Глава 39

Арман нажимает ладонью на мою шею, фиксируя на месте. На мне только белье, мое тело полностью доступно и от этого пробирает до дрожи. Я вижу, как Арман заводится, бросая взгляд на мое обнаженное тело, как его взгляд становится пьяным не только от алкоголя, но и от порока. Он смотрит на мою налитую грудь и подрагивающий от напряжения живот. Я почти не двигаюсь, боясь соревноваться с ним в силе, но и что говорить тоже не знаю. 

Он не слышит сейчас.

Он пришел брать, а не выслушивать. 

Он действительно зол, пьян, возбужден.

— Арман…, — произношу едва различимо.

Его ладонь слишком тяжелая, но мой перекрученный выдох заставляет его разжать пальцы. Арман отпускает шею и ведет ладонь ниже, скользя пальцами по моей коже. Словно изучает и проверяет, что это действительно я. Он задерживается на моих шрамах, по которым проводит как по струнам. С нажимом и голодом. Арман снова и снова трется шершавыми подушечками об мои шрамы, а потом резко опускает голову и лижет их языком.

По-звериному.

Боже...

Это не ласка. Скорее метка. 

Я дрожу и выгибаюсь, стискиваю простыни между пальцами и не могу понять, что чувствую. С какого обрыва я падаю… Желания? Или страха? Меня пугает происходящее или все-таки возбуждает? 

Или все вместе? 

— Арман, — произношу иначе, громче и отчетливее. — Тише, я прошу тебя, тише…

— Тише? — он усмехается, показывая, что его злость никуда не ушла.

Он прикусывает мою плоть, а коленом разводит мои ноги. Наваливается на меня, давая прочувствовать свои вес и тяжелый мужской запах, в котором солоноватые ноты смешиваются с крепким ароматом виски. Он пролил его на себя, его черная рубашка пропиталась насквозь, я чувствую это, когда Арман обхватывает мои колени и тянет ниже.

Еще ниже.

Его ширинка упирается мне в губы. Острые зубцы царапают кожу, но через мгновение Арман накрывает мой рот ладонью. Он раскрывает его, а второй рукой достает член. Я не противлюсь и позволяю ему выплескивать злость, разочарование и вожделение на свое тело. Распахиваю рот шире и принимаю его ствол, обхватываю его губами и провожу языком по кругу, лаская. 

—  Да, так, — хрипит Арман, подаваясь бедрами. — Глубже!

Он толкается мне в рот, снова и снова, его рычание становится загнанным, как и мое дыхание. Я выдерживаю несколько толчков, но все же выставляю ладони. Нажимаю, царапая его бедра, на что Арман притормаживает. Он снова подхватывает меня как пушинку и вытягивает перед собой. Наши глаза встречаются, мои мокрые и воспаленные и его, горящие гневом, я не знаю, чего ждать от него дальше и непроизвольно провожу ладонями по его плечам.

Хочу успокоить короткой лаской и дать выдохнуть. Через прикосновение прошу не делать мне больно, он же сам потом пожалеет. Я по его глазам вижу, что его несет, но он сам не рад, что всё так. Это я его подтолкнула, из-за сестры и из-за того, что посмела промолчать. Но у меня не было выбора, он тоже должен это понять, пусть потом, пусть утром, но я не готова была смотреть, как он расправится с моей родной сестрой.

— Что ты делаешь со мной?! — рычит он, срываясь с цепи.

Арман вжимает лоб в мою голову, а руками хватает мои плечи, встряхивая. Но он сдерживает силу, не ломает меня и крошит кости в порошок, а в его мощных руках достаточно мощи для этого. Он лишь встряхивает меня и дышит в лицо огненной волной. 

— Что, Катя?! Я даже не могу наказать тебя!

Он сжимает пальцы сильнее, перенося их на мою щеку. Хватает меня, как что-то, что принадлежит только ему, но запала хватает всего на секунду. Он не готов оставить синяки на моем теле, он же сам обещал, что не добавит мне шрамов. Поэтому он разжимает пальцы и бьет меня разве что взглядом. 

Он смотрит на меня как на предательницу.

И как на любимую женщину одновременно.

— Не могу, — произносит он глухо. — Должен, но не могу. Я скорее сдохну, чем...

Я молчу, вглядываясь в его черный взгляд. Боюсь выдать фальшивую интонацию или подобрать неправильное слово, мне легче говорить с ним глаза в глаза. Я привыкла с ним именно так, вокруг нас вечно были чужие, от которых мы прятали правду наших отношений. Мы как будто создали свой язык, и сейчас я хочу говорить именно на нем.

Так честнее.

Я чуть подаюсь вперед и проводу щекой по его щеке, царапая свою нежную кожу его щетиной. Снова отклоняюсь и смотрю Арману в глаза, снова тянусь навстречу. Я целую его губы, легонько и нежно, он не отодвигается и я смелею. Целую дольше и прикусываю его нижнюю губу. Несильно, но зацеловываю ранку от своих зубов так, словно она действительно есть.

— Не играй со мной, — бросает Арман. — Я с первого дня говорил…

— Я не умею играть.

Я качаю головой.

— Никогда, Арман. И ты это знаешь. Ты же так понял, что это не я?

Он молчит. Я по его глазам вижу, что права. 

Я подхватываю его ладонь, смелея, и переношу на свою талию. Арман забирает инициативу в ту же секунду, он берет меня обеими руками, поглаживая, а потом спускается вниз. Его пальцы терзают кружевную ткань, лаская меня между ног. Несколько коротких штрихов и он срывает их к черту. Примеряется и толкается в меня, испуская рык на грани стона.

— Глубже, — я повторяю его недавний приказ, который становится моей мольбой. — Боже, Арман.

Боже!

Да!

Да...