42

Мы плавно идем на поправку. Каждый новый день сродни очередной победе над собой. Недавно Лавра известили о том, что некоторое время он не сможет самостоятельно передвигаться. Такая новость заметно пошатнула в нем внутренний баланс, но Лавр не из тех мужчин, которые готовы с головой уйти в свои проблемы и временные трудности. Он держится, держусь я, держится вся наша семья.

Я нахожусь с Лавром ровно столько, сколько это вообще возможно. Без слов понятно, что он нуждается во мне, я читаю эту нужду в его уставшем тусклом взгляде, в его прикосновениях к моему животу или рукам. Вначале наших отношений мне была необходима поддержка и защита, теперь же роли резко сменились.

Вообще почему-то многие из медперсонала и посетителей часто удивляются моему рвению и непреодолимому желанию быть рядом с Лавром как можно дольше. Что в этом такого особенного? Мы живем вместе, у меня родится ребенок от этого мужчина, так почему же я должна себя вести иначе? Ответ на этот вопрос я получила, как ни странно, от Лидии Евгеньевны.

Мы сидели в больничном кафетерии, она только что вышла от Лавра. В ее взгляде заметно облегчение и материнская радость.

— Просто порой людям странно видеть примеры искренней сильной любви, — заявляет Лидия Евгеньевна. — Куда проще наблюдать за чужими ссорами, недопониманием и ненавистью. Это предает уверенности и чувства собственной нормальности.

— Я не совсем понимаю, — признаюсь.

— Всё просто. Личная жизнь у какого-нибудь человека, мягко говоря, не сложилась. Тут могут быть задействованы различные причины. Этот человек не видит или не хочет видеть никаких проблем в себе и в своих подходах к жизни. Когда он видит рядом с собой такого же несчастного человека, то понимает, что это нормально — мириться с неудачами и безрадостностью. Порой это даже поднимает самооценку, ведь у кого-то проблемы могут быть куда хуже, чем твои. А вот, когда ты совершенно неожиданно сталкиваешься с теми, кто любит и, кто готов отдать всё, чтобы сохранить эту любовь, становится уже не так приятно. Обнажаются собственные проблемы и возможно даже приходит осознание собственных ошибок. Чужое счастье всегда выглядит идеальным и недостижимым, поэтому вызывает или недоумение со стороны общественности, или даже озлобленность.

Я много размышляю над словами Лидии Евгеньевны. Неужели наша связь с Лавром, моя поддержка, моя забота о нем и любовь к нему настолько очевидна для окружающих? Наверное, так и есть. Я не стыдилась, потому что мне было глубоко плевать на мысли и рассуждения незнакомых людей. Просто я никогда не понимала и не хотела ощущать на себе чью-то зависть.

Выпал первый снег. Доктор разрешил Лавру подышать свежим морозным воздухом в больничном дворе. Я качу инвалидное кресло и постоянно слежу, чтобы плед на коленях Лавра не сползал.

— Ты должна заботиться о себе, о нашем ребенке, — слышу тихую реплику, что едва отдает привкусом обвинения.

— Не переживай, я выстроила свой график таким образом, что мне на всё хватает времени. Я даже не устаю, представляешь? — я стараюсь не обращать внимания на редкие выпады со стороны Лавра, потому что знаю, у него это сейчас происходит не намерено.

— Это я должен заботиться о вас, а не вы обо мне, — угрюмо бормочет.

— Кажется, у тебя развился комплекс, любимый, — целую его в лоб и поправляю шапку. — Все мы люди и все мы бываем слабыми и уязвимыми. Ты хорошо держишься, об этом даже доктор говорит.

— Но я ведь мужчина, — тяжелый вздох.

— Прекрати, пожалуйста. Ты пытаешься взвалить на себя слишком многое. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на реабилитации, а обо всём остальном позаботится твоя семья. Мы тебя не бросим, слышишь меня?

— Слышу, — еще один тяжелый вздох и едва слышный всхлип, что рассеялся в порыве холодного декабрьского ветра.

Я часто слышала такое суждение, что мужские слёзы — это предел их душевной слабости. Плачущий мужчина или мужчина со слезами на глазах — это не мужчина, а самый обычный слабак, тряпка. Чушь собачья! Я уверена, что нужно иметь необъятный запас смелости и мужественности, чтобы хоть на пару секунд обнажить свою душу, лишить ее всех возможных барьеров и показать себя настоящего, без прикрас.

Лавр не плакала навзрыд, как маленький ребенок. Этого он бы себе никогда не позволил, во всяком случае, темперамент у него не такой. Просто я увидела одну-единственную прозрачную слезинку, скользнувшую по впалой щеке. Лавру было сложно, сложней, чем нам все, вместе взятым. Отрезанный от привычного ритма жизни, всё еще физический слабый, да еще и ко всему прочему не может пока что самостоятельно передвигаться. Это серьезное испытания для человека, который привык руководить своей жизнью, а потом в одночасье лишился этой возможности.

Я благоразумно решила не делать никакого акцента на минутном состоянии Лавра. Поправила плед у него на коленях и поцеловала сухие родные губы, что совсем чуть-чуть отдавали солоноватым привкусом.

Время близилось к Новому году. Доктор разрешил забрать Лавра на праздники домой. Я предложила Диане с Максом отпраздновать этот Новый год вместе. Пригласила так же и Лидию Евгеньевну. Мне очень хотелось, чтобы мы все вместе собрались за одним праздничным столом, оставив всю боль и все обиды в прошлом. Оставить без внимания я не могла и тётю Галю. Мы всегда справляли Новый год вместе и нарушать эту традицию я не хотела.

Лавра из больницы должен был забрать Макс. Я никак не успевала, потому что нужно было забрать Яну и тётю Галю, а по возможности еще заехать в парочку магазинов, чтобы успеть всем упаковать подарки. Я и так из-за всей этой жуткой ситуации с ДТП совсем перестала уделять внимание дочери, а это неправильно.

Моим несменным спутником сегодня был Евгений. С того момента, как у него родилась дочь, мой водитель практически постоянно светится счастьем. Правда, когда он узнал о беде с Лавром, тут же предложил мне любую помощь и отказался от любых выходных на период за свой счет, пока шеф не придет в себя. Я не могла лишить дочь Евгения внимания отца, поэтому поблагодарив за помощь, деликатно отказалась от таких жертв.

Нежно поглаживая свой живот, я уже мысленно предвкушала сегодняшний праздник. Думаю, он станет новым витком в жизни каждого из нас, новый этап, новый маршрут.

Машина плавно остановилась у подъезда. Евгений заглушил двигатель и быстро вышел, чтобы открыть мне дверцу и помочь выйти.

— Спасибо, — смущенно ответила я, всё еще никак не привыкнув к такому бережному отношению к себе.

— Вас провести? — спросил Евгений.

— Нет, мы через пять минут выйдем. Ожидай.

Войдя в подъезд, я поднялся на нужный этаж и ощутила какой-то странный импульс в атмосфере лестничной клетки. Подойдя к дверям, я заметила, что они не заперты. Осторожно шагнув в квартиру, я встретилась взглядом с Димой. Он держал в руках нож и крошечную блестящую резинку. Резинку Яны! У меня перед глазами всё поплыло черно-красными пятнами.

— Стой, где стоишь, — прошипел бывший муж, — иначе прирежу. Думала, что так просто избавилась от меня?

Если честно, то я вообще об этом не думала, потому что последний месяц моя голова была забита совершенно другими мыслями и страхами.