял, что я не вывожу психологически все, что свалилось за последнее время. Нашел психолога, за ручку два раза в неделю водил, так как я была не в состоянии признаться в проблемах себе.

Когда я подала заявление на академический отпуск, в университете сначала удивись преподаватели, потом уже однокурсники. Оказывается, со стороны я производила впечатление, что все у меня в порядке, трагедия в семье никак сказалась на мне. Ошибочное впечатление. Каждую ночь я засыпала в слезах, снились мне кошмары, просыпалась с немым криком и потом до утра не смыкала глаз, прислушиваясь к шагам на лестничной площадке. Мне казалось, что за мной тоже придут. Не приходили.

– Что ты тут делаешь? – Жека склоняет голову набок, оглядывает меня с ног до головы. Мы не виделись неделю.

– Следователь вызвал.

– Ясно, – вздыхает и молчим. Меня подрываем выпалить ему в лицо все, что я думаю об их структуре, о том, как здесь работаю, но сдерживаюсь из последних сил. Не хочется с Жекой сейчас ругаться, да место не подходящее. И все же не выдерживаю.

– Почему никто не хочет работать по делу Ромы? Такое ощущение, что всем плевать, кто его убил, чем мой брат занимался последний год, – в мою сторону кидают странный взгляд. Догадываюсь, что Жека о чем-то умалчивает. Поджимаю губы, жду, когда он что-то мне ответит.

– Пойдем, покурим, – меня подхватывают под локоть и тянут. Я послушно иду, не сопротивляюсь. Приходим в курилку. Никого. Жека отпускает мою руку, достает сигареты и прикуривает. Выдыхает дым в сторону и смотрит на меня.

– Дело закроют. Нет доказательств.

– Но ты говорил, что Хаджаров виновен в смерти моего брата! Ты просто говорил или на чем-то основывался?

– Обвинять Жнеца может каждый. Да на него готовы любое дело повесить, лишь бы арестовать. Без существенных оснований мы не имеем право даже приблизиться к нему. Нам нужны доказательства. Не косвенные, а прямые.

– Неужели так сложно их найти?

– Представь себе, сложно, – Жека затягивается. – Это в фильмах раз-два и преступник на крючке. Есть только видео с регистратора.

– Видео? – я хватаюсь за сказанное, как за соломинку. – Почему следователь о нем не говорил? Что там? Там видно преступника? Его лицо?

– Нет. Там видно всего лишь мотоцикл. К сожалению, номера плохо просматриваются, а по модели искать – это как иголку в стоге сена.

– Но если перебрать сено, то можно найти эту гребенную иголку. Что за люди у вас работают, что не могут проверить информацию и схватить преступника!

– Ну, вот возьми и сама найди убийцу своего брата! – вспыхивает Жека, резко туша сигарету. – Думаешь все так просто? Да к Жнецу на кобыле не подъедешь. Нужно все продумать до мелочей, чтобы хоть на полметра к нему приблизиться. Идеально было внедриться в его шайку под прикрытием.

– Под прикрытием? – шестеренки в голове начинают активно работать. – Вам нужен человек, который не вызовет подозрений и будет возле него?

– Ты думаешь, что с ноги окажешься в окружении его приближенных? – иронический смешок звучит как обидный щелчок по носу. – Да там годами нужно доказывать свою преданность.

– Рома же годами возле него не ошивался, а видишь, Хаджаров на похороны пришел. Более того, он назвал его другом, близким человеком. Значит…

– Нет, Рина, – перебивает Жека. – Это опасно. Ты не понимаешь, во что хочешь ввязаться, – хватает меня за плечи, слегка встряхивает, строго смотря в глаза. – Не смей даже думать в его сторону, не то, что подходить. Ясно?

– Не могу тебе этого обещать. Мне необходимо найти убийцу своего брата, чтобы жить. Понимаешь?

Жека сглатывает, крепко сжимает мои плечи. По глазам вижу, что понимает, о чем я говорю, при этом все в нем сопротивляется моей идеи. Не потому что вредный, а потому что переживает. Я хоть сейчас на эмоциях, прекрасно осознаю, на что решаюсь. Это типа добровольно залезть в пасть к хищнику и не быть им сожранным.

***

Сказать себе, что смогу, не страшно сунуться к опасным людям – соврать себе. Страшно, конечно. Я уже полчаса ошиваюсь возле клуба. Хаджаров на месте. Его черный джип, в котором он приезжал на похороны, стоит напротив входа. На крыльце дежурят серьезные ребята в костюмах.

Кусаю губу, никак не решусь выйти из своего укрытия. Столько раз репетировала в голове встречу с Хаджаровым, что все должно быть как по нотам, но в итоге все наперекосяк. И все же больше тянуть времени нет. Дело о смерти брата вот-вот закроют, никто потом и не вспомнит, что нужно искать преступника. У меня не так уже много времени буквальном и переносном смысле. Все нужно делать с первого раза, как на чистовик.

Выплевываю жевачку, поправляю волосы и с полной уверенностью на лице при неуверенности внутри себя, шагаю к клубу. Ребятки меня сразу засекают, наблюдают за каждым моим шагом. Преграждают путь к двери.

– Я к боссу, – смотрю на ребят так, словно каждый божий день встречаюсь с Хаджаровым и имею права приходить без предупреждения и договоренности.

– У вас с ним назначена встреча?

Меня не спешат пропускать, более того, смотрят с сомнением. Вздыхаю, копошусь в сумочке, ищу визитку. Он ведь говорил, что я могу звонить по любому вопросу, если нужна помощь. Вот и настал такой момент. Нужно найти того, кто убил Рому и заказчика. Сомневаюсь, что исполнитель и тот, кто хотел смерти брата одно лицо.

К нам выходит мужчина. Я его видела на похоронах вместе с Хаджаровым. Он держался позади, как тень, при этом ни на шаг не отставал. Серый кардинал. Человек, у которого власти больше всего, который так же вершит судьбами людей, но при этом находится на ступень ниже Жнеца. Такие либо преданные псы, либо настоящие Иуды.

– По какому поводу вы пришли? – взгляд мужчины вызывает мурашки и нужно иметь силу духа, чтобы не струсить, когда до цели чуть-чуть.

– Назначено? – холодом обдает своим тоном.

– Нет, но у меня визитка, могу сейчас позвонить, – спешно начинаю рыться в сумочке. Сердце колотится в груди. Чувствую, как потеют ладошки. И как назло визитка не попадается на глаза.

– Не надо, – через время внезапно мне говорят.

Я поднимаю глаза, а мужчина прячет в карман телефон. Пока я тут переживала, мне разрешили войти. Не вошкаюсь на входе, решительно прохожу мимо охраны. Второй раз мне может так не фартануть. Немного замедляюсь, пропуская вперед «тень» Хаджарова, иду за ним. Мы проходим мимо зала, где люди отрываются поздно вечером, сейчас тут почти никого, кроме бармена и официантки, натирающей столы.

Длинный коридор. Я озираюсь по сторонам, понимая, что попала туда, куда простые смертные не имеют доступа. Меня просят кивком головы застыть на месте. Сопровождающий мужчина скрывается за темной дверью. Оглядываюсь назад. Сглатываю. Жутко. Жутко страшно. У меня трясутся не только руки, но и колени. Есть желание сбежать, но найти убийцу Ромы сильнее. Сбегу сейчас, буду всю жизнь мучить себя угрызениями совести, не смогу нормально жить и однажды просто сойду с ума.

– Мне заходить? – задаю вопрос вышедшему «серому кардиналу», но он проходит мимо меня.

Я смотрю ему в спину, пожимаю плечами, подхожу к двери, откуда он только что вышел. Не успеваю взяться за ручку, как передо мной неожиданно появляется девушка. Блондинка. С голубыми глазами. С пухлыми губами. Она настолько близко стоит, что я мысленно отмечаю, какая у нее безупречная кожа и ни грамма косметики. Натуральная красота. Неожиданно чувствую себя гадким утенком перед прекрасным лебедем.

– Потянуло на темненьких? – блондинка оглядывается через плечо на того, кто в кабинете. Я тоже на него смотрю. Хаджаров сидит в кресле, не спеша застегивает рубашку, прищурено на нас смотрит.

Чувствую, как кровь приливает к лицу. Оно горит. Не нужно иметь третий глаз во лбу, чтобы понять, чем эти двое только что занимались. Меня аж передергивает. Этого не видит девушка, но замечает Хаджаров.

– Иди, куда шла, – тихо приказывает блондинке. От его голоса мурашки по коже.

Она морщит свой красивый нос, окидывает меня ревнивым взглядом с ног до головы и выходит из кабинета. Я робко захожу. Дверь сама за мной закрывается. Медленно подхожу к столу, сконцентрировав свое внимание на ручке, лежащей на столе. Смелости поднять глаза и встретиться взглядами с Хаджаровым, нет. Все же понимаю, бояться значит заранее проиграть.

Вскидываю голову и встречаюсь с темными глазами. Стараясь не моргать, лезу в карман, достаю лист бумаги, разворачиваю его и кладу перед мужчиной. Он совершенно не меняется в лице, лишь мельком смотрит на лист. Ни удивление, ни раздражения. Ничего.

– Камера засняла мотоцикл, на котором приехал убийца моего брата. Это видно на фото. Конечно, лица этого ублюдка не видно. Он в шлеме. Вы на похоронах сказали, что я могу обратиться к вам за помощью, вы поможете, чем сможете. Вот я и прошу, помочь мне найти этого человека.

– А что наша доблестная полиция? – в уголках его губ мелькает насмешка, но исчезает быстро.

– Они закрывают дело из-за отсутствия улик и свидетелей. Называют дело «висяком». Вы же Рому назвали близким для вас человеком, вы тоже должны хотеть узнать кто убийца и отомстить.

– Люди умирают от других рук постоянно, – Хаджаров меняет положение тела в кресле, выглядит еще более расслабленным. – Но…. – внимательно смотрит мне в глаза. – Если я найду этого человека, что ты будешь делать?

– Что? – непонимающе моргаю.

– Найду убийцу, что будешь с ним делать?

– Ну…

– Сдашь полиции? На каком основании?

– Он же убийца.

– Без доказательств его ни в чем не обвинят.

– Если найдете убийцу, – мой голос дрожит от волнения. Я понимаю, к чему этот человек клонит. Закон не на моей стороне. – Я его убью! – запальчиво обещаю, дрожа всем телом.

Хаджаров усмехается, опускает взгляд. Он сидит в кресле действительно, как жнец, решающий сложную задачу над человечеством. Его совершенно не обескураживает мое обещание, будто подобное слышит очень часто от таких трепещущих девиц.

– Сама убьешь? – усмехается, медленно вставая с кресла.

Неспешно обходит стол, засунув руки в карманы брюк. Замирает напротив меня. Стоит так близко, что я чуть ли не теряю сознание от переизбытка чувств, которые он вызывает своим присутствием. Я даже толком не знаю, что внутри меня кипит. Там настоящая взрывная смесь.

– Убей меня, – вкрадчиво меня просит, гипнотизируя взглядом.

– Что?

– Убей меня. Представь, что я убийца твоего брата.

Он сумасшедший. Ненормальный. Разве такое можно говорить всерьез? Я изумленно смотрю на него снизу-вверх, совершенно не зная, как реагировать на подобное. У меня совсем нет опыта общения с такими странными людьми. Дергаюсь, когда Хаджаров хватает за запястье и дергает на себя.

– Я тебе даже облегчу задачу, – от его серьезности меня коробит. Я в ужасе смотрю на то, как со стола Хаджаров хватает нож с тонким лезвием и вкладывает в мою руку, направив острие себе в грудь.

– Ну же.… Режь меня, – его глаза завораживают своим бешенным блеском. Я дергаюсь, но он меня удерживает, напирая на нож. – Ну, давай, ты хочешь ведь отомстить за смерть брата!

Меня пугает происходящее. Я изо всех сил пытаюсь вывернуться, но мужская хватка сильнее. Он так крепко меня держит, что скорее всего завтра обнаружу синяки на запястье. Сильно дергает на себя, пытаюсь разжать пальцы, выронить этот злосчастный нож, который вот-вот проткнет Хаджарову грудь. Его взгляд прожигает меня. Удерживает мою руку с ножом, медленно его забирает и кидает обратно на стол.

Я облегченно выдыхаю. Кажется это своего рода проверка на вшивость. Пытаюсь отдышаться от пережитого, как внезапно получаю звонкую пощечину. Падаю не от силы удара, больше от неожиданности. Моя щека горит. Какой-то частью мозга понимаю для чего мне дали оплеуху, пытаются привести в чувство, отрезвить. И все же становится больше обидно. Изумленно смотрю на Хаджарова, который отворачивается к столу, берет со стола пачку сигарет, прикуривает.

– Повзрослей для мести, девочка, а пока беги в куклы играть. Уведи ее.

Приказ будто звучит в пустоту, но через мгновение в кабинет заходит тот самый мужчина, что привел меня. Он подхватывает под руки, не торопит, но выпроваживает меня. Я едва передвигаю ногами. Потерянно смотрю на всех встречавших нам по пути людей. Никто участливо не спрашивает, что со мной. Выйдя на улицу, удивленно вижу такси. Меня подводят к нему, усаживают и захлопывают дверь. Откидываю на спинку и прикрываю глаза. Это полное фиаско. Второго шанса встретиться с Хаджаровым у меня не будет. Придется как-то самостоятельно справляться. Но какой же он.… Даже слов нет, чтобы охарактеризовать.