Глава 27. Марина

— Зачем ты сама везла эти учебники? — сбегав туда-сюда до школьной библиотеки четыре раза на третий этаж, Роман Гомельский взмок и, скинув пиджак, дышал как загнанная лошадь. — Почему просто не отдала в службу доставки?

«А почему ты каждый день сам привозишь мне документы?» — так и рвалось на язык, но Марина только прищурилась, глядя на него, и захлопнула пустой багажник.

— В службу доставки нельзя, — протянула ему бутылку воды. — Курьеры по городу ездят на своих машинах и без того загружены. Мне бы, конечно, не отказали, но я не люблю просить о личных одолжениях, когда могу справится сама. Да и Ксеньку повидала заодно.

А вот таскать ящики так высоко действительно не было нужды. Можно было оставить на вахте, завтра старшеклассники перенесли бы. Только Марина с Ксенькой переглянулись, когда Гомельский схватил сразу две тяжеленных коробки, и решили, что нельзя оставлять безнаказанными такие благородные порывы.

Теперь он с чистой совестью мог поставить плюсик в свою карму.

— Мужик, — похлопала Марину по плечу Ксенька, вернее Ксения Викторовна, завуч старших классов Гимназии № 7, когда Роман пошёл на последний заход. И Марина согласилась. Не успела только объяснить, что чужой. Но это было неважно.

— Подруга? — вытер Гомельский мокрый лоб и взял бутылку.

— Соседка. Бывшая. Ты и дальше со мной?

Он кивнул, пока, задрав голову, глотал воду. И Марине не стоило бы смотреть как на его красивой шее двигается кадык. Но это было такое завораживающее зрелище: потный мужик в расстёгнутой на груди рубахе, капли воды, стекающие за ворот, и вот это «адамово яблоко» как символ греха, что она с трудом отвела глаза.

Да он и сам был как смертный грех, этот Гомельский.

«Только надо заканчивать на него пялиться», — поспешила Марина в машину.

— И дальше мы куда? — захлопнул Роман за собой дверь и кинул ополовиненную бутылку между сиденьями, брякнув лежащими там ключами.

— О, чёрт! — повернулась к связке Марина. А об этом деле она и забыла. И как же это сейчас было некстати — делать ещё один крюк, ехать домой, когда ей совсем в другую сторону, за город. Но делать нечего. — Тут недалеко. Вон в тот дом, — показала Марина на многоэтажку, возвышающуюся на холме, ничем не примечательную, кроме того, что в ней она снимала сейчас квартиру.

Но Роман каким-то чудом догадался. Не зря, видимо, ошивался столько времени в её конторе.

— Ты здесь живёшь? — спросил он, когда они почти подъехали.

— Снимаю.

— А почему не купишь квартиру?

— Это сложный вопрос. Угадаешь этаж? Раз уж так ты такой любопытный, — выруливала Марина между как попало припаркованных во дворе автомобилей. Но за то и любила джип: сидишь высоко, отличный обзор, со всех сторон зеркала, а ещё можно не беспокоиться о выбоинах и бордюрах.

— Э-э-э…

Было интересно краем глаза наблюдать, как Гомельский задрал голову на самый верх, потом прошёлся взглядом по застеклённым балконам, скептически осмотрел невзрачный подъезд, у которого Марина припарковалась, и показал рукой на последний этаж.

Ага, так она ему сразу во всём и призналась!

— Серьёзно? — сморщился он, когда выйдя из машины, Марина потрясла у него перед носом ключами и показала на обшарпанные рамы окон первого этажа.

— Подожди здесь. Я быстро.

— О, нет! Я зайду, раз уж я такой любопытный, — пропустив проезжавшего мимо на велосипеде парнишку, вышел он из машины. И всё опасливо оглядывался в подъезде, пока Марина воевала с замком. — Марин, ты не можешь здесь жить. Правда, это несерьёзно, — не выдержал он.

— Я здесь и не живу, — улыбнулась она, хоть розыгрыш, можно сказать, и провалился. — Просто кормлю кошку. Пока хозяйка в больнице. Но ты со мной лучше не заходи. Кошка старая. И я не знаю, болеют ли животные сумасшествием или маразмом, но вот у неё что-то типа того. В общем, кинуться может с любого угла.

— А ты как? — слегка опешил он.

— Ко мне она привыкла. — Замок как раз щёлкнул. Марина осторожно вошла в приоткрытую дверь. — Кыс-кыс-кыс! Мурка, это я. Где ты, киса? Пойдём кушать, — она пошуршала пакетиком, прихватив один из сложенной на тумбочке кучки. — Мурка!

— Ой, блин! — зажал нос всё же протиснувшийся следом Гомельский. — Ну и вонь! Может, она уже сдохла?

Марина прыснула. Собственно, этот запах и был главной причиной, почему она не хотела, чтобы Гомельский за ней шёл. Но кошка и правда, была или дурная, или гадила на зло где попало, а хозяйка старенькая, не замечала. Марина познакомилась со старушкой у подъезда, сразу, как въехала. Потом ходила для неё за лекарствами, иногда покупала продукты и разное, по мелочам. Хорошая оказалась бабулька, не вредная, в отличие от своей кошки.

— Кыс-кыс-кыс, — пошла дальше как по минному полю к кухне Марина. За поворотом стены как раз и стояли поилка и миски. — Мурка! Кыс-кыс-кыс! — снова похрустела она пакетиком с жидким кормом.

И только начала выдавливать содержимое в миску, как бешеная кошка с диким мауканьем кинулась откуда-то с антресолей. Если бы Гомельский не стоял над Мариной, наверно, кошка прыгнула бы ей на спину. А если бы сам не успел прикрыться руками, то вцепилась ему в лицо. Но Гомельский отбил её как в бейсбольной подаче. Кошка отлетела к стене, но, кувыркнувшись в воздухе, как все кошки, приземлилась на лапы и присела, готовясь к новому прыжку.

— Ах ты, зараза, — схватился Роман за разодранное когтями запястье и вывернул руку, чтобы посмотреть на кровавые следы.

— Мурка! Брысь! — накрыла её Марина широким веником, что как раз для безопасности стоял рядом и замахала рукой, едва сдерживая смех. — Выходи, выходи! Ром, она же опять прыгнет!

Но Гомельский и не думал ретироваться, когда кошка, яростно сразившись с веником, задрав хвост, унеслась куда-то под кровать.

— А кто защитит тебя, если она кинется снова? — забрал Роман у Марины веник, прощая ей этот смех, и предупреждающе постучал по полу. — Вот и сиди там! Прямо тигра, а не кошка.

— Она не любит гостей, — выложила Марина содержимое ещё одного пакетика, пока Гомельский занял оборону с веником, как вратарь с клюшкой. Досыпала сухой корм. Подлила в поилку воды. А вот лоток злобствующей представительнице кошачьих явно был не по душе, потому что, несмотря на истошную вонь, стоял чистый. — Если ты спросишь меня сейчас, почему я просто не найму укротителя кошек, — покосилась она на Гомельского. — Я натравлю её на тебя.

— Я понял, понял, — дёрнул он рукав окровавленной рубахи, снова осмотрел запястье, а потом оценил не сходящую с Марининого лица улыбку. — Ты всё любишь делать сама.

— Не всё, — снова хмыкнула она, опустив глаза. Было и смешно, что на него напала кошка. И жалко его, всё же кошачьи когти — это больно. — Пойдём, — закончив, пошире открыла Марина дверь. И поспешила её захлопнуть за его спиной. — Я тут только в будни несу вахту, — проворачивала она ключ в замке. — Кормлю эту забияку. А завтра уже приедут сын или невестка хозяйки, они и квартиру отмоют. Наверно. Заживать будет долго, — посмотрела она на след кошачьих когтей на его руке, склонив голову. — Но обработать придётся, — кивнула Марина на лифт.

— Неужели пригласишь к себе? — приподнял он одну красивую густую бровь.

— Ты же мне, считай, жизнь спас. Да и сам чуть не пал в неравном бою.

Нет, она не хотела вести его к себе, но не бросишь же раненого, не оказав первую помощь.

— Всё же последний, — улыбнулся Гомельский, когда в кабине лифта Марина нажала кнопку этажа.

— С него такой потрясающий вид, — невинно пожала она плечами. И распереживалась: не раскидано ли у неё там по квартире что неприличное.

Не ждала она сегодня гостей, да и вообще заходить не планировала, но щёлкнув замком, распахнула дверь. Всё с этим Гомельским шло не по плану.