Глава 10. Истинная

Коридор на пятьдесят седьмом этаже встретил ее тишиной. Полина выскочила из лифта — телохранители едва поспевали за ней — и сразу почувствовала это. Запах. Чужой, приторный и одновременно горьковатый.

Аконит.

Она узнала его мгновенно. Но букета уже не было. Игорь избавился от него, выбросил: Полина увидела увядающий «веник» в мусорном ведре на ресепшн. Откуда же тогда шел запах? Почему возле кабинета он становился плотнее, хотя должен был витать возле ресепшн ближе к лифтам?

Похоже, было что-то еще, что-то, кроме букетов!

Полина замерла посреди коридора и прикрыла глаза, принюхиваясь. Ноздри раздувались, волчица внутри насторожилась, замерла, втягивая воздух, анализируя, вычисляя источник, не позволяя себя усыпить.

Да, запах шел из кабинета. Через дверь, через вентиляцию. Слишком сильный, чтобы быть случайным. И на этот раз слишком неестественный, «химозный», как от концентрата. При этом слишком свежий, будто только недавно принесенный в офис.

— Игорь, — выдохнула Полина и бросилась вперед, не обращая внимания на удивленные взгляды секретарш и… личной помощницы.

У двери кабинета стояла Лилия.

Полина увидела ее краем глаза, когда вылетала из коридора. Увидела ее напряженную спину, побелевшие пальцы, сжимающие папку с документами. Увидела, как соперница прислушивается возле кабинета Игоря, и при этом не идет прямо по коридору, а будто крадется.

— Ну же, — шептала Лилия, не оборачиваясь. — Подписывай. Еще немного.

Очевидно, Лилия не заметила Полину: слишком была сосредоточена на том, что происходит за дверью. Полина замерла на секунду, не веря своим ушам. Лилия? Она? Та самая, которая смотрела на нее с ненавистью? Та самая, которая забиралась в постель к Игорю? Лилия… Да, конечно, кто же еще! Кто еще подобрался крайне близко к Игорю? Конечно же, именно этот голос Полина и слышала в туалете.

— Лилия! — раздался из приемной голос секретарши. — К Игорю Борисовичу посетитель.

— Кто? — Лилия обернулась, и на лице ее отразилась досада.

— Жена Игоря Борисовича.

— Опять?! — Лилия скривилась, и в этом движении было столько злости, что Полина физически ощутила ее, как удар. — Что ей надо?!

— Чтобы ни было надо, мы не вправе запрещать ей, — ответила секретарша.

Лилия замерла и, кажется, только теперь заметила разъяренную Полину, готовую растерзать ее непроизвольно заострившимися когтями — и плевать на поиск улик и доказательств. К счастью, Полина не была берсерком как Бешеный. Но Лилия заметно напряглась, нервно выпрямив спину, а пальцы ее вцепились в папку так, что побелели костяшки.

— С дороги! — прорычала Полина, прорываясь в кабинет, едва не снося дверь с петель. И вот… она увидела Игоря.

— Не подписывай!!!

Полина влетела в кабинет и увидела его. Игорь сидел за столом, ручка была занесена над последним листом увесистой кипы бумаг. Документы лежали перед ним аккуратной стопкой. И от них — да, теперь именно от них — доносился отчетливый «химозный» запах аконита, который Игорь наверняка списывал на недавно выброшенный букет.

Он поднял голову. Его взгляд был таким же туманным и расфокусированным, как накануне. Простуда, недомогание — да, действие яда легко списать на обычное ОРВИ.

— Полина? Ты что здесь... — пробормотал Игорь, откладывая перьевую ручку.

— Там яд! — Она подлетела к столу и выбила папку из его рук; документы разлетелись по полу белыми листьями. — В цветах вместо дельфиниума был аконит! Озимый украл букеты из салона и сжег его! Поэтому они пахли мной! Да, это действительно я собирала те букеты, но он подменил цветы!

— Но сейчас здесь нет букетов… — Игорь нахмурился, пытаясь сосредоточиться, но голос его звучал глухо, будто издалека.

— Документы тоже пропитаны аконитом! — Полина схватила Игоря за руку, не давая поднять бумаги. — Я чувствую этот запах! Такой же, как от вчерашних букетов. И у меня тоже начинает кружиться голова, разве не чувствуешь?

— Что за бред? — Игорь встал, но Полина выхватила последнюю папку из его рук и с силой швырнула ее в дальний угол. Плотный запах, витавший вокруг Игоря, начинал постепенно рассеиваться. И он, рассеянно застывший на месте, постепенно приходил в себя.

— Что ты делаешь?..

— Вызови охрану! — крикнула Полина. — Игорь! Послушай меня! Да послушай же, наконец! Тебя травят! Проверь эти бумаги! Но больше не трогай их! И охрану вызови не из оборотней, на нас всех действует этот яд! Люди от него не засыпают и не теряют бдительность!

Игорь смотрел на нее секунду, другую, третью: взгляд его прояснялся, туман уступал место ясности, а потом и ярости. Вскоре Игорь сжал кулаки и нажал кнопку вызова.

В кабинет вбежала охрана. Лилия, которая все это время маячила в дверях, попыталась что-то сказать, но Полина перебила:

— Обыщите ее! И проверьте документы!

— Ее? — удивился Игорь.

— А кто приносил тебе документы?! — выпалила Полина.

— Меня?! — Лилия отшатнулась, лицо ее побледнело, как мел. — Да я ни при чем! Я просто передаю документы! Я просто…

— Врешь! — крикнула Полина, и в голосе ее прозвучала такая сила, такая уверенность, что Лилия вздрогнула и замолчала. — От тебя несет аконитом! Теперь я чую его отлично, даже если ты вся облилась духами!

— Я тоже чую, — спохватился Игорь. — И правда… Это не духи!

Охранники подошли к Лилии. Та попыталась отступить, но пути назад не осталось. Ее быстро обыскали, Полина опасалась, что это ничего не даст, но… Лилия оказалась не настолько умной, чтобы спрятать улику. Похоже, была уверена, что одурманенный Игорь ничего не заподозрит.

— Так, что это у нас? — усмехнулся он, выуживая из дамской сумочки Лилии ампулу с мутной жидкостью.

— Что это? — спросил один из охранников, приоткрывая пузырек. Знакомый тошнотворный аромат тут же наполнил помещение, оборотни синхронно прикрыли носы и рты рукавами и платками, не позволяя одурманить себя.

Лилия же молчала. Только губы ее дрожали, но она не могла произнести ни звука.

— Аконит, — сказала Полина, ровно и тихо, хотя она сама дрожала от ярости. — Она полила им документы. Поняла, что эффекта от одного букета недостаточно. Похоже, решила подстраховаться.

В этот миг Лилия дернулась, попыталась вырваться и сбежать. Она кинулась к лифтам, но ее быстро схватили под локти, возвращая к кабинету.

Игорь вышел из-за стола и включил вентиляцию на максимум, изгоняя ядовитое облако. Лицо его было бледным, но глаза горели.

— Итак, Лилия, — ледяным тоном начал он. — Все это время ты была шпионом, той самой «крысой», о которой говорил Яр. На кого ты работаешь? Озимый?

— Не знаю я никакого Озимого! — выкрикнула Лилия, но перекошенное лицо и дрожащий голос выдавали ее со всеми потрохами.

— А кого тогда? Отвечай!

— Я ничего не буду отвечать! — Лилия дернулась, пытаясь высвободиться. — Мне нужен… адвокат! Я имею право хранить молчание. И вообще моя вина не доказана. Почему вы думаете, что…

— Зачем носить с собой ампулу с ядом? — Игорь сделал шаг вперед. — Если ты ничего не делала? Или ты собиралась отравить кого-то другого?

— Я ничего вам не скажу! — заверещала Лилия, и в этом крике было столько ненависти и отчаяния, что Полина невольно поежилась.

— Хорошо, не говори. — Игорь остановился, скрестил руки на груди. — Но работы ты, разумеется, лишилась. Если бы мы были не Волковы-Борейские, а другой клан, ты бы не покинула это здание живой.

Лилия побледнела еще сильнее, если это было возможно. Похоже, Озимый сделал ставку не на ту «роковую девицу», эта оказалась не слишком смелой. Хотя она почти завершила свою «миссию»: если бы Игорь подписал последний документ, видимо, случилось бы что-то крайне паршивое. Полина подозревала, что компания Волковых-Борейских чудесным образом отошла бы Озимому и его шайке.

— Пока мы вызываем полицию, — продолжил Игорь. — Но даже если они не найдут улик, не свяжут это дело с тобой и Озимым, на улице тебе придется быть очень внимательной и осторожной. Я-то милосерден, но Бешеный… знаешь, на то он и Бешеный.

— Натравишь на меня своего безумного пса?! — Лилия истерично дернулась. — Очень благородно!

— Благородство не для таких, как ты, — отрезал Игорь.

— Это все из-за этой девки? — Лилия перевела взгляд на Полину, и в глазах ее вспыхнула лютая ненависть. — Фиктивной истинной?

— Не смей называть ее так. — Голос Игоря стал ледяным. — Уведите ее. Раз она не хочет сотрудничать.

Лилию вывели. Она молчала, но на пороге обернулась и посмотрела на Игоря с ненавистью, отчаянием и… болью. Очевидно, она вела свою борьбу. Хотела получить своего Игоря, возможно, даже без компании и денег. Но разве заслуживала ли она такого счастья?! Игорь только брезгливо поморщился, когда двери закрылись.

Тогда Полина вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Адреналин ушел, оставив после себя дрожь и слабость. Она осела на пол, прислоняясь спиной к стене, и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

— Ты как? — Игорь подбежал к ней, упал на колени. — Ты цела?

— Цела, все в порядке, — выдохнула она, пытаясь улыбнуться, вышло не очень. — Просто испугалась… А ты чуть не… тебя чуть не…

— Ты спасла мне жизнь. — Он смотрел на нее так, будто видел впервые. — Ты понимаешь? Ты спасла меня.

Полина смотрела в его глаза и вдруг поняла: все, что было до этого — обиды, ревность, злость, ночи, проведенные в одиночестве, слезы в подушку, — больше не имеет значения. Только он. Только они. Только этот миг. Они были уже не командой, а… семье? Истинной парой оборотней, как гласили древние предания.

— Я не могла иначе, — прошептала она.

Игорь прижал ее к себе. Крепко. Казалось, так, что хрустнули кости. Она чувствовала, как бьется его сердце, как дрожат его руки, как он пытается выровнять свое сбившееся дыхание, как его пальцы запутываются в ее волосах, лохматя их, прижимая ее голову к своей груди, не отпуская.

Где-то на заднем плане, в коридоре, еще кричала проклятья Лилия. Что-то про то, что ее заставили, что она не виновата, что она любила... Но они уже не слышали. Предательницы Лилии больше не существовало в их мире .

* * *

До позднего вечера Лилию допрашивали, закрыв в переговорной. Полина сидела в кабинете Игоря, пила остывший кофе и смотрела, как ее муж — ее истинный — отдает распоряжения, звонит в службу безопасности, договаривается с юристами, объясняет ситуацию отцу. Он был собран, холоден и крайне деловит.

Но иногда их взгляды встречались — и от его взгляда у Полины перехватывало дыхание. Он смотрел на нее не с благодарностью и не с одобрением. О нет, во взгляде Игоря в те краткие мгновения разгорался настоящий пожар, и Полина хотела вступить в этот огонь.

— Игорь Борисович, все готово. — Дверь открылась, и вошел начальник службы безопасности. — Передаем ее полиции. Документы действительно пропитаны экстрактом аконита. Доказательств хватает.

— Хорошо. — Игорь кивнул, отпуская его. — Дело о промышленном шпионаже и попытке отравления против Лилия — это неплохо. Как думаете, удастся в этот раз вывести на Озимого?

— Боюсь, что нет.

— Я не сомневался. Но ладно, хоть что-то.

Игорь затворил дверь за начальником службы безопасности и устало потер затекшую шею, задумчиво выдыхая:

— Чертов Озимый, вечно выходит сухим из воды. Доказательств опять нет. Даже если Лилия признается, что работала на него.

— Ничего, главное, что ты жив! — хрипло проговорила Полина, прокашлявшись и хлебнув кофе. Стало немного легче, но, казалось, горло сдавливает не от жажды или стресса. Игорь… Он был рядом! И теперь в отношении него что-то изменилось, в отношениях с ним. Да все изменилось. Они это чувствовали оба.

Игорь подошел к Полине, сел рядом на диван и взял ее руки в свои. Его шершавые пальцы были теплыми, сухими… надежными.

— Ты была права, — сказал он тихо. — Все это время права. А я… я не видел, что ко мне в постель пробралась змеюка. Но теперь все встало на свои места!

Полина молчала, глядя на их переплетенные пальцы. Его рука — сильная, мускулистая, с темными волосками на запястье. Ее — маленькая, бледная, все еще дрожащая.

— Полина. — Игорь мягко приподнял ее голову за подбородок, заглянул в глаза. — Я больше не хочу видеть в своей жизни никаких женщин, кроме тебя. Ты — моя истинная, хочешь ты того или нет.

Ее сердце пропустило удар. Полина смотрела в его синие глаза и видела там то, что так давно хотела увидеть. Не холод. Не расчет. Не деловую маску. Его. Настоящего. Его, желающего ее.

— Но я хочу, — выдохнула она.

— Я не сомневался.

Он потянулся к ней, и она закрыла глаза.

В кабинете было тихо. Только тикали часы на стене, только гудел где-то внизу вентилятор. Но эти звуки не имели значения. Осталось только их дыхание — частое, сбивчивое. Полина чувствовала запах своего истинного. Уже не затуманенный ядом, чистый, живой. И в этом запахе, в его руках, в его дыхании не было ничего фиктивного, ничего лживого, ничего притворного. Между ними осталась только правда. Правда и огонь. И Полина с наслаждением вступала в этот огонь, приоткрывая губы.

Поцелуй был жарким, долгожданным, неизбежным. Его губы — твердые, требовательные, ее — мягкие, отвечающие. Его руки сжимали ее плечи, ее пальцы запутались в его волосах. Он пах лесом, теплым дымом, хвоей — уютным домом на опушке чащи, и она тонула в этом запахе, забывая обо всем.

— Моя! — выдохнул он, на миг отрываясь от ее губ. — Не отпущу! Никогда!

— Мой! — ответила она, притягивая его обратно.

За окнами опускался вечер, зажигались огни Москвы, а они сидели в опустевшем кабинете, обнимая друг друга, и знали — это только начало.

Начало их ночи...