Глава 14

Родители укатили с ночёвкой на день рождения к бабушке по папиной линии, обещали вернуться только следующим вечером. Лиза с ними не поехала, поздравила именинницу по телефону. С Машей она тоже пообщалась, сначала в универе, потом – в кафешке, и даже сейчас – онлайн. Правда немного. Ведь если болтать слишком долго, вдруг это покажется подозрительным. У Лизы же Алик имеется, с которым она в основном и проводит вечера. Ну, согласно легенде.

Но, скорее всего, у Алика действительно девушка есть – Лиза почти уверена – и именно из-за того он часто подвозит их с Ником до дома, а потом куда-то срывается. Наверняка ведь к ней. Только по-прежнему непонятно, зачем делать из её личности тайну?

Или дело не в тайне? Просто не тащить же любимую девушку специально в универ, чтобы озабоченные поклонницы увидели – он точно занят. А с Лизой удобно: ничего специально делать не надо, просто подвезти – всё равно же по дороге – время от времени пообедать вместе в большой перерыв да раз в неделю просто так помаячить рядом. Никому же не придёт в голову специально их выслеживать, дабы убедиться, что они действительно встречаются, проводят время вместе. Ну, по крайней мере, хочется надеяться, что таких одержимых сумасшедших точно нет.

Так-то в принципе Лизе изображать с ним любовь тоже не особо в тягость. Даже подруга уже почти не спрашивает, что у них да как. Новизна прошла, а Пожарский и её частенько подвозит, и в кафешках они все вместе сидят, поэтому в реальности отношений Маша не сомневается, и остальным может подтвердить. Единственная проблема как раз в этом – не погулять с ней лишний раз вечером и в выходные. Странно ведь – проводить слишком много времени с подругой, когда у тебя есть парень. И слишком много в сети болтать тоже странно. Что это за любовь, если свободное время трындишь в чатах и личных беседах?

Конечно, сидеть дома летом было бы обидно. Но сейчас в самый разгар осени, когда на улице в основном промозглая сырость и слякоть, подобные моменты гораздо легче переживаешь. К тому же всегда можно киношку в инете посмотреть.

В последнее время Лизу тянуло на душевно-романтичное, пусть даже с драмой. Она и сейчас собиралась найти что-нибудь подходящее. Из новенького. Или лучше, наоборот, из старенького, проверенного, не раз уже просмотренного, о чём знаешь, что оно точно попадёт в настроение. Она устроилась на кровати, подложив под спину подушку, на другую поставила ноутбук, сначала по привычке нацепила наушники, потом вспомнила, что дома одна, но толком посмотреть ничего не успела – мобильник зазвонил.

– Ли-и-избе-ет! – дольше обычного протянул Алик, чуть ли не пропел. – Ты сейчас где? Дома?

– Дома, да.

– Люблю тебя, Лизбет. Вот ты всегда на месте. Ты просто чудо. Я тебя обожаю.

И что всё это значит? Его там какой-то слишком няшный щеночек укусил, что все эти вдохновенно-пламенные признания полезли из него в десятикратном количестве. Ну, не серьёзно же он?

– А можешь прийти? – опять протянул Алик, на этот раз просительно-жалобно.

– Куда?

– Ко мне, конечно, – пояснил он. – Я по-прежнему тут, этажом выше. – И снова жалостливо завёл, хотя она и пыталась ещё отказаться: – Ну, Лизбет, ну пожа-а-алуйста. Ну будь человеком. Ли-избе-ет! Ты ведь не допустишь, чтобы я сдох в одиночестве?

Да что у него там стряслось? Обычно он такой позитивный, а если ноет, то чисто в шутку. Но сейчас как-то чересчур.

– Ну, Лизбет.

– Хорошо. Сейчас приду.

– Я жду, – откликнулся Алик, весьма проникновенно. – Очень жду. Вот прямо у двери.

– Сейчас приду, – повторила Лиза, прежде чем отключиться.

Она и правда начала беспокоиться, хотя и какого-нибудь розыгрыша целиком не исключала. Специально переодеваться по случаю визита не стала, хотя зачем-то сменила тапочки на кроссы, вышла на лестничную клетку, поднялась на один этаж.

Дверь нужной квартиры не только оказалась не заперта, но даже ещё и приоткрыта, а Пожарский торчал в прихожей. Лиза действительно наткнулась на него, как только вошла.

– О-о-о Лизбет! – увидев её, воскликнул Алик, заулыбался широко и радостно, оттолкнулся от стенки, которую подпирал спиной, шагнул навстречу. – Вот ты – настоящий друг. Не то что этот тварина. Даже дозвониться до него не могу. Тупо не отвечает. Вот же скот.

Это он про Ника?

– Ли-избет, – в который раз пропел Пожарский почти уже у самого уха, качнулся, оказался совсем уж близко, и Лиза отступила.

Няшные щеночки вовсе ни при чём, никто его не кусал, и, наверное, уже по интонациям в телефоне можно было определить, просто она и предположить не могла.

– Ты напился что ли?

– Ну да, – невозмутимо подтвердил Алик, тоже отступил, упёрся рукой в дверь, и та захлопнулась, а он опять покачнулся, но удержался. – А нельзя? – И тут же страдальчески выгнул брови. – У меня, может, причина уважительная. – Добавил упавшим голосом. – Страшное горе.

– Что случилось? – по-настоящему встревожилась Лиза, даже испугалась немножко.

Пожарский шмыгнул носом, отвёл взгляд в сторону, сообщил патетично:

– Бросили меня.

О господи! А она уже столько всего напридумывать успела. Хотя и сейчас, возможно, не так поняла.

– Кто?

– Не скажу, – мрачно заявил Алик. – Тайна.

Значит, всё-таки та неизвестная девушка. Конечно, трагедия, но не настолько масштабная, чтобы называть её страшным горем. А в случае с Пожарским вообще не слишком-то верится, что из-за подобного он способен настолько сильно переживать – напиться и вот так стенать. А ещё жутко хочется узнать, кто она.

– Почему тайна-то?

– Да потому что! – возопил Алик. – Лизбет, ты чё, не понимаешь? Меня и бросили? Хрень какая. Ты в подобное можешь поверить?

– Не знаю, – Лиза пожала плечами. – Наверное, со всеми такое случается.

– Я – не все, – категорично отрезал Пожарский, надулся обиженно, но быстро сменил интонации. – Ладно, пошли. Чего тут стоять? – глянул в сторону кухни, но почти сразу передумал. – Не, лучше туда. – Подошёл к двери в комнату, распахнул, повторил: – Проходи.

И сам ввалился первым, потом развернулся, оглянулся через порог и, увидев, что она застыла в раздумье, протянул обиженно, совсем как ребёнок, наморщившись и опять надув губы.

– Ну ты чего, Лизбет? Ну, проходи. Тут хоть сесть есть куда. А стоять я сейчас не могу. Тяжело. Ты ж понимаешь. Мне вообще тяжело. Хре-но-во, – пояснил он, чётко разделив по слогам, уставился в глаза. – А ты тоже хочешь меня бросить, да?

И, не дождавшись ответа, прошёл вглубь комнаты, плюхнулся на кровать, кажется действительно не в силах больше стоять. Наклонился вперёд, упёрся в колени локтями, обхватил ладонями голову и исподлобья снова уставился на Лизу.

– Вот неужели тебе меня не жалко? Нисколечко не жалко? Я такое дерьмо?

Ну вот что с ним делать? Заверить, что нет, не дерьмо, но это и само собой понятно. Зачем отвечать на подобные вопросы? Но настолько непривычно видеть вечно сияющего, всеми бесконечно любимого, включая его самого, Алика Пожарского вот таким – подавленным, пьяным, страдающим – что даже слегка не по себе. И жалко его, действительно жалко.

Лиза приблизилась, хотела сказать что-то успокаивающее, но только успела произнести:

– Ты…

Алик ухватил её за руку, потянул вниз.

– Садись. Лизбет, ну садись, – произнёс чуть ли не умоляюще, с надеждой заглянул в глаза. – Пожалуйста. Мне надо, чтобы кто-то рядом был. Ну, вот такой я.