Глава 1

- Сергей! Мы с ребятами в отдел. Посмотрим, что можно сделать. Прогоним данные Спиридоновой по базе. Может, найдем что, - стал давать указания Василич, как только мы вышли на улицу. – А ты … Даже не знаю… С Машенькой сейчас говорить бесполезно, все равно ничего не расскажет.

- Попробую пообщаться с Буниными, - осенило меня.

- Это кто? – спросил Вадик, потому как при знакомстве чета фамилию не называла.

- Марина с Геной, - уточнил я.

- Вот. Точно, - благосклонно отнесся полковник. – Терять теперь тебе уже, и правда, нечего, поэтому прижми их аккуратненько к стенке. Глядишь, чего и расскажут.

- Если они что-то знают.., - я не удивлюсь, если они ничего не знают о проблемах Машеньки.

Уже через четверть часа я был в клинике Гены. Она находилась недалеко от нашего дома. Гена сообщил по телефону, что находится на последней операции. А дальше, возможно, будет на вызовах.

Войдя в клинику, столкнулся с Мариной. Хорошо. Все в сборе.

- О, Сергей. Не ожидала вас здесь увидеть! – удивленно вскинула бровями девушка.

Она была в белом халате и стояла за стойкой.

- Я сегодня за администратора, - пояснила Марина.

- Тебе Гена не говорил, что я приеду? – решил уточнить, надеясь поговорить с ними отдельно.

- Нет. Что-то случилось? Как Машка?

- Вот о ней я и хочу поговорить.

По лицу Марины заметил, что ее напрягла моя интонация. В глазах появился интерес, смешанный с сомнением. Она будто решает для себя: быть со мной честной или соврать. Я же решил идти ва-банк.

- Ты знаешь, кто такая Спиридонова Надежда?

Марина замерла. Знает.

- А почему ты спрашиваешь о ней? – сдавленно, поскольку волнуется, от переживаний даже на «ты» перешла.

- Мы ее задержали.

- За что? – в глазах удивление, неподдельное.

В этот момент вышел из кабинета Гена. Я был здесь в первый раз, но он был тоже в белом халате, вытирал полотенцем руки. Наверное, за дверью была операционная.

- Привет соседям! - все подшучивал Геннадий.

Мы пожали друг другу руки, но я, не отпуская его, спросил:

- Кто. Такая. Спиридонова?

Гена тоже напрягся, но потом нашелся:

- А Маша что говорит?

- А Маша ничего не говорит. И заявление на нее писать не хочет, - я не сводил взгляда с Гены, пытаясь разгадать загадку.

- Вот, значит, и мы не знаем ничего, - выпалила Марина. Сразу видно, что вся троица вместе росла.

Я не успел возразить, как Гена перебил меня:

- За что Маша должна написать заявление? Что сделала Спиридонова?

Все это время я держал его за руку. Она немного начала трястись. Перевел взгляд на Марину. Та слегка побледнела. Губы посинели.

- Вы не в курсе? Она плеснула в нее кислотой. В тот день, когда отвезла вам сбитыша. Которого мы вместе прооперировали.

Марина с Геной переглянулись. Затем оба поджали губы и посмотрели вновь на меня.

- Так, ребят, давайте начистоту! – я отпустил Гену, и начал закипать.

- Давай! – внезапно выпалил Гена. Я убивал его своим взглядом. – Что Маша говорила тебе о своих родителях?

Я осекся.

- Что они архитекторы. Работают в…

- Подожди, дай угадаю! – вклинилась Марина. – Они работают в стране на букву С?

- В Саудовской Аравии…

Ребята синхронно хмыкнули.

- Мда, даже с тобой Маша не изменила легенду.., - причмокнув, пробормотала Марина.

Теперь они смотрели на меня с осуждением. Будто я чего-то должен был знать, но не знаю.

- Поясни, - обратился к Марине.

- Маша давно придумала легенду о родителях, будто они архитекторы и живут заграницей, - начал пояснять четко Гена. – Но чтобы не запутаться, она называет страну на первую букву имени ее нового парня. Ты Сергей. Значит, родители в Саудовской Аравии. Ты же никогда их не видел? Не слышал… Даже не слышал, как она с ними общается.

Черт. А ведь и правда… Я только от Машеньки слышал, что она разговаривала с родителями. Что у них все неплохо, но приедут они нескоро. С ее только слов знал, что она общается с ними по видеосвязи. И якобы они хотят со мной познакомиться, но с нашими загруженными графиками это никак не получается.

- А на самом деле.., - я боялся услышать правду.

- А на самом деле мы трое выросли в детском доме, - отрезала Марина. – Нет у нас родителей! И не было никогда.

- А…

- А Спиридонову за что все-таки задержали? – перебила меня Марина, когда я хотел спросить, при чем здесь тайна рождения моей очаровашки. Она смотрела на меня с осуждением и даже с какой-то ненавистью.

- Она избила ребенка на детской площадке. Они мешали ее мужу отдыхать, - еле ворочая языком, стал пояснять.

- Классика, - хмыкнул Гена.

- Запомни, - начала Марина, буравя меня глазами, - жизни Маши угрожает СпиридонОВ. Это ЕГО Маша засадила десять лет назад. Это ОН в зале суда кричал, что вернется и убьет ее без всяких прилюдий. Это ОН должен был позавчера откинуться. И, видимо, откинулся.

- Кто такой Спиридонов?! – уже крикнул, поскольку стал беситься от медленно поступающей мне информации.

- Физрук детдома, - коротко ответила Марина.

Я даже не успел спросить, за что его засадила Машенька, как ко мне подлетел Гена и схватил двумя руками за ворот рубашки.

- Ты… Ты рядом с ней зачем крутился?! Чтобы в нее кислотой плескали?! Чтобы ей сейчас там эта мразь кости ломала?! – Гену понесло, он тряс меня с довольно сильной хваткой.

- Прекрати! – расцепила руки Гены Марина.

Она посмотрела на меня, тяжело дыша, поскольку ей пришлось приложить немало сил, чтобы отцепить от меня своего ботаника. Я и не подозревал, что в нем может быть такая сила.

- Они знают, где она живет. Машку нельзя сейчас одну оставлять! – последнюю фразу я уже слышал плохо, поскольку вылетел из клиники, давно поняв это.

Я мчался домой. К нам домой. По пути несколько раз набрал Машу, но она не отвечала. Гудки были, но трубку не берет.

- Товарищ полковник! – крикнул я в трубку, набрав отдел. – Спиридонов грозился убить Машеньку! Она трубку сейчас не берет! Я еду домой!

- Мы тоже к вам едем, - жестко и тихо ответил начальник.

Я влетел на этаж, не пользуясь лифтом. Никакой отдышки, никакой усталости.

Постучал в дверь. Давай же, Маша, открывай…

Но за дверью не слышно ничего. Абсолютно.

Как бы не сбежала…

Я открыл дверь своим ключом, но она не поддалась. Цепочка…

С каких пор? Боится?

- Маша! Маша, открой мне!

За дверью тишина.

Заметил сквозь щель на полу осколок разбитой вазы с фруктами. Локтем вдавил в цепь и выдрал ее. Передо мной предстала картина, от которой перехватило дыхание.

Ваза с фруктами разбита, фрукты раскатились по полу. Стулья барные перевернуты. Диван немного сдвинут. На нем дорожная сумка с вывалившимся содержимым. Горшок с цветком, стоящий в углу около панорамного окна, перевернут. Створка окна открыта, в квартире холодно. Все-таки ноябрь.

Маши нигде нет…

Открытое окно будоражит сознание. На спине выступила ледяная испарина от предположения…

Бегу в сторону окна, огибая диван, и чуть было не наступаю на растрепанные белокурые волосы.

Машенька лежит вдоль смежной со спальней стены. Из-за сдвинутого дивана ее не было видно. Присаживаюсь к ней, оказавшись в проеме двери спальни.

- Машенька…

Страх за мою девочку усиливается, но быстро перерастает в гнев. На ней джинсы и белый свитер, который весь в крови. Всматриваюсь в ее лицо: губа разбита, из носа идет кровь, бровь рассечена, придется зашивать ее, на скуле ссадина. Волосы перепачканы в крови, поскольку над ухом в области виска след от удара. Понимаю, что может быть пробит череп. Видимо, кровь на свитере именно от раны на голове. Ножевых ранений на ней нет.

Машенька лежит в позе эмбриона, крепко вжимая руки в живот. Ей больно… На джинсах кровь… На ширинке…

- Машенька, - начинаю я тормошить ее, одновременно проверяя пульс.

Он есть. В подтверждение моя девочка медленно приоткрывает глаза. Понимает, что рядом я и начинает морщиться. Но не от боли.

- Уйди..., - еле ворочает языком, отчего у меня сжимаются кулаки. Убью суку!

- Я никуда не уйду! – резко отвечаю, опуская руку в карман за телефоном. Нужно вызвать скорую.

Чувствую сзади щелчок предохранителя. Ощущаю на затылке дуло пистолета.

- Пушку отдал … И без глупостей..., - слышу за спиной глухой мужской голос.

Маша морщится еще сильнее, из глаз слезы, стонет… От отчаянья…