37

— Кажется… Это… Уже было… Ах!..

Поцелуй, дерзкий и острый. Толчок и вот я уже у стены. Схвачена, загнана, обезоружена. Поймана в плен животного, жёлтого взгляда и чувственной, хищной улыбки. Низ живота сладко сводит от предвкушения, язык скользит по губам, стирая следы ярко-алого блеска и капель крови.

— Это же просто секс… Ох… И ничего больше…. Верно, волчара?..

Ещё один поцелуй-укус. Наглая, горячая ладонь скользит по моей ноге. Платье задрано до талии, а чуткие, длинные пальцы рисуют узоры по кромке соблазнительного кружевного белья. И я цепляюсь ногтями за его талию, притягивая ближе. Зарываясь носом в чувствительное местечко на стыке шеи и плеча, шумно вдыхая аромат дорогого одеколона и сильный, тяжёлый запах настоящего зверя. Не сдерживая улыбки от тонких, чуть горьких травяных ноток, оседающих на языке.

— Разве мама не учила тебя, что приличные ведьмы не тягают волка за хвост?

Его шёпот отдаётся вибрацией по всему телу. Он соблазняет, манит, подстёгивает. Я улыбаюсь этой общей, понятной только нам шутке и, прикусив мочку его уха, тихо шепчу в ответ, точно зная, что меня услышат даже на другом конце зала:

— А кто сказал, что я приличная, м? Волче-е-е…

Он тихо, довольно смеётся, прижимаясь губами к моему виску. Его руки уже привычно, властно подхватывает меня под задницу, и я с готовностью оплетаю его ногами за талию. Целуя своего невыносимого хищника тягуче-медленно, сладко и почти трепетно. Ловя волну охуенного кайфа от острых уколов его когтей, ранящих нежную кожу, от клыков, за которые так и тянет зацепиться языком. От тихого, глухого рыка, пробирающего до костей, заставляющего меня бесстыдно течь и тереться о его шикарный пресс.

— Они тебя ненавидят, конфетка.

Доверительный шёпот щекочет кожу, я тихо смеюсь, ведя кончиком языка по его скуле. Невинно улыбаясь всем завистливым и недовольным взглядам, сверлящим его спину. Нагло демонстрируя оттопыренный средний палец с шикарным серебряным когтем на конце.

— Это факт их биографии, волчара. Ни больше, ни меньше.

Тот самый коготь осторожно, невесомо скользит по его широким плечам, обтянутым слишком тесной футболкой. И я чувствую, как хватка на талии становится сильнее, а на шее расцветает очередной укус, разбавляя ванильное марево удовольствия острыми нотками боли.

Тьма, как же это заводит…

Резкий разворот. И медленное скольжение вниз. Меня отпустили, но лишь затем, чтобы прижать к себе крепче. Запуская пальцы в мои волосы, целуя так, что если и были мысли о каком-то подобии приличия, после этого они испарились окончательно и бесповоротно.

Сделали ручкой. Уехали на ПМЖ в далёкие ебеня. И я уже сама стискиваю в пальцах несчастную футболку, трещащую по швам, отвечая голодно и жадно. Вклиниваясь коленом между его ног, ловя довольный выдох и невинно целуя колючий подбородок.

— Чёрт, конфетка… Я скучал…

Он не шепчет и не скрывается. А ещё улыбается, мягче, нежнее, теплее. И сердце, настроенное на очередную стычку на любовном фронте, на секс без обязательств и обязательную борьбу за власть, сбилось с ритма. Ровно на пару секунд, но Кайл замечает. И тут же расплывается в наглой, довольной усмешке беззастенчиво притягивая меня ближе за тонкую цепочку на поясе.

— Что, некому было опустить твоё эго с небес на грешную землю, м-м-м? — я тяну гласные, скользя пальцами по его груди. Чувствуя, как напрягаются мышцы, видя, как дёргается его кадык.

Не имея ни сил, ни желания держать себя в глупых рамках приличия. И подаваясь вперёд втягиваю его в очередной жадный, мокрый, совершенно неприличный поцелуй. Кусая губы, впиваясь пальцами в его задницу, обтянутую охеренно узкими джинсами.

— Кхм-кхм…

Этот насмешливый голос, с оттенками могильной тишины сложно не заметить. Ещё сложнее проигнорировать, но я искренне пытаюсь это сделать. Ещё минуты три, пока мой обожаемый блохастый не отстраняется, прислоняясь спиной к стене. И не вздыхает, с очевидным недовольством:

— Блять..

— Осторожней, волчара. Я могу счесть это за приглашение разбавить ваш милый, жаркий дуэт, — Деф довольно скалиться, болтая в воздухе толстостенным бокалом, заполненным янтарным, одуряющее пахнущим виски на два пальца от края. Кубики льда тихо, мелодично звеня, и я всего лишь на долю секунды удивляюсь, как это возможно в царившей в клубе вакханалии из звуков, запахов, стонов и бешеной, наркотической эйфории. А потом мне становится плевать. Потому что…

Ну блять, меня опять обламывают с хорошим, качественным, страстным сексом! И это нихуя не смешно!

— Только через мой труп, сестра, — уткнувшись носом в грудь своего волка, я жадно дышу его запахом, даже не замечая, как пальцы ловко забираются под футболку, гладя напряжённые мышцы преса.

Чуть не задохнувшись от осознания, что этот сукин сын без белья. Поразительное, возбуждающее, совершенно несносное непотребство. От этого маленького открытия, низ живот прошило спазмом дикого возбуждения, а на губах само собой возникла дразнящая, коварная улыбка. Не сулившая одному конкретному оборотню нихрена хорошего в ближайшем будущем.

Дайте только оказаться наедине!

— М-м-м, — загадочно протянула Деф, делая глоток виски. И заинтересованно вскинула бровь, постукивая пальцем по подбородку. — Это предложение? Или пожелание?

— Бездна, — я раздосадовано застонала, обнимая Кайла за талию. И раздражённо бросила, обернувшись через плечо. — Если ты блюдёшь целибат, это не повод портить другим вечер! Или тебе завидно?

— Мне скучно, — деланно пожала плечами Блэк. Её тонкие, густо подведённые чёрной помадой губы дрогнули, кривясь в мягкой, добродушной улыбке. Делая ещё один глоток обжигающего виски, она коротко смеётся. — А ещё у меня есть бедолага-инквизитор, возомнивший себя святым апостолом на коне правосудия, несущим доброе и вечное в мир. И я даже не знаю, спасти его милую задницу от желающих поиметь её или насладиться этим маленьким, очаровательным представлением?

Возникший за её спиной мужчина похож на кого угодно, только не на «бедолагу» или мальчика-ромашку, нуждающегося в спасении. Он высок, худощав и неуловимо пугает. Его скупые, точно выверенные движения слишком осторожны, чтобы поверить в обманчивый флёр беззащитности, окутавший незнакомца.

А ещё он улыбается, глядя на совершенно спокойную Деф. Снисходительно, обезоруживающе нежно. И это пугает куда больше, чем завистливый оскал каждого нелюдя в этом клубе.

— Гадость моя, не знал, что ты так ценишь неприкосновенность моей задницы, — его голос звучал обжигающе холодно и почти равнодушно. А в глубине светлых, льдисто-серых глаз насмешливо плескались ярко-синие искры магии.

— Джей-джей, ты ещё жив? — Деф вскинула бровь, даже не обернувшись на голос. — Жаль, а я так надеялась…

— Я вижу, — рука мужчины легла на её талию, небрежным жестом скользя по плавному изгибу бедра, сминая шёлковую блестящую ткань короткого платья в стиле Гетсби. — Я оценил ту порцию афродизиака, что ты подкинула в мой коктейль. И попытку меня проклясть. И рояль, упавший с третьего этажа в паре шагов от меня… Гадость моя, это самое интересное и жаркое начало отношений в моей жизни.

— Фортепиано, — так же прохладно откликнулась Деф. И я удивлённо отметила, как забилась жилка на её шее, а кончик языка скользит по губам, слизывая капли виски.

— Хм? — его тонкие пальцы ловко вытащили бокал с виски из рук ведьмы. Меряя меня и Монтгомери нечитаемым, безразличным взглядом «милый» Джей-джей, делает всего один глоток. Чтобы с тихим смешком выдать. — М-м-м, аконит. Да ещё в такой безнадёжно огромной дозе. Деф, ты очаровательна… Я влюбился.

— Это прискорбно, — Блэк едва заметно улыбнулась. Просто дёрнулся уголок губ, а тело заметно расслабилось в объятиях мужчины. — Но я придумаю достойную эпитафию на твою надгробную плиту. Гранит? Нержавейка? Деревянный осиновый крест?

— Мрамор. И лет через пятьдесят, не меньше, — хмыкнув, мужчина позволил себе оставить лёгкий поцелуй на виске Деф. — Ты не представишь нас?

Костлявая, кажется, только сейчас вспомнила, что они тут не одни. И я с интересом наблюдаю, как маска равнодушия даёт едва заметную трещину, обнажая вспыхнувшую досаду. Правда, всего лишь на одну слишком короткую секунду. После чего сестра по ремеслу и ковену, делает легкомысленный жест рукой:

— Как пожелаете, господин инквизитор, чья задница всё же не нуждается в спасении. Раз вы достаточно трезвы и слишком уж здоровы, позвольте познакомить вас… Это Морган «Мор» Доу и Кайл Монтгомери.

— Волк и ведьма? — мужчина склоняет голову набок, чему-то усмехаясь. — Ах да, припоминаю… Этот забавный моветон, как старый бородатый анекдот про невинных монашек и алчного Сатану.

— Такой же не смешной? — глянув куда-то в толпу, Деф щелкнула пальцами, позволяя вороху чёрных искр взвиться верх и тут же раствориться в воздухе.

— Такой же неистребимый, — инквизитор вновь хмыкнул, глядя на нас пристальным, нечитаемым взглядом. — И не думай, что я не заметил, гадость моя, как ловко ты забыла моё имя… Но я не гордый. Джеймс Маккол, инквизитор.

Монтгомери первый отлипает от стены и делает шаг на встречу, пожимая протянутую руку. И замечает, стоя так, чтобы закрыть меня от случайного удара:

— Не скажу, что это приятное знакомство… Инквизитор-р-р.

— Не говори, — равнодушно пожимает плечами мужчина. И хмыкает, глядя на вывалившуюся из гущи танцующих, сходящих с ума людей и нелюдей парочку. — Детка, шутка рассказанная один раз — это забавно. Даже если этой шутке больше лет, чем мне. Но второй моветон за один вечер? Мне стоит начинать переживать за свою задницу?

— Только если на неё кто-то претендует, Джей-джей. Но что-то я не вижу очередь из желающих, заполучить такое бесценное сокровище в свои руки, — расстроено вздохнув, Дафна неодобрительно цокнула языком. — Что я чувствую, инквизитор? Вы клялись и божились, что останетесь равнодушны к моим чёрным прелестям.

— Не переигрывай, гадость моя, — Джеймс снова хмыкает, сжимая пальцы на бедре брюнетки. — Ты же знаешь, как я искренне ненавижу вашу ведьмовскую братию…

— Кажется, тебя можно уличить во лжи, Джей-джей…

— Никто не без греха, но не сейчас. И что делает твоя рыжая сестра по ковену?

— Очевидно же, — безумно улыбаясь, Вар делает ещё один снимок на телефон, тут же убирая гаджет в карман джинсов. — Собираю компромат. Блондинка ещё не объявлялся?

— Твоя «блондинка» наблюдает за нами из вип-ложи на втором этаже, солнышко, — солнечная улыбка на лице Ханни невинна и очаровательна. На её точёную фигурку с аппетитными формами не засматривается только ленивый.

И только идиот рискнёт схватить её за задницу. Ну, если очень хочет жить, конечно же.

Сунув в рот ярко-жёлтый леденец, одуряющее пахнущий ананасом, малышка Ханни всё так же невинно интересуется:

— И зачем мы здесь собрались, м-м-м? У меня были шикарные планы на эту ночь. Совершенно определённые, абсолютно непристойные и просто невероятно…

— Тебе опять испортили счастливый утренний кофе? — острый привкус разочарования так и вертится на языке. Но я знаю своих сестёр. Я знаю, совместные семейные вечера — это не про нас. И если мы все здесь, в этом чёртовом клубе, то…

Дела далеко не так хороши, как может казаться.

— Думаешь, только ты имеешь право трахаться с охуенным мужиком? Тогда у меня для тебя печальные новости, Мор, — Ханни подмигивает мне, накручивая на указательный палец длинный, светлый локон. — Твой волчара далеко не самый горячий парень в этом городе. На мой взыскательный вкус… И да, кое-кто должен мне мой оргазмический карамельный раф и я обязательно напомню ему об этом.

Рейкен на это тихо фыркает, продолжая листать что-то в своём телефоне. У Войны есть что сказать и про омерзительно-сладкий карамельный раф (кофе без алкоголя — не кофе, а полная хуйня), и про мужиков, и про планы на вечер. Но в спор она не лезет, лишь иногда бросает недовольный взгляд на о чём-то задумавшуюся Дафну. А Блэк…

Я тихо хмыкаю, подмечая и позу, и взгляд, и слишком маленькое расстояние между инквизитором и самой тёмной ведьмой города. И оставляю свои комментарии при себе.

— Что ж, раз мы все здесь… — наконец, Дафна небрежным жестом сбрасывает чужие руки с собственной талии. — То нам нужно кое-что обсудить. И прямо сейчас. Если мы не хотим оказаться в центре маленького, но очень насыщенного магического бунта.

— Вип-кабинет на втором этаже, — Джазз поднимает голову и первой врезается в толпу, двигаясь в сторону лестницы, ведущей наверх.

— Гадость моя, это стоит моего внимания или вы сами разберётесь? — впервые за всё это время в голосе Маккола чувствуется лёгкая нотка заинтересованности. Но не более того.

— Если ты боишься нарушать правила, Джей-джей, то можешь быть свободен. У тебя как раз есть целых… — Дафна преувеличенно внимательно смотрит на своё запястье, туда, где обычно носит наручные часы. — Пять минут. Чтобы найти антидот к той дозе яда белладонны, что гуляет в твоей крови. Я даже щедро разрешу тебе выбрать, в чём мне прийти на церемонию твоего захоронения.

— О, гадость моя, ты так очаровательна и мила, что я…

— Бездна, да потрахайтесь уже и успокойтесь! — вынырнувшая из толпы Джазз, насмешливо фыркает, цедя «Кровавую Мэри» из высокого бокала. — Кабинет готов, алкоголя хватит на маленькую армию и моя «блондинка» слишком хороша, чтоб бросать его одного так надолго. Пошли уже, а?

Если у кого-то и есть возражения, они так и остаются не озвученными. Лишь инквизитор чему-то улыбается, поглядывая на безразличную ко всему происходящему Блэк. И я впервые наступаю на горло собственному любопытству.

Право, не все тайны стоят того, чтоб рисковать собственной шкурой. Тем более…

— Я тебе отомщу, конфетка, — горячий шёпот обжигает ухо, вызывая почти позабытую дрожь возбуждения.

— Всенепременно, волчара. И мы ещё посмотрим, кто кого…