Глава 42

Они стояли и смотрели друг на друга в полумраке переулка, за ящиками, среди запахов речной сырости и далёкого цветочного аромата праздника.

— Знаю, будет трудно вернуть доверие, — тихо сказал он, первым нарушая тишину. Его голос звучал глухо, без привычной насмешливой бравады. — Но давай попробуем... просто провести время? Как люди. Скоро начнётся главное представление на площади... И я хочу увидеть первый фейерверк в этом году вместе с тобой!

Она смотрела на него: высокого, молодого мужчину, который стоял перед ней, переминаясь с ноги на ногу. Волосы растрёпаны, на щеке грязное пятно от стены, а щёки медленно заливает густой румянец. Он краснел перед ней, как смущённая девушка на первом свидании. Со стороны этот огромный воин выглядел настолько искренним и милым, что тяжёлые обиды вдруг показались ей чем-то мелким и отошли на второй план, уступая место странному теплу.

Ирис молча вложила свою ладонь в его протянутую руку. Пальцы у неё были холодными.

— Я не против, — сказала она ровным голосом. — Но сначала мне нужно завершить моё дело.

Он кивнул, благодарно сжимая её ладонь, и повёл её сквозь толпу обратно к рынку. Они нашли нужную лавку в самом дальнем ряду, где торговец разложил перед ними свитки, тубусы и пожелтевшие листы плотной бумаги. Ирис принялась перебирать их одну за другой, вглядываясь в выцветшие чернила, в линии берегов, изгибы рек и очертания земель.

Она нашла ту самую карту. Старую Имперскую копию. Развернула её прямо на прилавке, придавив углы монетами, совместила факты в голове — и замерла. Её сердце пропустило удар, а затем сжалось ледяным комком.

Скорее всего, она никогда не увидит свой дом больше. Не потому, что далеко, а потому, что дома больше нет. То, что она с таким трудом отстраивала, было снесено под корень. Целый рельеф земли изменён до неузнаваемости ради прихоти одного человека. Реки перенесли по новым каналам, болота осушили, превратив в плодородные поля, пастбища перекроили границами новых провинций.

Она долго смотрела на карту, тяжело дыша, пока не обошла прилавок с другой стороны и не соотнесла географические ориентиры заново. Да. Перенесли реки, засыпали низины и перекроили леса. Но суть осталась та же. Геометрия власти никуда не делась.

Её Храм стал фундаментом для нынешнего Дворца Короля.

А то место, где была огромная площадь-плац и казармы ее учеников — теперь занимала её личный «Дворец Грёз». Там, где она когда-то гоняла своих учеников по лесам, тренируя выносливость, теперь ходили ее слуги.

Она смотрела на карту, и внутри неё что-то тихо, надсадно треснуло, как сухое дерево под тяжестью снега. Всплакнув в глубине своей души — беззвучно, без единой слезы на ресницах, просто позволив себе на одно короткое мгновение почувствовать эту зияющую пустоту потери, — она аккуратно свернула пергамент, пошла прочь, высоко подняв голову.

Они снова вышли на главную улицу. Праздник был в самом разгаре.

Яркие уличные театры разыгрывали сценки на помостах — актёры в пёстрых масках кричали шутки, жонглёры подбрасывали горящие факелы, музыканты били в барабаны так, что дрожала брусчатка. Тёплая ночь пахла сладкой ватой, карамелизированными яблоками и пряным горячим вином.

Люди смеялись, танцевали прямо на камнях, пели хором незнакомые песни. Атмосфера всеобщего безумия захватывала, и Ирис почувствовала, как тугие узлы напряжения последних дней наконец-то отпускают плечи, позволяя дышать полной грудью.

Он водил её к лавкам с самой дикой уличной едой. Угощал разными новинками, которых она никогда не пробовала: липкими медовыми шариками, политыми патокой, жареными солёными орешками в жжёном сахаре, тонкими пресными лепёшками, внутрь которых клали горячее мясо со специями, капающее соком. Он с детским восторгом наблюдал за её реакцией, стоя чуть позади, и каждый раз, когда она улыбалась или слизывала сладость с уголка губ, его лицо буквально светлело изнутри.

А потом он привёл её к мосту. Старый каменный мост через узкую городскую реку, перекинутый высоко над тёмной водой. Здесь толпа была реже, звуки музыки долетали приглушённо. Отсюда открывался вид на весь нижний город: россыпь огней, черепичные крыши, острые шпили храмов, пронзающие темноту. И небо — тёмное, глубокое, абсолютно чистое, усыпанное мириадами колючих звёзд.

— Смотри, — прошептал он ей почти в самое ухо, указывая пальцем вверх.

В небе, прямо над ратушей, с шипением взорвался первый фейерверк. Огромная золотая сфера рассыпалась тысячами ослепительных искр, освещая город призрачным светом. За ним — второй, третий каскад. Красные росчерки, синие пионы, зелёные хвостатые кометы. Небо горело, плавилось и пульсировало, отражаясь в чёрной воде реки, и Ирис смотрела на это великолепие, затаив дыхание, забыв про всё на свете.

И в этот момент, когда очередная вспышка озарила её заворожённое лицо, он наклонился.

Его губы коснулись её губ — мягко, робко, едва ощутимо. Совсем не так, как в душном Саду Камней, где правил голод и отчаяние. Сейчас это было совершенно другое чувство. Нежное. Обволакивающее тёплое. Такое, от которого перехватывает дыхание, слабеют колени и замирает сердце, пропуская удар.