Глава 44

Ника

Пять утра. Пассажиры спят. Многие вырубились еще на взлете.

Ян сидит рядом, ерзает в кресле.

— Нам обязательно было лететь экономом? — ноет, в сотый раз пристраивая свои длинные ноги, упираясь коленками в спинку кресле перед собой.

— Угу. К сожалению, другие билеты мой бюджет не потянет.

После бурного секса, пока Гирш ходил в душ, я купила билет и для него. За свой счет. Он возмущался минут пять, на тему, что, Валя бы с легкостью добыл нам бизнес, но отвлекся на мою грудь.

Теперь вот снова бубнит.

— Смешно, — закатывает глаза, продолжая ерзать.

— У тебя шило в одном месте, что ли?

— У них коньяк есть? — выглядывает в проход, подлавливая взглядом стюарда.

— Без понятия, — пожимаю плечами и натягиваю на глаза маску для сна.

Билеты и бабушкин ремонт, я решила оплачивать из своего кармана. Это не загоны на тему феминизма. Это проверка, насколько долго он сможет со мной соглашаться, и как скоро он психанёт и решит все сделать по-своему.

Моя главная проблема — это доверие. Раньше его было слишком много, теперь же, наоборот, слишком мало.

Честно говоря, я до сих пор в ужасе от его предложения. Только Гирш мог до такого додуматься.

Я испытала такой насыщенный спектр эмоций, что до сих пор дурно.

Пять лет мы были чужими, а теперь за неделю решили наверстать все, что упустили. Не комедия ли?

Забавно, что несмотря на эти пять лет, я не воспринимаю Яна чужим. А ведь месяц назад, была уверена, что между нами не осталось ничего общего.

Я научилась без него жить. Остыла, так мне казалось.

Только вот на деле, все оказалось более прозаично. Несколько суток, и нас снова закрутило в водоворот страсти с примесью одержимости. Это пугает до чертиков.

Я боюсь повторения прошлого. Себя боюсь. Его.

— Ты спишь? — Ян сжимает мое колено.

Приходится стащить маску и состряпать недовольное лицо. К прикосновениям, еще и откровенным, на людях я еще не готова. Да никогда готова не была.

— Пытаюсь.

— Коньяк у них говно, — вздыхает и рассматривает меня, как какую-то диковинку.

Он все эти дни на меня так смотрит. С нежностью. Но чаще кончено проскальзывает похоть. Вот и сейчас, даже мурашки по телу. Я прямо вижу, что у него в голове происходит. Он меня уже отлюбил во всех позах прямо в этом кресле.

Улыбаюсь и невольно закатываю глаза.

— Что?

— Ты слишком громко думаешь, — кладу голову ему на плечо и переплетаю наши пальцы.

Неужели все это реально? Мы вместе. Десять тысяч метров над землей, а он рядом. Держит меня за руку. Волшебство какое-то.

— До туалета не хочешь прогуляться, — шепчет мне на ухо, за что получает шлепок по груди.

— Абьюзерша.

— Спи. Тебе еще обои клеить, — зеваю, прикрывая глаза.

— Как вы вообще помирились?

— Обстоятельства. Бабушка попала в больницу. Я приехала, потому что испугалась.

— Чего?

— Того, что она умрет, и я больше никогда ее не увижу. Не смогу поговорить. Не смогу спросить, почему она так со мной поступила?

— Спросила?

— Да, мы долго говорили. Она плакала. Я тоже. Мне ее даже стало жаль. Ее так воспитывали. А потом она полжизни винила себя за то, что, не смогла должно воспитать мою мать. Я стала для нее вторым шансом. Она заигралась в Бога, Ян. Она это понимает. Мы созваниваемся пару раз в месяц. Удивительно, но она постоянно меня хвалит.

— Я рад.

Гирш просовывает руку мне под спину и крепко прижимает к себе.

— Ты говорил с Вячеславом перед смертью?

Ян издает какой-то странный звук. Я чувствую, как у него вздымается грудь.

— Взаимопонимания мы не нашли. Да я и не хотел его искать.

— Он был тебе дорог. Ты страдал после того, как он умер.

— Не думал, что он так рано уйдет.

Обнимаю Яна за шею и целую в губы. Легкое прикосновение, от которого мурашки по плечам табуном.

Открываю глаза и понимаю, что плачу. Слезы катятся по щекам.

— Посадка через двадцать минут, — меняет тему. — Пристегнись.

Целует в висок.

— Я все равно с тобой это обсужу, — бормочу, щелкая ремнем. — Вечером.

Ян кивает с таким серьезным лицом, что я не могу сдержать улыбку и свой порыв снова его обнять.

В аэропорту пока ждем багаж, покупаю сок в автомате и вызываю такси.

Пока едем в поселок вдоль побережья, Ян крепко сжимает мою ладонь.

— Дежавю, — проговаривает, глядя в окно.

— Тоже чувствуешь?

Всматриваюсь в бушующее море и все те виды, что сопровождали нас тот месяц.

— Еще как. Что у нас за план на этот раз?

Ян скользит губами по моему голому плечу уже будто на автомате. Он постоянно меня трогает и целует. Ощущение, словно постоянно хочет убедиться, что я настоящая, а не мираж.

У меня, впрочем, то же самое происходит. Сердце тянется к Гиршу несмотря ни на что, а мозг, испытывая сомнения, хочет подтверждений, что нас не глючит.

— На месте разберемся. Бабушка не знает, что я не одна приеду.

— Вот для нее радость-то будет, — Ян ржет и вытаскивает ноутбук. — Не против, если я поработаю?

— Ага, — снова зеваю и закрываю глаза.

Лишь у дома чувствую, прикосновения. Ян аккуратно меня будит. Кручу головой и вылезаю на улицу.

Пока Ян забирает чемоданы, открываю калитку.

Бабушка в этот момент копается во дворе на летней кухне, увидев меня, улыбается и, отбросив тряпку, спешит к воротам.

По приближению ее лицо меняется. На смену радости приходит нескрываемое удивление.

Чувствую Гирша за своей спиной и поджимаю губы.

— Я привезла себе помощника, — расставляю руки в стороны и обнимаю бабулю.

— Этого-то? Он хоть кусок обоев в руках держал?

— И вам доброе утро, — Ян скептически улыбается.

— Не дуйся, Королевич, у меня вот твои шкафы накупленные, какой сезон уже гости эксплуатируют и ни один болтик не отвалился. Так что хоть вверх ногами обои клей.

Ян смеется и приобнимает меня за талию.

— Чемоданы наверх тащи, прынц. Ника, — бабушка тепло улыбается, — ну как твоя работа? Платят хорошо? Не обижают? Ты говорила, что проект какой-то у тебя намечается.

— Меня уволили, — пожимаю плечами и внимательно отслеживаю ее реакцию.

— Ну и идиоты. Слушай, у нас в городе весь центр ремонтируют. Реконструкция говорят, может, ты к ним устроишься?

— Мне в Москве нравится.

— Ну и хорошо. Это чего у тебя? — перехватывает мою руку. — Замуж собралась?

— Уже.

— Что уже?

— Вышла. Уже вышла замуж. Мы поэтому вместе и приехали, бабуль.

— За Королевича, что ли? — оглядывается на дом, в котором скрылся Ян.

— Угу.

— А когда вы успели?

— Вчера.

— И не сказала ничего. Будто я чужая.

Бабушка поджимает губы и пускает слезу.

— Мы спонтанно. Просто расписались. Торжество осенью будет.

Говорю так уверенно, несмотря на то, что еще вчера сомневалась в адекватности идеи и в том, что мы не поубиваем друг друга за этот месяц.

— Я же тебе…ох…проходи-проходи в дом. Я сейчас.

Бабушка, ускорив шаг, поднимается наверх. На лестнице сталкивается с Яном, снова охает и продолжает свой путь.

— Чего с ней?

Показываю ему своею правую руку, на которой кольцо.

— Понял. Нас не выгонят?

— Надеюсь, нет.

Ян подходит ближе. Обнимает. Мы целуемся и быстро отстраняемся друг от друга, когда слышим шаги на лестнице.

Бабушка бодро спускается в гостиную с конвертом в руках.

— Поздравляю, — вручает его мне. — Я копила на такой случай. Там не так много.

— Зачем? — вздыхаю. — Ну что ты придумал?

— Бери-бери, лишним не будет. Вы голодные с дороги? Есть будете?

— Будем, — встревает Ян. — А у вас наливка осталась? Или чего мы тогда пили?

— Вино-то? Есть конечно. Сама же делаю. Пошли Королевич, поможешь.

Ян подмигивает и идет за бабушкой на кухню.

Облизываю губы и сажусь на диван.

С Гиршем, ба общается более смело и непринужденно. Так как со всеми. Как всегда. Со мной же осторожничает. После нашего с ней разговора в больнице, она еще ни разу не высказала хоть малейшее недовольство. Наоборот, только улыбается, поддакивает. Знаю, что она чувствует вину. До сих пор…

44.2

Слышу, как на кухне работает микроволновка, чайник, телевизор. Смысла отсиживаться нет.

Поднимаюсь и иду в соседнюю комнату.

Бабушка разливает по бокалам вино. Заметив меня, снова одаривает улыбкой.

Подхожу ближе, упираясь бедром в столешницу.

— За ваш приезд, — бабушка берет бокал. — Хотя что ж я говорю-то? За свадьбу. Совет да любовь. Живите дружно, в любви. Помогайте друг другу, поддерживайте, — снова пускает слезу.

Когда чокаемся, замечаю, как у нее трясутся руки.

На стол накрываю сама. Пока едим, бабушка расспрашивает как там в Москве, привыкла ли я после Швейцарии? Потом добирается и до Яна, пытается понять, кем он работает. Когда он ей объясняет, что создал игру, ба смеется.

— Для компьютеров ваших? — удивленно качает головой. — В мое время такого не было. Давай еще по одной, зятек.

Замираю с вилкой у рта. Непривычно слышать, когда она его так называет. Гирш же вообще не реагирует. Ноль удивления.

— Ник? — смотрит на мой почти целый бокал.

— Мне и этого хватит.

Ян кивает. Много шутит. Атмосфера располагает. Могла бы я когда-нибудь подумать, что вот это все случится в реальности? Нет.

— Ба, нужно обои съездить выбрать.

— Ой, Ника, может, завтра? Вы только с дороги. Какие обои?

— Слушай бабушку, — Ян закидывает руку мне на плечо и притягивает к себе. — завтра с утра пораньше встанем и смотаемся за обоями.

— Ты раньше двенадцати в принципе не просыпаешься, — закатываю глаза.

— Да как съездите, так и съездите. Не управимся за эти выходные, так прилетайте на следующие, я только рада, — закидывает удочку ба, и мы с Яном переглядываемся.

— Давай я тебе бригаду найму, баб Сим. Они тебе за неделю весь дом отремонтируют.

— Ну куда весь то? Куда весь? — охает бабушка. — Дорого. С ума сошел.

— По-родственному, — Ян ухмыляется.

Ну вот, сколько он продержался? Часа четыре?

— Придумал деньги тратить. Лучше вон на моря, какие слетайте.

— Бабуль, не слушай его. Ян шутит. Мы все сделаем, как договаривались, — улыбаюсь.

Бабушка и так изначально была против, чтобы я деньги тратила. Мы еле-еле нашли компромисс. С меня обои с нее краска.

— Ну хорошо. Весело с вами ребятки, но мне на рынок надо. Вы располагайтесь, ужин я сама приготовлю, Ника.

— Ладно.

Бабушка уходит, и Ян тут же обхватывает мои щеки. Целует. На секунды даже теряюсь. И смешно, и мурашки по коже от переизбытка чувств, что во мне вызывает его порыв.

Обнимаю его в ответ. Уже на инстинктах прижимаюсь теснее и закрываю глаза.

— Нужно чемоданы разобрать, — приоткрываю глаз, а саму в сон тянет.

— Пошли.

— А тарелки? — смотрю на стол с грязной посудой. — Я сейчас быстро помою и поднимусь. Иди.

Ян, конечно, никуда не уходит. Остается со мной. Я мою, он протирает и убирает тарелки в шкафчик.

Чемоданы тоже вместе разбираем, ну насколько это возможно. Я сижу на полу, раскладывая вещи по полкам, Гирш пристроил голову на мои колени, и что-то листает в телефоне.

Разобравшись со шмотьем, иду в душ.

Когда возвращаюсь, замотанная в одно полотенце, сразу напарываюсь на уже до боли знакомый взгляд. В нем похоть и обожание.

Гирш пружинисто поднимается на ноги. Наступает. Прижимает меня к стенке, и щелкнув замком, закрывает дверь.

Второй рукой, уже стаскивает с меня полотенце, полностью обнажая.

Мы долго целуемся и перемещаемся на кровать. Раньше, я бы со стыда сгорела заниматься сексом в бабушкином доме, а теперь даже мысль не проскользнула, что я совершаю что-то до неприличия ужасное.

Ян нависает надо мной. Целует грудь, бедра. Распаляет жадными прикосновениями и важными поцелуями. Его губы словно повсюду.

Когда чествую запах аптечки и понимаю, что он надел презерватив, горю от нетерпения. Южная жара, вино, недосып и адское желание смешиваются в какой-то убийственный коктейль.

Я кончаю ярко, едва сдерживая стоны. Ян финиширует следом.

Мы так и засыпаем в объятиях друг друга, голые и счастливые.

После пяти берем машину в аренду и едем на пляж. По дороге покупаем арбуз, нож, шезлонги и зонтик. Последний уже, конечно, совсем не нужен…

Ян ведет автомобиль одной рукой. В салоне прохладно, климат-контроль выставлен на двадцать.

— Ты права не получала, кстати?

— Нет. И не хочу, — мотаю головой и поправляю очки. Пластик давит на переносицу. Дурацкая модель, но других я с собой не взяла.

— Почему?

— Не знаю, просто не хочу. Мне комфортней ездить на такси.

— Открой воду, пожалуйста.

Сворачиваю крышку и протягиваю бутылку Яну. Даже мысленно называть его муж пока непривычно. Да какой не привычно? За гранью! Это что-то из области фантастики. Ощущение реальности происходящего слишком смазано.

Наблюдаю за тем, как он жадно пьет, и кусаю губы. Капелька воды стекает по подбородку, Ян стирает ее тыльной стороной ладони и возвращает мне бутылку.

— Вот тут сворачивай, — тычу пальцев в виднеющийся поворот. — Надеюсь, что людей там будет немного.

Ян паркует машину. Помогаю ему вытащить все наши вещи из багажника, а потом топаю по горячим камням к морю.

На мне короткое оранжевое платье на бретелях. Цвет почти кислотный, поэтому даже моя едва отлюбленная солнцем кожа кажется загорелой.

Ветер треплет волосы. Подхожу к воде и смотрю вдаль. Солнце скоро начнет садиться.

Поворачиваю голову. Ян уже раскрыл шезлонги и даже успел снять футболку. Идет ко мне. Встает за спиной и обнимает за талию, пристраивая подбородок на моем плече.

Мне кажется, мы оба перемещаемся в прошлое сейчас. Оба чувствуем одно и то же.

Нас с головой накрывает воспоминаниями. Они трепетные, сладкие, хоть и с легкой ноткой горечи.

Прижимаю ладонь к мужской щеке, аккуратно поглаживая.

— Ты тогда танцевала, а я на тебе смотрел. Смотрел и отказывался признаться себе в том, что по уши влюбился.

— Ты уже тогда был влюблен? — мои губы трогает улыбка.

— А ты думаешь почему я сплавил тебя обратно?

— Мне было так обидно.

— Знаю, — касается губами моего виска. — Я думал, что так будет проще. Не хотел признавать, что влюбился. Я же не мог. Все могли, а я не мог…

— Дурак, — вздыхаю.

— Ебанутый, ага.

Хохочу. Только Ян может обзывать сам себя с таким серьезным лицом, да еще и матом.

— А если у нас не получится? — перехожу на шепот.

Если честно я больше всего на свете боюсь, что никто свыше не даст нам этот шанс. Вдруг нашему счастью просто не суждено сбыться?

— Я верю, что получится, моя любовь.

— Ты меня никогда так не называл, — запрокидываю голову, а у самой сердечко шалит.

— Привыкай.

— Я так сильно в тебя влюбилась, — разворачиваюсь к нему лицом. — Твоя игра меня убивала.

— Не тебя одну.

Ян приподнимает меня над землей. Чмокает в губы.

— Искупаемся? — нагло забирается мне под платье, сжимая ладонями ягодицы.

— Только не утаскивай меня под воду. Не хочу мочить волосы.

Гирш кивает, но как только заходим по плечи, нарушает свое обещание.

Визжу, как сумасшедшая, а когда выныриваю, запрыгиваю ему на спину, поднимая еще большую волну брызг, бултыхая ногами.

Мы смеемся, плескаемся друг в друга, много целуемся и обнимаемся. Торчим в воде, пока не садится солнце.

Возвращаться домой не хочется совсем. Так и сидим на пляже, включив фонарик вместо лампы.

В основном говорим о прошлом. О чувствах и страхах.

Я рыдаю, но в этот раз чувствую поддержку. Крепкие объятия и сильное плечо рядом.