Глава 33. Роман

Она была так трогательно хрупка в этом платье, так женственна, нежна, легка и призрачна, что Роман боялся моргнуть, глядя на неё. Боялся, что лишь одно движение ресниц её спугнёт. И это видение исчезнет.

Он помог ей с плащом, помог занять место, подал оставленное для неё меню, но всё никак не мог поверить, что она пришла. И никак не мог отвезти взгляд, пытаясь определить, что же в ней изменилось. Но одно понимал точно. Что этот счастливый блеск в глазах и это трогательное волнение были связанны совсем не с ним. Как и прежде, она едва глянула на него, и всё внимание направила на Диану.

Роман тоже принялся рассматривать принесённый подарок. И с облегчением выдохнул, что в выборе блюд она доверилась его вкусу, ведь он уже взял на себя смелость и сделал заказ. Но она словно почувствовала, что именно он от неё ждёт, и красиво украшенную золотыми вензелями кожаную папку даже не открыла. А ещё привела в полный восторг своим подарком Диану. И изрядно порадовала самого Романа тем, как тонко пошутила над его вчерашним геройством.

Если бы она только знала, каким на самом деле Негероем он был, особенно сегодня с утра, то подарила бы ему красные трусы Супермена или очки Джеймса Бонда, а не набор Настоящего мужика. Но с того дня как Роман с ней познакомился, его мир словно разделился на две реальности: та, в которой он жил и та, в которой была она. И та, в которой он жил, вынуждала его поступать подло.

Правда, можно ли назвать подлостью инстинкт самосохранения и заботу о ребёнке, трудно сказать. Но Настоящий мужик, прежде чем целовать другую женщину, сказал бы жене, что между ними всё кончено и он подаёт документы на развод. А непоколебимый Супермен благоразумно помалкивал, упрямо пресекая все отчаянные попытки жены склонить его к сексу, но умело делая вид, что всё у них как всегда. А Джеймс Бонд по совету адвоката и вообще озадачился поисками лицензированного частного детектива. Именно лицензированного, чтобы с договором и полномочиями, которые могут выступать доказательствами на суде. Правда, в своё оправдание он мог бы сказать, что на детективе настоял адвокат. Но он так уверенно это сказал на возражения Романа, что его жена как открытая книга: «Вы удивитесь, какие секреты порой неожиданно вскрываются», что Роман и хотел бы уже удивиться, и ждал звонка.

— А ваша жена к нам присоединится? — спросила Марина неожиданно, словно прочитала его мысли, но так официально, что ему потребовалось промочить горло, прежде чем ответить.

— Нет, моя жена сейчас собирает чемоданы, чтобы провести десять дней в Европе.

— Уезжаете? — удивилась она, не сводя глаз с сидящей в специальном детском стульчике Дианы.

— Она — да, а я ещё не знаю, — снова отхлебнул воды Роман. — А вы как будете проводить выходные? — почему-то и ему это пафосное место не позволяло перейти на «ты».

— Выходные? — улыбнулась Марина. — Что такое выходные?

— Это когда не нужно ходить на работу, — улыбнулся он в ответ. — Но, наверно, я говорю непонятными словами.

— Да, «не нужно», «работа», — подняла она брошенную Дианкой игрушку, ту, которой после новенького телефона, она играть больше не хотела, — я давно уже не думаю так. Для меня это уже не работа, а образ жизни. И всегда всё нужно. Как ваши раны?

— Спасибо, заживают, — словно топтались они на месте.

Он думал, что с этих дурацких царапин начнётся разговор с женой. Но Лиза даже не заметила. Но так обрадовалась возможности улететь, что Роман решил, что наймёт первого же детектива, что предложит адвокат, сколько бы денег он не запросил. Чтобы не упустить время. Лиза даже для приличия не расстроилась, что муж полететь с ней не может и что дочь остаётся с ним. Даже для приличия. Правда, спохватилась и спросила, а можно тогда взять маму, а то ей будет та-а-ак грустно в весенней цветущей Европе одной.

— Маму? — поломался Роман для приличия и улыбнулся. — Не знаю, позволит ли грузоподъёмность нашего самолёта.

— Спасибо, зай! — расцеловала его враз повеселевшая жена. И принялась сама составлять навигационную карту, споря с менеджером по полётам, который вежливо пояснял, что самолёт такого класса в Апулии смогут принять только аэропорт Бари или Таранто.

Для Романа пока осталось загадкой откуда эта неожиданная любовь Лизы к «каблуку» сапога Италии, где и находилась Апулия. И откуда она вообще про неё знает. Про керамику Гроттальо, про острова Тремити, на один из которых ей непременно хотелось прилететь. Но к несчастью ни на одном их трёх островов аэропорта не было, что и пытался по громкой связи объяснить ей вежливый менеджер. И чем закончился их разговор Роман уже не слышал.

Он тоже хотел увезти Марину с Дианкой на праздники в Италию. Вот только в его маршруте были верфи, в которых он совершенно не разбирался. Но зато знал, кто мог ему в этом помочь. И исключительно поэтому он наконец договорился о встрече с Моржовым, на которую и собирался после обеда.

Вот только как спросить эту женщину, что из вежливости поковырялась в салате и лишь надкусила нежнейшую телячью отбивную, полностью переведя разговор на Диану, Роман не знал. И он в подробностях рассказал, что Диана ест, вручив дочери печенье, что любит, а что нет, сколько раз в день спит, когда у неё прорезался первый зубик, но так и не спросил, как Марина отнесётся к предложению посмотреть пару-тройку яхт.

«Настоящий мужик не спрашивает, чего хочет женщина, — решил он. — Нельзя ставить её перед выбором. Иначе она никогда не скажет «да».

И с этими мыслями вышел из ресторана.

— Спасибо за прекрасный обед, великолепный завтрак и божественные цветы, — мило и просто поблагодарила его Марина, уже стоя на улице. — Но прошу, не нужно больше ничего присылать на этот адрес. Я и сегодня не должна была там ночевать, но так случайно вышло. Да и вообще не нужно.

— Ты переехала? — удивился он. На шумной улице к нему снова вернулась способность «тыкать» и он с облегчением вздохнул.

— Почти, — мягко улыбнулась Марина.

— Надеюсь, не из-за меня? — пытался он хоть что-то прочитать по её лицу.

— Возможно, — снова ответила она уклончиво. — Но можешь гордиться собой. Из всех людей, которым так или иначе что-то от меня было надо, ты самый изобретательный. Так тонко, изящно и изысканно меня ещё никто не покупал. Безукоризненно элегантно.

— Марин, я… — он даже потерял дар речи от несправедливости её слов. — Я совсем не…

— Тс-с-с, — пригладила она Дианкины кучеряшки, не глядя на него. — Я знаю. Но ты женат. И пусть неприкрытая лесть и дорогие подарки твоей жены грубее и безвкуснее, лучше если это будет выглядеть так, будто вы выступаете в тандеме. Исключительно деловой интерес. Исключительно рабочие отношения, — подняла она на него взгляд. Строгий. Неприступный. Сегодня серо-голубой. Как скандинавский ледниковый щит. Такой же тяжёлый, неподвижный и бесконечный.

— Бизнес-ланч. Букет вежливости в нейтральных синих тонах, — выдавил он ироничную улыбку. — Понимаю.

И он понимал даже больше. Что она его отшила. И пришла только затем, чтобы это сказать.

Все слова были лишни. Все потуги что-то объяснить — напрасны. Она на сто процентов была права. А он… как же он был глуп, раз решил, что такая женщина как Марина Скворцова легко ввяжется в адюльтер, да не просто с кем-нибудь из своих инвесторов, клиентов или даже сотрудников, а с человеком довольно известным, рискуя попасть во все таблоиды как его любовница.

Роман молча забрал протянутый ему пиджак.

Но рыдала, расставшись с Мариной, не только его годовалая дочь — обливалась кровью его душа. Его жалкая душонка, что была готова погубить себя, её, свести на нет все те усилия, что он уже приложил на пути к разводу, но, главное — рискнуть счастьем того единственного человечка, за которого он не раздумывая убил бы.

Ему не хватило мудрости это понять, а ей — хватило. Даже не зная о грядущем разводе. Даже не подозревая, что его брак — это просто вопрос времени, она спасла его задницу, не позволив всё испортить.

И вытирая огромные прозрачные горькие Дианкины слёзки, Роман корил себя за тот неосторожный поцелуй. За торопливость, за недальновидность, за несдержанность. Но готов ли он был отказаться от своих планов? Ни за что!

Он передал Дианку няне у офиса «Морж-банка» и поднялся к Моржову злой, хмурый и расстроенный.