Глава 22. Северский

Через два часа в просторной кухне стояли битком набитые провизией для выпечки пакеты из супермаркета.

Алекса сидела за столом, уплетала бургер и одновременно кормила мороженым Арагона, а ее отец сосредоточенно листал старую поваренную книгу, восемь лет пылившуюся на самой верхней полке за ненадобностью.

«Что это за премудрости такие – пироги готовить? Подумаешь, тесто вымесить и в духовку поставить! Ерунда!»

Через полтора часа из духовки спасали прилипший к противню бисквит с яблоками.

– Пап, с этим нас засмеют! – покачала головой дочь.

– Первый блин комом, а второй точно получится! – отскребая кусок пирога на пробу, браво произнес отец.

Попробовал и скривился: сыроват и кисловат!

Где-то под пачками муки, ванилина и разрыхлителя зазвонил его мобильник.

– Андрей, мы с Сережей едем! Вы готовы? Ресторан ждет! – весело сообщила в трубку Вероника.

– Мы никуда не идем! Веселитесь без нас. – Отряхивая руки от муки, Северский прижал телефон к уху плечом.

– Как – не едете?! А что случилось?

– Пирог случился!

– Какой пирог?

– Пока сырой! Проблема у нас, Вероника! Самая что ни на есть, семейная! Пирог надо на конкурс в школу испечь! Вот теперь тренируемся! Но пока ничего не выходит… Я думал, пироги легко печь, а оказалось – не очень!

– Ой… А что, без пирога никак нельзя?

– Никак! Иначе засмеют!

– А купить?

– Нельзя купить, надо самим испечь!

– Подожди, я Сереже сообщу, что вы с дочкой дома останетесь…

Некоторое время в трубке слышались приглушенные голоса, а потом Вероника вернулась в эфир.

– Андрей Викторович, мы скоро будем!

– В смысле – будете?

– Мы едем к вам на помощь!

– Что-то я не припомню, чтобы вы пироги печь умели, – насторожился Северский.

– Лично я, Андрей, только по шашлыку мастер, – заявил в трубку Поляков, – а Вероника – по пельменям из супермаркета! Но мы тебя в беде не бросим! Не по-семейному это… вот! Пиццу и пиво везем с собой! Жди!

… Пока Андрей загонял свою машину в гараж, Поляков и Вероника приняли вызов на себя. Под руководством Алексы с поварской книгой в руках они отчаянно замешивали новое тесто на пирог. Яблоки закончились на предыдущем шедевре выпечки, и в ход пошли бананы. И, вроде, все было хорошо: желтки соединялись с сахаром, ванилин и мука шли следом, порезанный Алексой банан уместился в тесто, как влитой. А вот на моменте «гасим соду» дело застопорилось. Уксуса и соды в доме не обнаружилось, а в девять часов вечера возле дома магазины уже не работали: в частном секторе они рано закрываются.

Поляков предложил вместо соды взять ванилин, а вместо уксуса плеснуть капельку спирта. Спирта в доме тоже не оказалось, зато обнаружилась подарочная бутылка гаванского рома. Поляков воспрянул духом и уже откупорил бутылку, как на кухню вернулся Северский и запретил лить алкоголь в пирог.

– Мы ведь не ромовую бабу печем! Мы для детей пирог выпекаем! – строго взглянул на Полякова он.

– Ну, не пропадать же такому хорошему продукту – Поляков с огорчением понюхал ароматную коричневую жидкость в стакане и без зазрения совести опрокинул ее в себя.

– Шикарная вещь! – с восторгом произнес он и придвинул бутылку подарочного виски к себе поближе.

Вероника была мастером исключительно по готовке пельменей и чебупелей из супермаркета, но и тут внесла свое веское слово. Она вспомнила, что ее мама и бабушка никогда не гасили соду в уксусе, а пироги все равно получались отменные. Правда, дрожжевые, а в этом тесте дрожжи почему-то не значились.

– Может, надо было дрожжи добавить? – отнимая у Полякова бутылку рома, предположила она.

– Какие дрожжи, Вероника?! Кто дрожжи в бисквитное тесто добавляет?! – прихлебывая вторую порцию рома из мерного стакана, насмешливо поинтересовался Поляков.

Опасаясь, как бы ее банановый пирог не превратился в ромовый потоп, Алекса забралась на табурет и прокричала:

– Давайте уже без соды его печь!

На том и порешили. Вылили тесто в форму и поставили в духовку.

– Ну-с, за шедевр кулинарного искусства! – Поляков приподнял подозрительно полный стакан с гаванским ромом.

– А пока пирог будет готовиться, можно поужинать пиццей! Она уже остыла, наверное… – предложила Вероника.

– Как по мне, идея отличная! – Поляков уже подсаживался к столу. – Хотя шашлык был бы намного лучше. Жаль, что мы в ресторан не поехали!

– Тогда, может, на выходных? – предложила Вероника.

– Посмотрим, что там у нас на выходных высветится! – отмахнулся Андрей: в отличие от веселого Сереги и оптимистично настроенной Вероники ему пирог совсем не нравился. Куда там тягаться с председательшей родкомитета? Она, поди, с пеленок пироги печет!

Пока все вчетвером уминали пиццу, пирог испекся, только не поднялся. Тесто и бананы расплющило по поверхности формы, и получилось совсем не красиво.

– Зато вкусно как! – разрезая тонкий банановый пирог на куски, восхищалась Вероника. – М-м-м, пальчики оближешь!

– Может, и оближешь, – расстроилась Алекса. – Да только такую выпечку на конкурс не возьмут.

– А мы ее сгущенкой зальем! – запыхтел раскрасневшийся от рома Поляков.

– Крестный, ты, конечно, очень хороший, но боюсь, сгущенка только все испортит, – печально покачала головой Аля.

– Ладно, сколько у нас еще времени до конкурса? – нахмурился Северский.

– Конкурс в следующую пятницу.

– Времени навалом! Завтра снова будем репетировать!

Когда кухня была убрана, а гости разъехались по домам, время на часах уже перевалило за десять вечера. Алекса заснула в своей комнате сразу после того, как приняла ванну, а Андрею все не спалось. Дневные заботы отошли на задний план, и его мысли вернулись к тому месту, на котором ранним утром оборвался приятный сон.

«Даже во сне Злата продинамила меня с чаем!» – фыркнул он. Улегся на кровати и взял в руки мобильный. А что, если ей сообщение отправить? Узнать, как дела, например? Не спит же она в одиннадцать часов вечера?

«На чай напроситься… скажем, завтра!» – мелькнуло заветное.

Улыбнувшись своим мыслям, Северский напечатал Злате сообщение:

«Приветствую!»

Отправил и застопорился. Глупо как-то звучит это: «Приветствую!». Что дальше-то писать?! Хотел уже отправленное сообщение удалить, как вдруг Злата неожиданно ответила:

«Добрый вечер!»

И тоже в ожидании перестала печатать дальше.

«Чем занимаешься?» – чувствуя, как поднимается настроение, написал Северский.

«Не тем, чем хотелось бы. Доклад на городскую конференцию готовлю. А ты?»

«Ты» Северскому очень понравилось. Ведь «ты» намного приятнее, чем гадкое «вы» и «Андрей Викторович».

«О тебе думаю», – с улыбкой признался он.

«Очень приятно!»

«Ты мое сообщение с приглашением в кино получила? Вижу, что получила. А ответ не прислала».

«В женщине должна быть маленькая интрига».

«А мужчине тогда, что делать? Билеты в кино куплены, приглашение выслано, а ответа так и нет».

«Ну, может, я до сих пор думаю над твоим приглашением».

«А что за конференция?»

«Не спрашивай! Даже думать об этом не хочу!»

«А чем бы тебе хотелось заняться вместо подготовки?»

«Не знаю. Отправилась бы на кухню и приготовила чай».

«Я тоже хочу к тебе на чай! – взбудоражился он. — У меня и пирог есть. Банановый! Правда, собственного производства, поэтому немного бракованный».

«Так приезжай на часик».

«Я же приеду!» – опешил Северский. Даже глазам своим не поверил, перечитал еще раз заветное «Так приезжай на часик».

«Пирог не забудь захватить. Квартира сто пять».

«Уже заказываю такси!»

С такой скоростью Андрей еще никогда не собирался! Он вызвал такси. Натянул джинсы, светлый джемпер, захватил ключи от машины, барсетку и выгрузил в контейнер остатки экспериментального пирога, в который так и не добавили ром. Тихо заглянул в комнату дочки. Та безмятежно спала – уморилась, бедняжка. Кулинария для неподготовленных – то еще испытание! Вот только у Андрея усталость как рукой сняло. В груди все ликовало: надо же, Злата его сама на чай позвала!

Убедившись, что Алекса безмятежно спит под охраной Арагона и камер видеонаблюдения от охранного агентства «Сармат», Северский на цыпочках прокрался к выходу.

Он запер дверь на все замки и утонул в ночной прохладе. Весенняя ночь предстала перед ним во всем своем очаровании. Ах, как же пахли распустившиеся цветы на деревьях! Как ворковали невидимые ночные птицы! Как ярко сияли звезды на ночном небе!

«Когда я в последний раз на улицу весенней ночью выходил? – размышлял Северский. – Вот так! Живешь, живешь в заботах, а такая красота мимо проходит!»

Заметив мигнувшие фары прибывшего такси, он заторопился к машине.

Вспомнив, что через два квартала от дома у остановки есть цветочный ларек, который работает допоздна, попросил таксиста притормозить.

В такой поздний час цветочник уже собирался уходить, но согласился продать Андрею букет роз.

– Как раз остался последний на сегодня! Вашей даме понравится! – улыбнулся он и указал на небольшой насыщенный монобукет из крупных бутонов розовых роз, упакованных в несколько слоев плотной бумаги.

– Какая красота! – восхитился Северский.

Расплатившись на кассе, он забрал букет и снова нырнул на заднее сиденье такси.

Он ехал к Злате на чашечку чая со своим неудачным банановым пирогом и очаровательным букетом.

Заплатив по счетчику таксисту, Андрей вышел у подъезда многоэтажки, в которой жила его заноза, и уверенно отправился на третий этаж, в квартиру сто пять. В пролете между вторым и третьим этажом он вдруг вспомнил, что у него совсем вылетела из головы еще одна важная вещица, которую берут с собой на чаепитие настоящие мужчины, дабы не рисковать.

«Ну, елки зеленые! – расстроился Андрей. – Так ведь дальше чая дело не зайдет!»

Но делать было нечего: аптеки уже закрылись, а времени оставалось в обрез.

«Будем импровизировать», – выдохнул он и остановился у заветной двери под номером сто пять.