Глава 36

Солнце беспрепятственно проникает сквозь прозрачную крышу оранжереи, заливая оживающую вокруг флору. Я в очередной раз захожу сюда, как будто именно здесь скрыты ответы на все мои вопросы. Проверяю растения, заглядываю под кадки.

Что ищу? Да понятия не имею! Хоть какой-то намек на то, как вообще управляется местный полив. План Кайан так и не нашел, хотя пересматривал бумаги уже и по моей просьбе. Есть трубы, есть вентили. Они уходят под пол или в стены, ну или выходят из них — тут как посмотреть.

Хоть расковыривать каменные плиты, чтобы узнать, что там. Кайана попросить или Рейнара. Они магией наверняка смогут сделать это довольно быстро и относительно аккуратно.

Эта мысль начинает казаться уже не такой безумной. По крайней мере, она гарантированно дала бы ответ, верно ли мое предположение, что место хранения эфиролитов связано с системой полива. Мне кажется слишком внезапной и слишком удобной потеря плана.

— Хозяйка, смотрите, ваш маленький питомец действительно лучше себя чувствует, — зовет меня Бенджи. — Смотрите, как золотится. И когда вы только успели привести его в порядок?

Я с улыбкой подхожу к пареньку, который то с одной, то с другой стороны рассматривает золотолист, который мы с Кайаном посадили ночью.

— Вчера вечером, — отвечаю я. — Скажи, а часто ты встречал измененные эфиром растения?

Бенджи округляет глаза:

— Что вы, хозяйка. Конечно, нет! — говорит он. — Это бы означало, что из шахт есть утечка эфира. А этого же быть не может!

Я натянуто улыбаюсь и киваю. Увы, может. Учитывая то, что здесь появился измененный золотолист и говорящий енот, тут не просто утечка. Откуда-то сифонит со страшной силой, и вопрос лишь времени, когда поток станет такой силы, что пострадает не только лес, но и ближайшие города.

И почему у меня есть подозрение, что и на этот случай уже готовы объяснения для людей? Взрыв? Катастрофа? Несчастный случай в шахтах?

— Да, конечно, — говорю я Бенджи, стараясь не выдать своего скептицизма. — Ты молодец. Оранжерея преобразилась. Как только меня оправдают, сразу можно будет закупать новые растения.

Паренек смущенно пожимает плечами:

— Только вот холодно тут, — говорит он. — Вроде в этой части все закрыто, да только даже с солнышком не прогревается. Кажется, что теплее тут было раньше. Даже зимой.

— Может, от дома просто грелось? — предполагаю я. — Или на эфиролитах отопление было. А Крауг растащил их все.

— Не думаю, — раздается голос шадхара, и Бенджи напрягается, но от меня не отходит. — Я кое-что нашел в документах.

Кайан подходит ближе и кладет свою ладонь рядом с моей на край кадки с золотолистом.

— Старый граф действительно был очень хорош в инженерных решениях, не только в аптекарском деле, — говорит шадхар. — Среди документов были старые письма, в которых упоминалось, что граф собирался провести трубы от горячего источника на территории поместья.

Элис туда не ходила. Когда-то, очень давно, после купания в этом источнике она очень сильно заболела, ее лихорадило несколько дней. Девочка чуть не оглохла.

Графиня, которая считала, что горячая вода из-под земли — точно проявление посланников Жнеца, сказала, что болезнь из-за источника, поэтому больше туда Элис не пускали. Да и сама она тоже не ходила.

Я бы поставила на то, что девочка простыла. У Элис было не самое крепкое здоровье.

Но не думаю, что тот случай заставил бы графа отказаться от системы обогрева с помощью природной горячей воды.

— Получается, то, что мы видим, может быть и для отопления? — я киваю на трубы вдоль стены.

— Думаю, да, — говорит шадхар. — Здесь перед нами и то, и другое.

— И где одно, там и второе, — продолжаю я свою сумбурную мысль и тут же дополняю: — То есть если мы найдем, как идут трубы от источников, точнее, куда они идут, то мы можем найти и вход под оранжерею.

— Возможно, — кивает Кайан. — Только… Не “мы”, а я. Вам опасно покидать дом.

Я переплетаю руки на груди.

— Если вас не будет рядом, я все равно не в безопасности, — возражаю я. — Даже если вы почувствуете, как кто-то нарушил периметр — да, я знаю, что вы постоянно используете эфир на поддержание маячков, — быстро не вернетесь. А Рейнар приедет хорошо если к вечеру.

Шадхар недовольно хмурится, но ему приходится согласиться с моими доводами.

— Ладно, тогда выходим через десять минут, — говорит он. — Но вы выполняете все мои приказы.

— Но…

— Это мера безопасности!

Я вздыхаю, но соглашаюсь. Да, возможно, мне стоило бы остаться дома, готовить еще лекарства. Но я обещала Марте прижать Крауга, и я хочу действовать, а не ждать, пока другие сделают всю работу.

Нам приходится подняться еще выше по дороге, пройти через небольшой перелесок, чтобы снова выйти к утесу. И если берег у самого дома выглядел по-зимнему тоскливо, то здесь, казалось, сохраняется небольшой уголок вечного лета.

Перед нами открываются две чаши с водой, над которыми поднимается густой пар. Лучи солнца, зависшего над поверхностью моря, отражаются от гладкой поверхности в окружении серых камней, покрытых зеленым мхом. Зрелище завораживает, а горячий источник так и тянет искупаться в нем.

Мы подходим к краю одного из резервуаров, я присаживаюсь на корточки и опускаю ладонь в воду. Теплая, даже горячая. Но рука терпит. От удовольствия даже прикрываю глаза.

— И с чего бы нам начать? — задумчиво произношу я.

Два сообщающихся резервуара с водой. Один с неровными краями — видимо, естественного происхождения. Второй — со стенами, выложенными камнем, в форме почти ровной окружности. Похоже, это и есть какая-то часть системы отца Элис.

Я провожу пальцами по ровным, аккуратно уложенным каменным блокам, из которых сложен бортик второй чаши. Видно, что работа хорошая, сделана на совесть, но время и влажность берут свое.

Между резервуарами раньше была перегородка, но сейчас вода из одного легко перетекает в другой — камни или разрушились, или выпали.

Воздух вокруг прогрет так, что тут же становится жарко. Я снимаю пальто и бросаю его рядом. Жарко, но ветер все равно прохладный.

— В документах хоть какие-то намеки были, что нам надо искать? — я оборачиваюсь к шадхару.

Кайан, молчавший всю дорогу, подходит, встает рядом и окидывает взглядом поверхность воды.

— Я здесь был уже несколько раз, но не видел ничего похожего на вход или трубы. Я внимательно осматривал это место, даже поднимался выше, чтобы увидеть все с высоты, — шадхар показывает на скалу чуть дальше. — Но, с другой стороны, я и не знал, что я должен здесь искать. Я полагал, что это заброшенная чаша для купания.

А я ведь буквально на днях прямо мечтала о горячей ванне! Мог бы и рассказать, что тут такая прелесть есть.

— Эгоист, — срывается с моих губ.

— Что? — Кайан удивленно переводит на меня взгляд.

— Говорю, что вы сами принимаете горячую ванну, а мне приходится мыться в тазике у камина, — фыркаю я.

— Так что вам мешает попросить Бенджи натаскать вам горячей воды? — отвечает шадхар.

Я резко поднимаюсь и разворачиваюсь к нему лицом. Какой деловой! Паренек и так сильно выматывается в оранжерее и с прочими делами по дому. Было бы настоящим свинством заставлять его еще и воду мне таскать.

— Может, мне еще попросить его мне спинку потереть, как думаете, ноар Рад’Исент? Он наверняка будет очень рад.

С каким-то ненормальным удовольствием замечаю, что его зрачок вытягивается в вертикальную линию, а радужка наливается золотом.

— Вы играете с огнем, неара Торн, — тихо сквозь зубы произносит шадхар.

— Уже не в первый раз, — усмехаюсь я. — Наверное, я просто люблю это делать.

— Я сюда приходил не ванны принимать, а вот почему об этом месте не вспомнили вы сами, неара Торн, раз уж вам так хотелось искупаться? — он издевательски выгибает бровь.

Шах и мат.

— Для этого есть причины, — отвечаю я и отворачиваюсь.

Если он сейчас начнет допытываться, мне нечего ему будет сказать: очень уж странная у меня логика получается. Особенно учитывая, как я его эгоистом обозвала. Но шадхар молчит. А я, пользуясь этим, обхожу второй резервуар по кругу и снова приближаюсь к воде.

Кайан стоит на месте, но я чувствую, что он не сводит с меня взгляда. Понятия не имею, что творится в его голове сейчас, и почему он молчит, почему ни о чем не спрашивает.

— Вам не кажется странным, что здесь зачем-то построили вторую чашу? — я снова присаживаюсь на краю, у самого каменного бортика.

— Возможно, это была накопительная чаша. Или отстойник. Без чертежа не понять.

Когда Элис была тут последний раз, искусственной чаши не было.

Присматриваюсь к поверхности воды, пытаюсь заглянуть в глубину, но пары мешают. То в одну, то в другую сторону наклоняю голову, потому что кажется, что внутри не просто колодец — там что-то есть.

Это не дно. Я наконец понимаю, что именно меня смущает. Вдоль внутренней стены тянется не трещина и не тень от бортика, а ряд одинаковых выступов.

— Вы что-то заметили? — Кайан тоже присаживается у воды и начинает заглядывать внутрь.

— Да, — отвечаю я. — Мне кажется, тут есть… лестница.

Я тянусь вперед и опираюсь на один из каменных блоков. Он смещается, раздается неприятный хруст. Под моей рукой камень выворачивается и соскальзывает в воду. Моя рука — вместе с ним. Я резко вдыхаю и даже не успеваю пикнуть, как надо мной смыкается теплая вода.

Не успеваю испугаться, как рядом со мной в воду погружается шадхар.

Я задерживаю дыхание и начинаю двигать руками и ногами, чувствуя, как пропитывается водой ткань платья и тянет меня вниз. И чем больше я барахтаюсь, тем сильнее запутываюсь в нем.

Наши движения поднимают со дна муть, но даже сквозь нее я замечаю внизу… что-то. Арку? Трубы? Непонятно. Рассмотреть я их не успеваю. Поперек тела меня перехватывает крепкая мужская рука.

Одним мощным рывком я оказываюсь на поверхности, прижатой к стенке чаши. В мое лицо впивается золотой взгляд шадхара, на скулах которого блестят чешуйки.

— Неара Торн, — с раздраженным рыком выдыхает Кайан. — Что с вами не так, раз вы умудряетесь притягивать к себе все неприятности?

“Наверное, потому же, почему мы с вами, шадхар, каждый раз оказываемся слишком близко для того, чтобы делать вид, что между нами только работа”, — мелькает у меня в голове, когда я пытаюсь отдышаться. И непонятно от чего: то ли от воды, то ли от ощущения рельефного, горячего даже в этой воде тела Кайана.

— Закон Мерфи, — вырывается у меня. — Если что-то может пойти не так, оно пойдет не так…

— Вы о чем?

— Я… Книжку очень давно читала, — вяло отговариваюсь я.

Черт! Если у шадхара до этого были просто подозрения, то теперь я спалилась по всем фронтам.

— Я нашла! — выпаливаю я, пытаясь оттянуть его внимание. — Я увидела на дне арку! И, кажется, трубы. Похоже, действительно именно отсюда вода подавалась в оранжерею.

Шадхар резко отстраняется, смотрит в толщу воды, возвращается взглядом ко мне.

— Вылезайте, — командует он. — И ждите меня на суше.

Его пальцы обхватывают мою талию, и Кайан с легкостью помогает мне оказаться на краю чаши. А сам быстро скрывается под водой.

Холодный ветер тут же впивается в мое мокрое платье, которое облепляет тело и не оставляет ни малейшего шанса согреться. Мышцы все каменеют, зубы начинают стучать. Я же так околею!

Я с трудом распутываю завязки и крючки, стягиваю с себя платье, оставаясь только в тонкой, почти прозрачной от влаги нижней рубашке. Сначала думаю укутаться в пальто, но я тогда все равно буду в мокрой рубашке. Так еще и пальто намокнет. Я снова бросаю взгляд на теплую воду.

Шадхар прокаливал ткань для перевязки — высушить платье сможет и магией. А я пока погреюсь.

Только в этот раз я собираюсь проверить первую чашу. Ту, в которой и купались изначально все. Успеваю сделать всего пару шагов, как позади меня раздается плеск воды.

Резко оборачиваюсь и замираю под горящим золотом взглядом шадхара.

Чувство, как будто я снова оказалась под водой — ни вдохнуть, ни выдохнуть. И жарко даже под пронизывающим ветром.