Глава 11 Марина

Следующее утро началось с хаоса. Коробки громоздились в прихожей, мебель была частично разобрана.

— Ну что, мелкая, готова к новой жизни? – усмехнулся брат, заклеивая очередную коробку.

И тут раздался звонок в дверь. Я открыла и чуть не вздрогнула. На пороге стоял Даня.

— Привет, – сказал он, чуть улыбнувшись. – Матвей звонил, сказал, нужна помощь с подъёмом. Я же обещал, если что.

Мои щёки вспыхнули. Брат, оказывается, всё продумал! Но спорить было поздно.

— Даня, ты наш спаситель! – воскликнул Матвей, хлопая его по плечу. – Мы тут с этим диваном уже полчаса мучаемся.

Даня тут же включился в работу. Он был невероятно силён и организован. Казалось, он заранее знал, что и куда нести, как поднять, чтобы не повредить стены. Он руководил процессом, отдавая чёткие указания нам с братом. Мы таскали, двигали, расставляли.К середине дня, когда большая часть вещей уже была внутри, и мы приступили к распаковке самого необходимого, раздался резкий звонок телефона.

Матвей, высыпавший из коробки пригоршню подушек, недовольно буркнул:

— Кого там ещё несет?! – Он достал телефон и приложил к уху.

— Алло? Мира! Что?! Сейчас? – Его лицо вытянулось, а голос стал взволнованным. – Блин, народ, я дико извиняюсь! – Он опустил телефон, глядя на нас. – Форс-мажор! Мира что-то там напутала с расписанием, а ей срочно нужна машина и... в общем, надо ехать!

Он посмотрел на Даню, словно ища подтверждения или разрешения.

— Даня, ты же справишься? Тут осталось-то немного.

Даня спокойно кивнул, не отрываясь от распаковки коробки с посудой.

— Езжай. Мы тут сами разберёмся.

— Марин, извини! – Матвей уже на ходу схватил ключи с тумбочки и помчался к выходу. – Я потом позвоню!

Дверь за ним хлопнула, оставляя за собой непривычную тишину. Шумный фон музыки затих, и теперь единственными звуками были наши собственные вздохи и шорох разрываемого скотча. Воздух вмиг стал густым, наэлектризованным. Я вдруг остро осознала, что мы остались одни. В этой новой, пока ещё чужой квартире. Вдвоём.

Даня выпрямился, потянулся, разминая плечи. Его глаза, уставшие, но такие проницательные, скользнули с моих глаз на губы. Я невольно сглотнула.

— Ну что, Марин, – голос его был чуть хриплым от усилий, но взгляд оставался таким же прямым. – Осталось дело за малым. Только мы и эти горы коробок.

Я поспешно отвернулась, взяв в руки первое, что попалось – рулон стретч-пленки. Надо же что-то делать.

— Да, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Надо бы начать с самых больших. И те, что с книгами, пожалуй.

Даня не ответил сразу. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Помедлив секунду, он подошел к стене из картонных кубов, молча, но уверенно подхватил самую массивную коробку, ту, что была помечена как "посуда". — Эти, значит? – его голос был глубже обычного, почти бархатным.

Мы снова погрузились в работу. Но если до этого мы втроём были одной слаженной командой, то теперь каждый жест, каждое движение ощущалось по-другому. Мы перемещались по квартире, обходя друг друга, наши пути порой пересекались так близко, что я чувствовала тепло его тела, слышала его размеренное дыхание. Сердце то и дело пропускало удар, а руки начинали дрожать, когда наши пальцы случайно касались края одной и той же коробки, или когда он, проходя мимо, случайно задевал меня локтем.

В какой-то момент я пыталась поднять большую коробку с кухонной утварью, которая никак не поддавалась. Я кряхтела, пытаясь поддеть её с пола, но она была слишком объёмной. Внезапно его руки легли поверх моих, крепко, но мягко. Его широкая ладонь полностью накрыла мою, пальцы слегка коснулись тыльной стороны моей кисти. От этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки. Я замерла, с трудом дыша. Его лицо оказалось совсем близко к моему, когда он склонился, чтобы помочь. Я могла видеть россыпь золотистых волосков на его предплечьях, тень от длинных ресниц на щеке.

— Вот так, – прошептал он, и его голос словно прошёлся по нервным окончаниям. Коробка легко поднялась. Он не убрал руки сразу, задержал их, продолжая ощущать мои пальцы под своими. Поднял глаза. Наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то знакомое и одновременно новое – глубину, легкую задумчивость и... вопрос. Он не отводил глаз, а я не могла отвести своих. Время словно остановилось.

Воздух между нами стал ещё гуще. Я почувствовала, как моё лицо снова вспыхивает. Он медленно отпустил мои руки, но его взгляд остался прикован ко мне.

— Устала? – тихо спросил он.

— Есть немного, – выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более буднично, но он, кажется, все равно предательски дрогнул. Я тут же потянулась за следующей коробкой, чтобы занять руки, лишь бы не смотреть в его глаза. – Переезды – это всегда такой ад.

Он не отступил. Я почувствовала, как он подошел ближе, совсем рядом. Могла почти ощутить тепло его тела.

Я резко повернулась, и наши лица оказались на опасном расстоянии. Его глаза, такие близкие, внимательные, почти обжигали.

— И что ты ожидал? – мой тон был чуть резче, чем я планировала. – Что я развалюсь тут же, едва подняв первый стул? Я же не из хрусталя, знаешь ли.

Его губы тронула легкая улыбка, а взгляд опустился к моим губам, задержавшись там на мгновение, прежде чем снова вернуться к глазам. — Нет. Просто… ты изменилась. Стала… самостоятельнее. И взрослее. Лондон пошел тебе на пользу, – его голос был низким, почти мурлыкающим. Он говорил медленно, словно каждое слово взвешивал.

Я почувствовала, как румянец снова заливает мои щёки. Изменилась. Он так просто это произнес, словно это не он был одной из главных причин моих попыток изменить себя. — Ну, а ты не изменился, – пробормотала я, тут же пожалев об этом. Слишком личный ответ.

Его улыбка стала шире. — Неужели? Думаешь? – Он сделал еще один шаг, и теперь между нами было всего ничего. – Может быть, только кажется.

Мы стояли так какое-то время, окруженные коробками, в этом странном пузыре напряжения. Воздух звенел. — Надо бы продолжать, – я наконец разорвала тишину, сделав шаг назад, к горе неразобранных вещей. – А то так до вечера будем тут стоять.

— Как ты жила всё это время, Марин? После того, как уехала? Что там было, в этом твоем Лондоне?

— Нормально, – ответила я.

– А ты… – Я запнулась, взгляд мой невольно скользнул к двери, за которой только что скрылся Матвей. – А ты как? Как давно ты знаешь Аню?

Его глаза чуть прищурились.

— Аня? – повторил он, будто пробуя это имя на вкус. – Давно? Нет, Марин, не давно. Откуда ты вообще ее знаешь?

Я пожала плечами, пытаясь изобразить равнодушие, которое совершенно не чувствовала.

— Вместе учились в школе. Давно.

Он сделал шаг назад, скрестил руки на груди, и его взгляд стал почти изучающим. В его голосе зазвучали шутливые нотки, но глаза оставались серьезными.

– А у тебя? Есть кто-то? Парень? Завела там, в своем Лондоне, какого-нибудь высокомерного британца с идеальным выговором?

закусила губу, обдумывая ответ. Сказать правду? Или попытаться сохранить лицо? В конце концов, какая разница.

— Нет, – тихо выдохнула я. – Не было. Никого серьезного. Так, пара свиданий, которые ни к чему не привели. Мне не до этого было.

Мой телефон, лежащий на коробке рядом, завибрировал. Затем экран ожил, освещая тусклое пространство комнаты. Видеозвонок. «Julian», – высветилось имя, и небольшая фотография улыбающегося парня с каштановыми волосами и слишком, как мне показалось в этот момент, самодовольной улыбкой.

Мое сердце пропустило удар. Нет, только не сейчас! Я потянулась к телефону, чтобы сбросить, но, словно по закону подлости, неловко задела экран, и вызов принял.

Лицо Джулиана заполнило экран. — Marin, darling! – раздался из динамика его характерный акцент, слишком бодрый для этой ситуации. – Ты уже на месте? Я тут подумал, что ты, должно быть, уже скучаешь по нашему лондонскому смогу!

В этот момент Даня, который долю секунды назад был так близко, резко отстранился. Улыбка на губах исчезла. Взгляд его, полный секунду назад тепла, мгновенно стал холодным и изучающим, уставившись на экран моего телефона. Губы его сжались в тонкую линию.

— Джулиан! – выдохнула я, пытаясь перебить его. – Я перезвоню! – Я судорожно нажала кнопку сброса, экран погас.

Тишина, наступившая после звонка, была оглушительной. Даня стоял в паре шагов от меня, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым.

— Друг из Лондона? — спок

ойно, но с оттенком льда в голосе спросил он, не отрывая взгляда от меня.