Глава 14 Марина

— Ничего, — посмотрев на растерянную Аню, я вышла из балкона .

Я подошла к столику с напитками, где в ряд стояли бутылки с чем-то покрепче сока. Я оглянулась на всех танцующих и мне так же захотелось веселиться. Отключить голову. Хотя бы сегодня.

Я протянула руку к бутылке с джином, но меня опередили.

— Позволь, красавица, — промурлыкал рядом голос темноволосого парня. Он материализовался из ниоткуда, как джинн из бутылки. Он быстро плеснул в пустой стакан что-то из нескольких бутылок, добавил льда и протянул мне. — Фирменный коктейль. Лечит душевные раны.

Я обернулась. Рядом стоял незнакомый парень. Высокий, темноволосый, с пронзительными темными глазами и дерзкой усмешкой. Он был одет в простую черную футболку, которая выгодно подчеркивала его спортивную фигуру. Он не был похож на остальных гостей, в нем было что-то дикое и притягательное.

— С чего ты взял, что мне нужно лечить душевные раны?

Я взяла стакан и посмотрела ему в глаза. В его взгляде не было навязчивости Абрамова, только прямой, уверенный интерес и вызов. Я приняла этот вызов. Я сделала большой глоток. Крепкий, горьковатый вкус джина обжег горло. То, что нужно.

В этот момент в зал вернулись Аня и Даня. Словно по заказу, диджей сменил ритмичный трек на медленную, тягучую балладу. Медляк.

Даня подошел к Ане. Он что-то сказал ей, она коротко кивнула. Он положил руки ей на талию, она — ему на плечи, и они вышли в центр комнаты.

Я отвернулась, встречаясь взглядом с моим новым знакомым.

— Похоже, твои друзья заняты, — усмехнулся он. — А этот трек слишком хорош, чтобы его пропустить.

Он не спрашивал разрешения. Он просто взял мою свободную руку и повел меня в гущу танцующих. Но вместо того чтобы прижаться ко мне, как все, он остановился на приличном расстоянии и начал двигаться в такт, глядя мне прямо в глаза, словно мы были одни в этой комнате.

Я чувствовала, как коктейль потихоньку ударяет мне в голову. Острые углы реальности начали сглаживаться, боль уступала место приятному, вязкому туману. Музыка обволакивала, а его уверенный взгляд действовал лучше любого алкоголя.

Я улыбнулась ему первой по-настоящему дерзкой улыбкой за весь вечер. Я сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию, и положила руки ему на плечи. Я краем глаза посмотрела танцующих Даню и Аню. Я чувствовала на себе его тяжелый, прожигающий взгляд. Но мне было все равно.

Темноволосый парень, кажется, только этого и ждал. Он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались веселые морщинки.

— Вот это другое дело, — проговорил он, и его рука уверенно легла на мою талию.

В этот самый момент медленная песня затихла, и ее сменил упругий, заводной бит, от которого ноги сами пустились в пляс. Мы не пропустили ни секунды. Парень, которого, как я мимоходом услышала, кто-то назвал Алексом, оказался великолепным танцором. Он не пытался неуклюже прижиматься ко мне. Он вел в танце — легко, дерзко, задавая ритм, закручивая меня в пируэтах, от которых захватывало дух.

Я смеялась, запрокидывая голову. Алкоголь и адреналин пели в моей крови триумфальный гимн. Каждый раз, когда Алекс кружил меня, я видела мир смазанными цветными пятнами: вот диско-шар, вот смеющиеся лица, вот… застывшая фигура Даниила у стены. Их танец с Аней давно закончился. Он просто стоял и смотрел. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым, но он больше не вызывал боли. Наоборот, он подливал масла в огонь моего безрассудного веселья.

Я была не той Мариной. В этот момент, в свете цветных огней, я была кем-то другим — яркой, желанной, свободной. Аоекс притянул меня к себе в конце особенно быстрого такта, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Его дыхание было горячим, а в темных глазах плясали черти.

— Ты огонь, — выдохнул он мне прямо в губы.

И именно в этот момент меня с силой дернули назад.

Веселый туман в голове на секунду рассеялся от шока. Передо мной стоял Даня. Его лицо было искажено яростью, такой неприкрытой и первобытной, что стало страшно.

— Эй, полегче, парень, — Алекс сделал шаг вперед, его расслабленность мгновенно испарилась.

— Это не твое дело, — прорычал Даня, не сводя с него глаз, но вся его ярость была направлена на меня. Он схватил меня за запястье. Его пальцы сжимались, как стальные тиски. — Хватит. Ты едешь домой.

— Я никуда с тобой не пойду! — выкрикнула я, пытаясь вырвать руку. Пьяное упрямство смешалось с обидой. — Отпусти! Кто ты такой, чтобы мне указывать?

Мои слова его не остановили. Он просто проигнорировал их, так же как и удивленные взгляды окружающих.

Затем он бросил короткую, властную команду через плечо: — Аня, за мной.

И, не дожидаясь ничьей реакции, он вцепился в мое запястье и поволок меня к выходу сквозь ошарашенную толпу. — Отпусти! — кричала я, но слова тонули в музыке и пьяном тумане в моей голове. — Я никуда не пойду!

Его это не волновало. Он тащил меня, как неодушевленный предмет. Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда он вытолкал меня на улицу и потащил к своей машине. Я почти ничего не помню о том, как мы ехали. Голова кружилась, мир превратился в смазанную полосу огней. Я откинулась на сиденье, чувствуя, как меня уносит в вязкую, тяжелую дремоту.

Проснулась я от дуновения прохладного ночного ветра по лицу. Я не сидела в машине. Я была на руках у Даниила. Он нес меня от машины к подъезду. Я приоткрыла глаза и увидела в свете фар силуэт Ани, оставшейся сидеть на переднем сиденье. Она не вышла. Просто смотрела перед собой, как застывшая статуя.

Дверь подъезда пискнула, и мы оказались в тишине. Он не поставил меня на ноги. Так и донес до лифта, нажал на кнопку вызова и, только когда двери открылись, осторожно опустил меня на пол, продолжая крепко придерживать за плечи, чтобы я не упала.

Двери закрылись, отрезая нас от всего мира. Лифт медленно пополз вверх. В маленькой кабине было слишком тихо. Слышался только гул механизма и наше сбившееся дыхание. Я прислонилась затылком к холодной стене, мир все еще плыл перед глазами. От Даниила едва уловимым ароматом его парфюма. Я подняла на него тяжелый взгляд. Он не смотрел на меня, его челюсти были плотно сжаты, а взгляд устремлен на цифры, меняющиеся над дверью. Он был похож на натянутую до предела струну.

Наконец лифт остановился. Он вывел меня на площадку, без слов достал из моего кармана ключи и открыл дверь. В квартире он довел меня до гостиной и аккуратно усадил на диван. Тишина давила.

Я смотрела на него снизу вверх. Злость начала уступать место пьяной обиде. — Ну и зачем ты меня привез? — мой голос был хриплым и капризным. — Я хотела танцевать.

Он резко обернулся. В его глазах все еще полыхала ярость. — Танцевать? Ты хоть знаешь, с кем ты там танцевала?

Вопрос застал меня врасплох. — Какая разница? Он был… веселый.

— Это Алекс. У него репутация хуже, чем у Абрамова, только он это лучше скрывает. Думаешь, он бы просто проводил тебя домой после танцев?

Я молчала, переваривая его слова. Туман в голове немного рассеялся, оставляя неприятный осадок страха. Он смотрел на меня, и ярость в его взгляде медленно сменилась чем-то другим — тяжелой, мрачной усталостью.

Я сглотнула. — И что? — прошептала я, задавая вопрос, который мучил меня больше всего. — И что ты со мной возишься? Аня… она ждет в машине.

Он на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами. Потом открыл и посмотрел на меня в упор. Взгляд был прямой и жесткий.

— Ты сестра моего друга, — отрезал он, и каждое слово звучало как приговор. — Как я могу тебя оставить в таком состоянии?

Сестра твоего друга?

Слово за словом, его фраза упала в оглушительную тишину комнаты. Она не успокоила меня. Она взорвалась внутри, как осколочная граната, раня каждым своим обломком. Сестра друга.

Алкоголь, смешанный с унижением, дал мне силы. Я медленно поднялась с дивана, качнувшись, но устояв на ногах. Я сделала шаг к нему.

Его желваки снова заходили под кожей.

— Так дело в моем брате? — я сделала последний шаг и теперь стояла прямо перед ним, задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Или в том, что тот парень посмел ко мне прикоснуться? В том, что я танцевала… но не с тобой?

Это было прямое попадание. Я видела, как что-то в его глазах треснуло.

— Замолчи, Марина, — его голос сорвался на рык. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— А то что? — прошептала я, бросая вызов. — Снова схватишь меня и куда-нибудь утащишь? Будешь решать за меня, что мне делать и с кем мне быть?

Он не ответил. Вместо этого он сделал то, чего я боялась и хотела больше всего на свете.

Он подался вперед, одной рукой схватил меня за затылок, запуская пальцы в волосы, а другой обхватил за талию, рывком прижимая к себе. Это не было нежно. Это было жестоко, требовательно, отчаянно. Его губы впились в мои — это был не поцелуй, а шторм. Поцелуй-наказание, поцелуй-признание. В нем была вся его ярость на Алекса, вся ревность, которую он так старательно скрывал, все то невысказанное напряжение, что висело между нами неделями.

На мгновение я замерла от шока, а потом ответила ему с такой же яростью, с такой же голодной безысходностью. Я вцепилась в его плечи, отвечая на его грубость своей болью, на его напор — своим отчаянием. Это было неправильно. Катастрофически, разрушительно неправильно. И в то же время это было единственное настоящее, что случилось за весь этот лживый вечер.

Так же внезапно, как он начал, он разорвал поцелуй. Он оттолкнул меня от себя, но не грубо, а словно обжегшись. Он тяжело дышал, глядя на меня широко раскрытыми, безумными глазами. Его губы были красными, мои — горели огнем.

— Что мы делаем… — прохрипел он, но это был не вопрос, а констатация факта. Констатация катастрофы.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и вылетел из моей квартиры. Хлопок входной двери прозвучал как выстрел.

Я осталась стоять посреди гостиной, шатаясь. Я медленно коснулась пальцами своих губ. Они все еще горели от его поцелуя.

Алкоголь испарился без следа. В голове было страшно и оглушительно ясно. Там, внизу, в машине его ждала Аня. А я только что позволила ему сжечь дотла все мосты. И, что самое страшное, — я сама поднесла спичку.