Глава 20

Смотрю на реакцию Машеньки. Она держится, но из последних сил. Моя сильная и несломленная может вот-вот сломаться. Видимо, это и есть ее мать, поскольку лицо моей девочки совсем побледнело. Даже приняло нездоровый синий оттенок.

Вновь беру ее за руку, когда она начинает дергать губами в приступе истерики. Машенька тут же собирается и восстанавливается. Она у меня молодец. Умеет быстро успокаиваться. Так отлажено контролировать эмоции под силу далеко не каждому. Но моя очаровашка прошла такой сложный путь в жизни, что и этот удар выдержит стойко.

Да.

Она словно читает мои мысли, поскольку ее спина выпрямляется. Первый шок прошел, дыхание восстановилось. Теперь она готова узнавать о себе правду до конца. До победного конца.

Только сейчас я понял, зачем мы приехали сюда. Она хочет семью, родителей. Теперь вряд ли что получится. Но точка в этой истории поставлена будет.

- Что вам нужно, соцзащита?! – женщина восклицает прокуренным голосом и тут же заходится в сильном кашле.

Машенька дает ей время откашляться. Хотя, наверное, подбирает слова.

- Мы узнали, что вы пребываете в тяжелом финансовом положении, - чуть увереннее говорит Машенька. – Решили вам помочь.

Она тянется ко мне, а точнее к пакетам. На мое удивление, первым, что достает Маша – это бутылка вина. Она с грохотом ставит ее перед женщиной, внимательно следя за ее реакцией.

Молодец, моя девочка. Даже тут ты переходишь сразу в наступление.

Женщина при виде бутылки заметно оживает. Смотрит на Машеньку с лукавой улыбкой. Прищуривается.

Так вот в кого у Машеньки характерное прищуривание! Только сейчас заметил, что они похожи. Их отличает цвет волос и потрепанность женщины по жизни.

- Что ж, такую помощь можно и принять, - женщина говорит так, будто одолжение делает. – Да вы садитесь. В ногах правды нет.

Машенька забирает у меня пакеты и выкладывает все их содержимое на стол. Он не чистый, но ее это не беспокоит. Движения машинальные, ей хочется поскорее убраться отсюда. В резких взмахах руками я вижу сердитость и даже злость. Вот только на кого она сейчас злиться, непонятно. На себя? На женщину-мать? На ситуацию в целом?

Любка Курочкина же берет рядом стоящий бокал. Который тоже далеко не чистый. Но она даже не делает попыток помыть его. Откуда-то из кармана достает связку ключей, где имеется брелок в виде универсальной открывашки. Здесь же есть и штопор. Легким движением пробка из бутылки выпрыгивает. Профессионал, что уж там.

Женщина слегка трясущимися руками наливает себе полную кружку. Предложить вина нам она даже не догадалась. Да мы бы и не стали его пробовать в таких условиях…

Залпом осушив половину, утерев губы рукавом длинного свитера, который на ней надет, она обращает внимание на стол:

- Ничего себе вы тут понанесли…

Машенька не поскупилась на продукты. Четко обозначив в магазине, что покупку делает за свой счет, она набрала все самое лучшее. Вино, торт, конфеты шоколадные и в подарочных коробках, фрукты вплоть до ананаса, дорогая сырокопченая колбаса, сыр с плесенью, семга, икра. Видя весь этот набор, я прекрасно понимал, что таким образом Машенька хочет «задобрить» мать. Она все это время переживала, что не понравится. Или может быть явится в семью не вовремя. Дорогими продуктами она хотела показать, что в деньгах не нуждается и ее знакомство с матерью носит совсем иной характер. Она хочет общения. Она просто хочет семью.

Глядя на всю обстановку, чувствую, что семьей ей останусь только я. И я буду ее оберегать. Буду за мать, за отца, за брата, за сестру, за дедушку, за бабушку, за кота Ваську и собаку Тузика. Да хоть за черта лысого!

- У вас же большая семья, - несмело предполагает Машенька.

Насколько я понял, Валентина Петровна не стала рассказывать в подробностях о жизни женщины, которая когда-то родила мою крошку. Поэтому Машенька не знает, с кем проживает женщина, сколько у нее детей. И вообще, как она докатилась до такой жизни!

- Это да, - женщина расплывается в улыбке. – У меня четыре сына.

С гордостью в голосе говорит женщина.

- Эй, вы там! Идите сюда! – она охрипшим голосом зовет кого-то и тут же вторым заходом допивает кружку вина.

Мы с Машенькой продолжаем стоять. Во-первых, присесть нам никто не предложил. Во-вторых, мы бы и не сделали этого, видя в каком состоянии находятся табуреты.

В кухню заходит мужчина Машенькиного возраста.

- А ты че в однюху глушишь? – басом бормочет он, не обращая внимания на нас.

Мужчина тут же берет кружку, такую же грязную, и без предварительного ополаскивания наливает в нее вино. При этом мать не дает долить полную кружку, отбирая бутылку и наливая остатки себе. Бутылка разлита. Женщина с мужчиной чокаются и залпом пьют вино, каждый отпив по полкружки.

На этом моменте входит паренек, который открыл нам дверь.

- О, опять бухаете? – задается он вопросом, но ему на него никто не отвечает.

Он не особо расстроился. Тут же схватил со стола колбасу и начал ее жевать, не снимая обертки.

- Оберткой не подавишься? – спросил я его, опасаясь за мальца.

- Не, так вкуснее, - говорит парень, садится рядом с матерью и отбирает у нее самокрутку, которую женщина уже приготовила себе.

С жадностью затянувшись, он с ненавистью смотрит на брата, который сидит напротив него. Тот ловит его взгляд.

- Сейчас докуришь и пойдем, - басит мужчина.

- Куда вы? – спрашивает женщина.

- На пути, - проговаривает парень.

- Кормильцы мои, - улыбается женщина.

- Они работают на ЖД? – спрашивает Машенька.

Все трое ухмыльнулись.

- Ну типа того, - женщина допивает свой бокал и принимается вновь крутить самокрутку.

В это время мы с Машенькой слышим шаги сзади. Я инстинктивно резко обернулся. Сказывается моя сфера деятельности.

- Бу! – улыбается мне парень, лет двадцати. – Че такой нервный-то?

Парень проходит вперед, обходя Машеньку:

- Ух ты, ни хрена себе! Это чего за пир на весь мир?!

Парень оглядывает купленные нами продукты.

- Соцпомощь, - коротко бросает женщина.

Парень берет в руки опустошенную бутылку вина.

- Могли бы и мне оставить. Я такого в жизни не пробовал, - сетует он.

Но через непродолжительную паузу восклицает:

- Ну и хер с ним! Смотри, чего принес! Как раз к столу! – он тут же достает из сумки, которая была у него в руках четыре бутылки водки. – Как говорится, градус понижать нельзя!

Парень подмигивает нам, берет еще одну грязную кружку и принимается открывать бутылку.

- О, можно и на работу не ходить сегодня, - басом констатирует мужчина.

- Тогда я с пацанами пойду, - подает голос паренек. – Только сразу говорю, все деньги мои!

Он докуривает сигарету и закусывает ее шоколадной конфетой.

- А где ваш четвертый сын, - уверенно спрашивает Машенька.

- Сидит Петька, - громко выпаливает двадцатилетний. – Ножичком соседа нашего пырнул. Тот окочурился. А Петьку ментяры загребли. А спрашивается, за что? Ну по пьяни не поделили что-то…

Он отмахивается от нас и опрокидывает налитое в кружку, закусывая сыром.

Вся компания мирно сидит, разливает, выпивает и закусывает, даже не порезав яства.

Через несколько минут Машенька решается задать свой главный вопрос:

- Как интересно у вас получается. Одни мальчишки. А девочку не хотели?

Женщина, которая уже хорошо под хмельком, ухмыляется только:

- Так они у меня были. Целых две.

Тут даже у меня мурашки по всему телу пошли. Представляю, что творится в душе Маши.

- А где они? – интересуется тихо.

- Первая девка старше Сашки, - она кивает на мужчину с басом. – Года не было, умерла. Отсидела за это два года.

- Вы были виновны в ее гибели? – в разговор уже влезаю я.

- Нет! Но менты посчитали, что я виновата. А что я? Ну подумаешь переборщила немного с водкой! Так все делали! Чуток дашь на язык, ребенок и спит. Вон, эти охломоны все выжили, - она головой кивает в сторону сыновей. – А эта что ты… Сразу отошла в мир иной!

- А вторая дочка? – голос Маши дрожит.

- А вторая родилась вместе с Сашкой, - кивает она опять на мужчину с басом, который уже тоже изрядно выпил. – И я решила ее выбросить. Нафига мне эти проблемы с девкой?! Сашке вон также дала каплю водки, тот и спит. А с этой опять, как с Софкой бы получилось. Ну я и решила от нее избавиться. Выбросила в мусорку. Думала, она уже мертва. Слабой она мне показалась. Не кричала, не пищала. Я их дома родила. Хотела от обоих избавиться. А Сашка че-то как заорал. Нет, думаю, совсем грех на душу беру. Но девку выбросила. А она, сука, живучей оказалась. Больше суток пролежала и хоть бы хны! Нашли ее, выходили. А меня на пять лет засадили! Но я правда вышла через три года. Потом вот только пацаны рождались. Пацанов я решила оставить. Все-таки, это пацаны. Сейчас вот кормят меня. Металлолом тырят на путях.

- Дочку можно было продавать, - внезапно холодно и дерзко выпалила Машенька.

Все четверо посмотрели на нас с удивлением. Сыновья чуть позже ухмыльнулись, а у женщины лицо озарилось:

- Вот где ты раньше была?! Я-то дура старая до такого даже не додумалась тогда! Идиотка. Собственными руками клад выкинула…