ГЛАВА 13

На этот раз всё было иначе.

Ната собиралась спокойно. Даже чрезмерно. Аккуратно складывала каждую вещь, разглаживала её. Проверила, всю ли косметику собрала, ничего ли не забыла. Она помнила примету про забытую вещь и возвращение.

Федор ждал её внизу.

— Да. Не знаю когда. Будьте готовы, — сдержанно разговаривал он с кем-то по телефону.

Её телефон, кстати, так и не вернул.

Мама! Эта мысль обожгла мозг. Надо срочно ей позвонить. А ещё стоило спуститься вниз и снова оказаться рядом с Федором, внизу живота заныло с новой силой. Да что такое!

Федор, увидев её, скоро завершил разговор, убрал телефон во внутренний карман и слегка нахмурился.

— Ты легко одета.

— Я не хочу сейчас обсуждать мой гардероб, — буркнула Наташа, поджимая ноги.

Федор сделал шаг в её сторону, и она не удержалась, выставила руку вперед.

— Не подходи… Пожалуйста.

Ей показалось, или мужчина на самом деле побледнел?

— Наташа… Слушай, дай мне всё же тебе помочь.

Она покачала головой.

— Я не хочу никакого секса.

— Болит? Там?

Господи… Они обсуждали её половые органы. Докатились.

— Ничего у меня нигде не болит, — процедила она сквозь плотно сжатые губы, мечтая поскорее оказаться в машине, а ещё лучше — в самолете.

Федор нахмурился сильнее, и Наташе даже показалось, что он раздался вширь и ввысь.

— Я могу помочь, — вторично сказал он, тщательно выговаривая каждое слово.

Ната уже готова была взвыть от отчаяния. Когда же они покинут это место и этот дом?

— Ты ничем не можешь мне помочь.

— Могу, — продолжал он настаивать. — Я не предлагаю сейчас заняться традиционным сексом. Но я могу дать тебе облегчение руками и… губами.

Наташу обдало жаром, на лбу и на спине выступила испарина. Он всерьез предлагает заняться оральным сексом? Вернее… Сделать ей куни. Правильно она его понимает?

Воображение тоже сегодня играло против неё, потому что в голове сразу же ярким огнем вспыхнула картина, где она лежит на диване с широко раскинутыми ногами, одна даже поставлена на спинку, а Федор стоит на коленях между её бедер…

Волна возбуждения скрутила Наташу с такой силой, что девушка схватилась за живот.

— Ната!

Федор оказался рядом и, преодолевая сопротивление, обнял её за живот.

Скрутило ещё сильнее.

— Я не понимаю… Это… это наказание какое-то… Что, черт побери, ты со мной сделал?

— Ты меняешься, Наташ, — глухо, точно он так же, как и она испытывает физическую боль, отозвался мужчина. Отталкивать его она не стала. — Твоя чувствительность обострилась. Она реагирует на моё присутствие рядом.

— Может, тогда тебе убраться от меня подальше? — Наташа не замечала, как грубила. Ей было не до сантиментов. Зато страх перед этим широкоплечим красавцем окончательно растворился.

— Истинная, — его глаза предупреждающе потемнели, — не шути так.

— Но мне плохо!

— Млять! Женщина! Ты меня слышишь?! Я знаю, что тебе плохо! И хочу помочь! Какого ты меня отталкиваешь?

— Я не хочу секса! — как мантру снова и снова повторяла она, не замечая, как левой рукой вцепилась ему в плечи.

Мужчина приглушенно зарычал.

— Твоё тело требует…

— Я ничего не хочу слышать… ничего…

Она заплакала и не услышала, как Федор выругался и порывисто притянул её к себе. Она интуитивно подалась вперед, к нему, безвольно ища защиты и облегчения. Он успокаивающе гладил её по спине, по голове, нашептывая ласковые слова, обещая, что всё обязательно будет хорошо.

Её сотрясала мелкая дрожь. Грудь набухла, ныла, соски напряглись, создавалось впечатление, что они превратились в камни. Такого с Наташей не случалось, даже когда у неё болезненно проходили месячные.

— Просто когда мы окажемся в пути… — эти слова Федора она расслышала. — В машине и в самолете с нами будут другие оборотни. Мои люди. И я не смогу прикоснуться к тебе, не смогу снять напряжение.

— А они смогут, да? Ай!

Он схватил её за волосы и оттянул их назад, обнажая шею и делая её беззащитной. Нежность в прикосновениях Федора испарилась, от неё не осталось и следа. Зато пришла ярость. Чистейшая. Первозданная. Если Наташа думала, что видела его в ярости, она глубоко заблуждалась.

— Не смей. Даже. Так. Говорить, — процедил он, оскалившись и выпуская клыки.

Острые.

Длинные.

Сверкающие.

Адреналин подскочил в крови Наташи. Она, как зачарованная, позабыв о боли в лоне и неудобную позу, уставилась на них, снова представляя, как он будет скользить ими по её разгоряченной коже.

Она сходит с ума. Ей бы испугаться, возмутиться его поведению, что он бесцеремонно сжал её волосы и продолжает тянуть, рыча и скалясь, а она…

— Запомни, Наташа, не смей. И я сейчас серьезно. Я патологически ревнив. Хочешь, чтобы я при тебе убивал?

На последнее предложение она не смогла не обратить внимания. Волна жара сменилась волной леденящего душу холода. Её проблемы, её заботы откатились на второй план. Она, даже смотря фильмы, мысленно осуждала убийства и не понимала романтизации криминала. Ей претила мысль о забирании чужой жизни.

Наташа моргнула. Первый раз. Второй. Медленно подняла руку и накрыла ладонью пальцы Федора, что удерживали её волосы.

Мужчина пристально наблюдал за ней, не моргая. Всё с тем же агрессивным выражением лица.

— Не надо никого… — она споткнулась на слове, которое не могло ассоциироваться и употребляться в контексте с ней. Никак. — Убивать. Это… неправильно. Ты же несерьезно говоришь, Федор?

— Почему, чтобы ты начала слушать, мне надо выпускать зверя? — прорычал он, склоняя голову к ней и тем самым ещё сильнее заламывая её в пояснице. Его горячее дыхание коснулось её шеи. — Ты до сих пор не понимаешь, насколько всё серьезно? Что я перегрызу глотку любому, кто подойдет к тебе близко! Кто посмотрит на тебя с вожделением… Кто посмеет случайно коснуться тебя… А если не случайно!

Вот тут Наташу пробрало. Она сильнее вцепилась в руку Федора и честно призналась:

— Не пугай меня.

— Я не пугаю. Я констатирую факт.

— Федор… Хватит. Отпусти меня.

Ноль эмоций. Не сдвинулся с места. Продолжил нависать грозной башней. Наташа через боль и неудобства придвинулась к нему. Может, это поможет?

— Я услышала тебя. Просто… Да, мне сложно. Как и тебе. Я совершаю одну глупость за другой. Но… Федор, пожалуйста…

Она не знала, о чем просила. Она просто хотела, чтобы он перестал на неё смотреть так, точно готов сейчас же пойти и крушить всех вокруг.

— Поцелуй меня, — надсадно выдохнул он, почти не размыкая губ. — Сама.

Наташа поцеловала. Как смогла. Очень быстро. Прижалась и сразу отпрянула.

— Мало!

— Федор… Поехали. Ты обещал…

Хватка на затылке ослабла.

— Да, надо ехать.

Они вышли из дома, и Наташа почти не удивилась, когда увидела Виктора Даниловича, пилота, что привез их с Доминиканой сюда.

— Виктор Данилович твой человек?

Федор лаконично кивнул.

Дорогу Наташа помнила плохо. Как и в прошлый раз, сначала добирались до аэропорта, потом сели в вертолет. Наташа не отодвигалась от Федора, не старалась отстраниться от него. Напротив. Она воспринимала каждого мужчину, которого встречала, как потенциально опасного.

Она — омежка.

Та, которая подходит всем.

Каждому.

И если с ней не будет рядом Федора…

— Наташа, всё хорошо, — в какой-то момент Федор взял её ладонь и несильно сжал.

Она медленно кивнула.

Придвигаясь ещё ближе.

На подсознательном уровне ожидала какого-то особого внимания к себе со стороны других мужчин. Что-то, выходящее за рамки обычного.

Но ни взглядов, ни намёков, ни чрезмерного внимания.

Более того, Ната заметила, что, стоило им подойти к мужчинам, как те почтительно склоняли головы в приветствии. Можно было подумать, что они кивают, если не знать иерархии оборотней.

Ната знала. Спасибо маме.

— Поспи немного, — сказал Федор в самолете. Протестовать Ната не стала. Ей не помешает отдохнуть.

Она по-прежнему остро реагировала на его присутствие рядом. Но теперь, когда они были не одни, переносилось легче.

Тепло Федора убаюкивало. Наташа нырнула в него, как в спасительную негу. Может она себе позволить небольшую слабость? Сколько можно воевать? С собой. С ним.

Всё уже случилось. Она его. Новая сущность в ней просыпается. Интересно, а если бы она согласилась, Федор бы её… вылизал? Наташа вспыхнула и плотнее прижалась к мужской груди. Она всегда считала, что мужчины делают куни по большой любви. Минет — пожалуйста, для них это едва ли не важнее поцелуя. Опять же по утверждению самих мужчин. А вот куни… Она не знала, как это объяснить. Они как-то раз с Доминиканой разговорились про оральный секс, предварительно уговорив бутылку вина на двоих. Наташа высказала своё видение, чем вызвала задорный смех у подруги… бывшей.

— Серьезно, Нат? Да я с парнем в постель не лягу повторно, если он меня не вылижет в первый раз! Ната отчаянно краснела, но продолжала расспрашивать.

Федор хочет её поласкать таким образом.

— Наташа, ты о чем думаешь? — едва слышно шепнул ей на ухо мужчина.

Она зажмурилась сильнее.

Не скажет. Ни за что.

В город прилетели уже ночью. Часы показывали начало одиннадцатого.

— Федор, верни мой телефон. Мне маме надо позвонить.

Мужчина достал её смартфон. Заряженный, кстати.

— Спасибо.

Она разблокировала экран и хотела уже сделать вызов, но следующие слова Федора остановили её.

— Она в курсе, Наташ.

Наташа замерла, а потом убрала палец с экрана телефона.

— Ей сообщили?

— Да. Чтобы не волновалась.

Девушка снова растерялась. Легкая обида коснулась сердца.

— Все всё решают за меня, — устало произнесла Наташа, кривя губы.

Её слова не понравились мужчине.

— Это лишь предосторожность.

Она повела плечами.

— Это твоё мнение.

— Давай не будем сейчас спорить. Пойдем, заберем твои вещи. Те, которые тебе дороги.

— В смысле?

— Ты же хочешь забрать вещи от Битцев?

Хотела.

У аэропорта их ждал автомобиль бизнес-класса. Сначала Наташа решила, что такси. У водительской двери в дорогом зимнем пальто стоял высокий широкоплечий мужчина с трехдневной щетиной. Водитель, увидев их, сразу же направился навстречу и, поравнявшись, почтительно склонил голову в знак приветствия.

— Рад твоему возвращению, брат.

— Ия рад тебя видеть, Алан.

Мужчины обнялись, похлопали друг друга по плечам. Наташа робко стояла в стороне, наблюдая за ними. Она впервые видела Федора искренне улыбающимся. По-доброму. Открыто. В груди неприятно царапнуло. Глупость какая. Она же не ревнует его? Не может такого попросту быть! Тем более, к мужчине! По всей видимости, к родственнику или близкому другу.

Но он-то ей так радушно никогда не улыбался. Больше смотрел с раздражением, злостью.

Наташа быстро заморгала, не веря, что глаза увлажнились. Вот уж воистину её эмоциональный фон зашкаливал, и она никогда ранее не сталкивалась с тем, чтобы её так штормило, кидало из одной эмоции в другую.

Обхватила плечи руками, поежившись. Погода не радовала. По ощущениям далеко за минус двадцать, а её пуховик оставлял желать лучшего. Холодно что-то. Очень.

После тепла, которым Федор с ней щедро делился, остаться одной оказалось неприятно.

Федор обернулся, и улыбка сошла с его лица. А Наташу словно ударили в грудную клетку, дышать стало тяжело.

— Наташа, иди ко мне, — попросил сдержанно Федор.

Сначала Наташа хотела воспротивиться, взбунтоваться, потом одернула. Ведет себя как малолетка. Истерит. Скандалит. Федор взрослый мужчина, видимо, устал возиться с ней и терпеть её капризы. Всему есть предел.

Она подошла к ним. И как только оказалась рядом, Федор сразу же обнял её за талию, мгновенно обратив в прах все те мысли, которыми она успела себя накрутить.

— Алан, познакомься. Моя Наташа.

Моя…

Хорошо, что Федор держал её.

— Рад встречи, истинная.

Алан сдержанно улыбнулся и уже протянул руку, чтобы взять её ладонь и поцеловать, но его остановило приглушенное рычание Федора. Оно прозвучало настолько четко, ярко, что, несмотря на окружающий шум, не расслышать его было нельзя.

Алан замер, а потом примиряюще поднял обе руки кверху.

— Прости, брат. Не сообразил. Вы же только… — он не договорил, смущенно улыбнувшись. У него была открытая улыбка, располагающая. Не то, что у некоторых.

— Да. Не стоит, Алан, — жестко бросил Федор, сжимая талию Наташи сильнее.

«Я перегрызу глотку любому, кто подойдет к тебе близко… Я патологически ревнив. Хочешь, чтобы я при тебе убивал?»

— Добрый вечер, — Наташа всё же решила соблюсти приличия и поздороваться.

— Надеюсь, в следующую нашу встречу, Федор, страсти немного поутихнут, — Алан протянул ключи от машины. — Возвращаю.

— У меня была предыдущей модели, — хмыкнул Федор.

— Поменял.

Мужчины ещё обменялись незначительными фразами, после чего Федор направил Наташу к пассажирскому переднему сиденью, учтиво открыв дверцу.

— Тебя лихорадит. Замерзла? У тебя легкий пуховик, не соответствует погоде.

Наташа не спорила. К чему отрицать очевидное? Она опустилась на сиденье и поднесла руки к губам, согревая.

Федор занял место за рулем и прибавил печку.

— Сейчас согреешься.

— Почему т-так холодно? — у неё начали стучать зубы. Неприятное ощущение. — Я и раньше и-иногда мерзла, н-но чтобы так…

— Это из-за температуры тела. Она у тебя сейчас меняется. Скачет. Иди ко мне, я согрею.

Он повернулся к ней, уперев руку в спинку сиденья.

Снова без улыбки. С серьезным взглядом, в котором не было и намёка на теплоту.

Конечно же, у него же тоже не было выбора! Навязали ему её!

— Спасибо, я сама… должна справиться, — буркнула она, вся сжимаясь. Не надо ей делать одолжений. Интересно, а оральный секс у него тоже был бы одолжением?