Глава 60

— Куда мы едем? — на утро Арман будит меня и просит одеваться.

— Сюрприз, — спокойно говорит он и пожимает плечами.

— Мы надолго?

— Нет, но можем задержаться.

— Я могу поговорить с Яной?

Арман смотрит на меня так, будто я спрашиваю что-то сверхъестественное.

— Я когда-то запрещал тебе видеться с сестрой? — уточняет он и приподнимает правую бровь.

Я лишь мотаю головой и улыбаюсь. Одеваюсь, чтобы побыстрее собраться и иду к сестре. Стучусь в дверь и вхожу внутрь. Сестра еще спит. Ее тело укрыто теплым одеялом, обе руки покоятся под левой щекой. Она свернулась калачиком и мирно посапывает. На несколько минут я даже засматриваюсь на ее спокойное лицо. Она почти такая же, как и прежде, за исключением всего, что произошло.

— Яна, — я все же решаюсь ее разбудить, потому что мы можем уехать и надолго. 

— Катя? — сестра сонно потирает глаза и приподнимается на локте. — Что такое? Что-то случилось?

— Мы уезжаем с Арманом.

Присаживаюсь на край кровати и обнимаю сестру за плечи.

— Он сказал, что ненадолго, но можем задержаться.

— А куда?

— Сюрприз, — я пожимаю плечами и понимаю, что не хочу оставлять Яну наедине с Дитмаром.

— Ты любишь его, да? — спрашивает сестра в середине разговора. — Не отвечай, и так видно, что да. Когда же ты успела так вляпаться, Катя?

— Он хороший, — говорю в оправдание, хотя понимаю, что совсем не хочу оправдываться. Арман действительно хороший, далеко не такой, как его брат, а уж до Стаса ему слишком далеко. 

— Как и его брат, — Яна качает головой и вздыхает.

— Нет, не как Дитмар, — уверенно произношу я. — Арман другой. Он лучше, он…

— Ты влюбилась, Катя, конечно он идеальный для тебя.

Понимаю, что она права. Во мне говорит любовь. Я не замечаю совсем никаких его недостатков, а ведь они есть. Уверена, что есть.

— Я тоже влюбилась, — как-то грустно произносит она.

— В Дитмара?

— Если бы…

Между нами повисает неловкая пауза. Я закусываю губу и не решаюсь спросить, в кого же она тогда влюбилась. Неужели?...

— Нет, — мотаю головой. — Скажи, что это неправда.

— Я бы хотела, Катя, но… он другой, малыш. Стас жесткий, но он может быть другим, внимательным и обходительным, если ему угождать.

— Я не хочу этого слушать! — закрываю уши руками и встаю с кровати.

— Катя, — Яна тянет меня обратно и усаживает рядом с собой.

— Нет, Яна, — мотаю головой. — Ты же не серьезно. Он! Да боже, он насильник и урод.

— Да, — сестра кивает. — А почему знаешь? Катя ты же не знаешь Стаса как человека. Он другой, понимаешь?

Она пытается меня убедить, но у нее не получается. Я все еще помню, как похотливо он на меня смотрел, как обнимал и лапал. Это невозможно стереть просто так, забыть и не думать о том, что случилось между нами. Когда-то я обязательно не буду думать о Стасе и о том, что он умудрился сделать. Когда-нибудь обязательно, но точно не сейчас. Сейчас у меня не получится. Как и воспринять информацию от сестры о ее любви к нему.

— Тебе нужно лечиться, — уверенно говорю. — Он столько сделал с тобой, это ненормально, точно. Ты должна пойти к психологу, поговорить с ним, все рассказать, я уверена, что тебе помогут.

Наверное, я убеждаю в этом больше себя, чем сестру. Она выглядит совершенно спокойной и единственное, что делает — упрямо мотает головой. Она не хочет? Думает, что справиться с этим всем сама?

— Я должна вернуться к нему.

Я не могу поверить тому, что слышу. Яна хочет вернуться к Стасу? Обратно убежать в его лапы и остаться там? Добровольно?

— Нет, — мой голос срывается на крик, я лишь мотаю головой и отхожу к двери, чтобы побыстрее сбежать.

Больше не слышу, что она говорит, лишь забегаю к нам в комнату и прислоняюсь спиной к двери.

— Что такое? — Арман тут же оказывается рядом. — Что, Катя? Ты дышишь так, будто от за тобой твой личный кошмар гонится.

— Нам нужно закрыть ее! — говорю я быстро. — Запереть в комнате и не выпускать, а еще психолога нанять.

— Остановить, Катя! О ком ты?

— Яна, — кричу я, стирая с лица слезы. — Она… она собирается к Стасу.

Все спокойно объяснить получается только когда Арман усаживает меня на кресло и приносит стакан воды. Сам он присаживается на корточки напротив и хватает мои руки, закрывая их своими широкими ладонями. Вместе с движениями его рук уходит и напряжение, сковывающее все тело. Мне невыносимо больно от осознания, что я никак не могу помочь Яне прямо сейчас, что мне придется думать, что делать и как-то участвовать в ее жизни.

— Послушай, Катя, — Арман хватает мое лицо в ладони. — Твоя сестра взрослая девушка. Мы не знаем, что происходило между ней и Стасом и мы не можем…

— Нет, не говори так. Мы должны ей помочь, должны…

Арман вздыхает и соглашается, но говорит, что сделает это после нашего приезда, а до того времени нам придется уехать, потому что он приготовил для меня сюрприз. Я соглашаюсь и прошу Армана закрыть Яну. Ему остается только выполнить мою просьбу, потому что без этого я отказывалась ехать.

Приезжаем мы к большому дому, расположенному далеко за городом. Обвожу взглядом огромную территорию, бассейн справа и сам дом: величественное архитектурное сооружение на три этажа.

— Мы снова скрываемся?

— Нет, на этот раз нет.

Арман берет меня за руку и ведет ко входу. Открывает дверь ключом и пропускает меня внутрь. Здесь пахнет лаком и краской, но я не обращаю на это внимание, рассматривая стены, выкрашенные в пастельные тона.

— Чей это дом? — интересуюсь, когда мы поднимаемся на третий этаж и останавливаемся на внешнем балконе, огражденном коваными прутьями.

— Наш, — совершенно спокойно отвечает Арман. — Я купил его давно, но все не было ни времени, ни желания жить здесь… да и не с кем…

— Наш в смысле… твой и мой?

— Катя, — рычит Арман и обхватывает меня за талию, притягивая к себе. — Ты что думала, что у тебя будет кто-то, кроме меня?

Я не думала, но я была почти уверена, что мы расстанемся. Может не сразу, но после всего… я даже предполагала, что Арман накажет меня тем, что отправит куда-то от себя, но…

Я даже не уверена, что он любит. Называет своей женщиной — да, бережет меня, не хочет подвергать опасности, но любовь? Сейчас же я понимаю, что он любит. Пусть не говорит, но я это чувствую. И даже думать не хочу о том, что я просто желаю в это верить, а все на самом деле совершенно не так.

— Ты моя, Катя… полностью… навсегда.