Глава 46

Ну почему всегда столько условностей и смыслов? Почему у них никогда не получается понятно и просто, даже в обычных дружеских отношениях. Вот с Владом действительно ничего сложного, всё предельно прозрачно – он добрый, весёлый, милый, с ним хорошо – разве за исключением одного: в последнее время из-за его посменной работы и её долгого сидения в офисе, даже живя вместе, они видятся и взаимодействуют гораздо реже, чем раньше.

Именно поэтому Лиза и решила сегодня не сидеть целый день в офисе. Если что, поработает дома, но вообще-то она рассчитывала на другое – наконец-то по-нормальному побыть с мужем. Он же тоже сейчас дома. Хотя и обещать ему заранее ничего не стала, надеялась, что он оценит больше, если это окажется сюрпризом.

Ну да, довольно банально, ничего романтичнее ей в голову не пришло. Но дело разве в оформлении? Хотя вышло-то ещё банальней – словно в каком-то дурацком фильме.

Войдя в квартиру, Лиза сообщила погромче:

– Я пришла! – замерла в ожидании ответа.

Но Влад не отозвался – может, спал или сидел за компом, нацепив наушники, – и она направилась в комнату, открыла дверь, а дальше…

Будто кто-то нажал на «стоп-кадр», и все застыли: Лиза, едва переступив порог, Влад, пытаясь застегнуть брюки, и сидящая на кровати девушка, которая тоже пыталась застегнуть, но только второпях надетую блузку. А её бюстгальтер лежал поверх одеяла – чёрный, поэтому легко выделялся на фоне светлого постельного белья.

Лиза даже не поняла, какие испытала чувства. Может, даже совсем никаких. Так бывает, когда случившееся, словно взрыв или удар, оглушает, и ты ничего не воспринимаешь, не слышишь, в ушах звенит пустота, и в груди – тоже она. А в голове, словно птица, залетевшая в комнату, бьётся только одна не самая умная мысль: «Хорошо, что Влад не стал в срочном порядке прятать свою гостью в шкаф или под кровать.

Потому что кровать Лизе, конечно, без надобности, а вот шкаф нужен. Она к нему и подошла, отодвинула дверь, вытащила из-под вешалки чемодан, расстегнула молнию, откинула крышку, принялась собирать вещи, ни капли не задумываясь над действиями. Всё получалось само собой и казалось вполне естественным.

– Лиз. Лиза! – прилетело со спины.

Она обернулась, посмотрела на Влада, пообещала совершенно спокойно и вроде даже сочувственно:

– Не переживай. Я сейчас заберу вещи и уйду. И можете продолжать. – И сама продолжила – собирать одежду, небрежно бросая её в чемодан.

Муж подошёл, взял за локоть, и опять повторил:

– Лиза! Послушай…

Она перебила его, усмехнувшись:

– Влад, перестань. – Отцепила от своей руки его пальцы. – В такой ситуации просто нелепо что-то объяснять. Всё слишком очевидно.

Девушка, перестав демонстративно одеваться, просто подхватила свои вещи и выскользнула из комнаты. Ну, хоть у неё ума хватило не вмешиваться, не принимать участие, не заявлять что-нибудь банальное, типа: «Он всё равно любит меня, а не тебя. И теперь будет со мной. А ты действительно можешь убираться отсюда» или «Это вышло случайно. И ты просто всё не так поняла». Хотя ж последнюю фразу обычно говорят пойманные с поличным мужья. Но Влад не стал следовать стандартному сценарию, решил соригинальничать, отступил на шаг, поинтересовался с негодующим вызовом:

– То есть ты и правда – сейчас возьмёшь и уйдёшь? Вот так просто.

А как надо? Зарыдать, устроить истерику, влепить ему пощёчину, броситься за соперницей и повыдергать ей волосы? Но у Лизы почему-то нет ни сил, ни желания на такие показательные выступления.

Она сняла со штанги плечики с платьем, даже успела подумать мельком, что её вещей за два года накопилось слишком много, и все в чемодан не влезут. А смысла выяснять отношения она так и не увидела. В отличие от Влада, который, не дождавшись от неё ответа, продолжил:

– Или – постой! – может, ты только этого и ждала? Чтобы я подкинул тебе повод… уйти. Поэтому сейчас тебе настолько и плевать. Ведь тогда ты останешься пострадавшей, гордой и честной, а виноват буду только я. Да? – Но на этот раз он и дожидаться не стал, ответил сам, твёрдо и убеждённо: – Нет, Лиза, не получится.

Ну вот и отлично. Может, он и дальше пообщается с собой сам, а она не станет мешать.

– Я тогда потом за вещами приду. – Лиза закрыла шкаф, хотела присесть, чтобы застегнуть и так почти уже полный чемодан. – Когда тебя дома не будет. – Но Влад опять ухватил её за локоть.

– Нет, подожди!

Теперь она не стала его отцеплять, попросила вполне миролюбиво:

– Влад, ну правда, перестань. – Но потом, видимо, просто не удержалась. – А если тебе непременно нужен скандал, то, прости, я не умею. Ничем не могу помочь. Но, наверное, ты можешь попросить свою… – Лиза на секунду умолкла, решая, как бы её назвать, выбрала: – подружку. Пока она ещё не ушла. Вдруг она согласится и вполне так справится.

Влад театрально выдал:

– А-ха-ха! Иронизируешь, да? Прикалываешься? Но, знаешь, я тоже могу… пройтись. Кто он там? Знакомый? Учились вместе? А то, может, ещё и родственник, какой-нибудь двоюродный брат? Чтобы уж я окончательно поверил, что между вами ничего нет.

Лиза, чуть сведя брови, удивлённо уставилась на него, а Влад надменно ухмыльнулся, хмыкнул, воскликнул с чувством:

– Какой чистый невинный взгляд! Браво, Лизочка! Браво! Но только вот зря стараешься. Я не такой дурак… чтобы купиться.

Лиза даже не нашлась, что сказать, просто выдохнула:

– Влад! – вложив в его имя всё охватившие её эмоции.

– Что? – холодно поинтересовался он. – Я всё не так понял?

Это уже какой-то фарс, фантасмагория. Не поможет, даже если закатить глаза, хлопнуть себя по лбу, застонать или закричать «А-а-а!». Она застала мужа с другой в их супружеской постели и теперь выслушивает то, что должна бы говорить сама.

– Стоило тебе устроиться на эту работу, и я словно перестал для тебя существовать, – не останавливаясь, выдавал Влад, то презрительно кривясь, то многозначительно округляя глаза. – Ты постоянно занята, тебе нет дома, тебе всё время кто-то звонит. Аллё! Ты вообще ещё помнишь, что у тебя есть дом, муж? Мы ведь твоё устройство на работу так и не отметили. Или тебе уже давно не до меня? Когда есть этот твой… «знакомый», ага. И да, да, я видел, как он тебя подвозил. И как ты потом с ним в машине сидела, всё никак не могла расстаться. Ты ведь из-за него туда и устроилась, чтобы быть поближе, правда? Чтобы вам беспрепятственно встречаться. И ходить далеко не надо. А я, наивный идиот, действительно поначалу тебе верил. Просто знакомый. Ну-ну. Может, хотя бы сейчас признаешься, кто он тебе на самом деле? Тоже – откроешь карты.

Да что за чушь? Неужели он серьёзно всё это? Муж притащил какую-то левую девицу к ним в дом, а виновата она? И что это за спектакль – «откроешь карты»? Мало ему немой сцены вначале в лучших комедийных традициях. И этот взгляд – пренебрежительный, оскорблённый.

– На самом деле? – переспросила Лиза, сглотнула и тоже выдала, без запинки, не задумываясь, не напрягаясь: – На самом деле он – самая большая любовь всей моей жизни. Ага. Мы даже жили вместе. Долго. Как раз до тебя. И дальше бы жили, но вот, – она театрально развела руками, – расстались. Так получилось. А недавно опять встретились, и у нас закрутился роман. Бу-урный. О-очень. И да, он специально устроил меня на работу поближе к себе. Хотел в свою компанию, но там просто места не нашлось подходящего. Зато нашлось этажом ниже. Всё так и есть, да. Ты меня раскусил. – Лиза судорожно вдохнула, поинтересовалась с нарочитой заботой: – Всё? Достаточно признаний? Или что-то ещё рассказать? Тебе уже полегчало? Ты больше себя виноватым не чувствуешь? Теперь я могу уйти?

Влад просто отвернулся, ничего не сказал. Возможно, полагал, что ей станет стыдно или что она его просто пугает, а на самом деле так и не решится уйти.

Не-а, ещё как решится. Это он ей изменил, а не она ему. И это он набросился на неё с какими-то бредовыми претензиями.

– Счастливо.

Она застегнула, чемодан, поставила его на колёсики, ухватилась за ручку, покатила в прихожую, забрала там сумку. Никто не бросился за ней следом, не пытался остановить и вернуть. И слава богу. Тогда она точно сорвалась бы и наговорила бы ещё чего похуже. А так весь запал ушёл на дорогу.

Лиза не пошла на остановку, не стала вызывать такси. Отсюда и правда недалеко до родительского дома, тем более на взводе она преодолела весь путь незаметно для себя. Её накрыло только тогда, когда она уже оказалась перед дверью родной квартиры.

Боже, как же всё глупо! Ужасно глупо. Прямо дежавю. Разве не то же самое происходило три года назад? Один в один. И опять.

Она чуть не развернулась и не ринулась прочь. Остановилась только потому, что знала – идти больше некуда. К Маше? Так она живёт с мужем, и у них девятимесячный сын. Подруга, может, и не прогонит, пустит – даже на несколько дней – но вот так стеснять её Лиза сама не решится.

Ещё как вариант – гостиница, но её сначала нужно найти, а Лиза вряд ли уже с этим справится, потому что она и сейчас с трудом сдерживает желание сесть прямо там, где стоит, и разреветься от обиды и безысходности. Лучше позориться перед родителями дальше, тем более хуже она себя вряд ли уже почувствует.

Она не стала отпирать своим ключом, надавила на кнопку звонка, и, когда дверь открылась, произнесла:

– Мам, вы меня назад пустите? Хотя бы на время?

Мама без лишних слов распахнула дверь шире, приглашая, и только уже потом спросила:

– Лиз, а что случилось?

– Я от Влада ушла.

– Поссорились? – не слишком уверенно предположила мама, глядя на чемодан.

– Нет, – возразила Лиза. – Я ж говорю, ушла. Совсем. Застала его с другой в нашей постели.

– Господи, Лисичка! – выдохнула мама, хотела ещё что-то спросить, Лиза прекрасно видела, что хотела, но сдержалась.

Мама тоже всё видела и понимала, и когда Лиза сказала, что пойдёт в свою комнату, просто кивнула. Сейчас ей не требовались ни поддержка, ни сочувствие, ни жалость. В данный момент они не помогут, совсем не помогут, а сделают только хуже. Больше всего Лиза желала остаться одной, совсем одной, но в самом надёжном придающем силы месте и наконец-то выплакать, выреветь всё, что нестерпимо терзало душу. Не сдерживаясь, не смущаясь, не боясь никого перепугать и расстроить.

Чемодан она оставила прямо возле двери, а сама сделала ещё несколько шагов – до кровати – но не легла, а просто села рядом, уткнулась лицом в накрытый покрывалом край. И сразу слёзы хлынули неудержимым ручьём, и судорожный вздох вытолкнул наружу рыдания. Плечи дрогнули, живот сжался спазмом. Лиза подтянула к себе подушку, и теперь уже уткнулась в неё – чтобы это оказалось не так громко, чтобы действительно никого сильно не перепугать.

Её терзали не только боль и обида, просто жуткая обида, но ещё и злость: на себя, на мужа. И на него тоже. Это же всё из-за него. А эти обвинения – настолько несправедливые, надуманные. Потому она и не выдержала, сорвалась и сама такого нагородила.

Стыдно. Вот же её понесло. Всё намешала – прошлое и настоящее, правду и вымысел.

А может, ещё и скрытые желания?

Нет, совсем нет. У неё даже мыслей не возникало изменять мужу, тайком. Если бы захотела, она бы сначала от него ушла. Но уходить Лиза тоже не собиралась, и какие бы ни испытывала чувства (тем более, они – всего лишь отголоски давних), она бы с ними справилась. Потому что замужем, потому что подобное для неё имеет значение, большое значение. Потому что когда-то Влад ей очень помог – вытащил из холодной пустоты, из бездны разочарования, отчаяния и безнадёги, в которой она оказалась по вине другого.

Вот зачем Крайнов опять появился в её жизни? И всё испортил. Всё-всё испортил. И зачем она сама впустила его? Надо было сразу послать и бежать подальше, а не вестись на дурацкие подначки и ненужную ей запоздалую заботу.

Да, она его по-прежнему любила, но, если это чувство не провоцировать, не трогать, оно бы так тихонечко и хранилось где-то в глубине сердца, лежало осколком разбитого зеркала, но почти не беспокоило бы, не мешало нормально жить. А она ведь так и жила – нормально – вполне довольная и счастливая, пока он опять не влез.

Хотя сбежать можно и сейчас, сжечь все мосты, уволиться нафиг, даже не заходя в офис, а просто позвонив по телефону. Её нынешние боссы – ребята понимающие, не выскажут претензий. Но даже если обидятся… да и ладно, она переживёт. Зато у неё не останется возможности вернуться. А искать её Крайнов всё равно не будет – проверено же.

Нет! Увольняться ещё из-за него. Не много ли чести?

Почему он так глубоко забрался под кожу, занял часть души и никак не желает оттуда убираться? Ведь даже сейчас, когда ей изменил муж, она больше думает о другом.

Так, значит, обвинения Влада не настолько беспочвенны? И основной составляющей их отношений были не взаимные чувства, а желание поскорее забыть другого? А возможно, ещё и желание доказать другому «Вот, смотри, мне и без тебя хорошо, я и без тебя счастлива. Я очень даже могу без тебя. А ты ещё пожалеешь». И Влад это всё время ощущал, а теперь только сильнее утвердился, что был прав.