Глава 13 Мирон

Ады нет.

Оборачиваюсь вокруг, чтобы убедиться. Рассматриваю толпу рядом.

Сбежала.

Жмурюсь и матерюсь. Какого хрена она всегда все портит? Испугалась того, что происходит между нами? Не захотела со мной переспать? Да Ада всегда в лицо меня посылала, что на этот раз изменилось?

Что-то не так. Это чувство ноющего дискомфорта было со мной весь день и весь вечер.

Дежавю, этот день, эта Ада, это легкое платье и ее «спасибо за этот день»

Блядь!

Да она попрощалась!

Не может этого быть. Быстро бегу к выходу, расталкивая толпу гуляющих и пытаюсь различить ее силуэт. Мне нужно срочно ее найти. У Ады же была неделя, врач сказал она должна продержаться где-то семь дней. А этот день только третий. Черт. Может, все было хуже, чем врач предполагал и время вышло раньше?

Почему же она молчала? Глупая драная кошка, убить ее хочется. Откуда это дикое упрямство? Одно слово и я бы помог. Дура!

Запрыгиваю в машину и нервно жду на педаль газа, набираю номер врача:

– Семен Эдуардович, время вышло раньше.

– Как она себя чувствует? Симптомы опишите.

– Да не знаю, я, – от собственной бестолковости хочется выть, – мы были в парке, Ада выглядела хорошо. Но она попрощалась, понимаете? Я отвернулся только на минуту и она исчезла.

– Ты идиот, Мирон, – раздался в трубке скрипучий голос.

– Я еду к ней домой, – жму на клаксон и объезжаю по обочине пробку, – у вас же все готово, высылайте машину.

– Хорошо. Надеюсь, мы успеем.

Бросаю от злости телефон и ору немым голосом, бью кулаком по рулю. Какой же я идиот, так все проебал!

Бросаю машину у подъезда, даже не закрывая водительскую дверь и не заглушая двигатель. Взбегаю по лестнице барабаню в дверь, за которой тихо. Может Ада не приехала?

– Чего ломишься? – тот самый мудила, сосед Эдик. Стоит у своей двери шатаясь.

– Дома?

– Да, – он затягивается сигаретой, – слышал, как она минут десять назад дверь открывала.

– Черт, – с разгона выношу хлипкую дверь и залетаю в квартиру. Глаза бешено прыгают вокруг, выискивая Аду.

В кровати, только макушка торчит. Подлетаю и сдергиваю одеяло. Все еще в платье и босоножках. На тумбочке упаковки от снотворного. Она выпила все.

– Ада, – кричу от злости и безысходности. Обнимаю ее тонкие безжизненные плечики и вглядываюсь в абсолютно белое лицо.

– Пальцы в рот засовывай. Чего скулишь? – Эдик отбросил сигарету и поднял упаковку от таблеток. – Если выпила недавно, то успеешь откачать.

Делаю как он сказал, перекидываю Аду через колено и засовываю пальцы в горло, вызываю рвоту.

– Скорая должна уже приехать, – шепчу ей и с облегчением вижу, как выходят таблетки, – я тебя спасу, глупая.

Поднимаюсь на ноги и беру Аду на руки, как можно быстрее несу ее на выход и спускаю по лестнице. На адреналине не чувствую ни усталости ни тяжесть. Только бы успеть.

Выбегаю на улицу и вижу подъезжающую к нам частную скорую, мигающую своими проблесковыми маячками. Меня замечают и задние двери быстро распахиваются:

– Давай быстрее, – молодой врач помогает мне уложить Аду на носилки и сразу ставит капельницу.

– Она наглоталась таблеток, снотворное.

– Молодец, девочка, – врач приподнимает веки и светит ей в зрачок маленьким фонариком, – хотела умереть, а вместо этого сама нам помогла. Давно?

– Может, минут пятнадцать, но я вызвал рвоту и многое вышло.

– Болевой шок бы ее убил, а таблетки дали нам необходимое ценное время, – врач спокойно смотрит на Аду и вкалывает ей какие-то препараты.

Я просто сижу в углу и молчу, отупело смотрю за происходящим. Настолько гордая, что предпочла умереть, вместо того, чтобы попросить меня о помощи.

– Мы ее откачаем, но для остальных манипуляций потребует разрешение, – врач отвлекается от Ады и переводит на меня свой острый взгляд, – заверенное и подписанное ей самой.

– Все есть, – киваю ему и набираю Андрею, который, скрипя зубами, занимался всеми моими просьбами, – привет, доверенность готова?

– Да, забирай, – он невесело усмехается, – как настоящая.

– Спасибо, – вешаю трубку.

– Будет через пару часов, так что начинаете подготовку.

– Отлично, – парень улыбается и возвращается к пациентке. Рядом с ней суетится еще одна медсестра, которую я почему-то заметил только сейчас. Уже работают приборы, показывая сердцебиение и пульс. В горле трубка, на теле наклеены датчики и электроды.

– Можно? – я подсаживаюсь ближе и дрожащими пальцами глажу Аду по волосам.

– Да, вы же законный опекун теперь, так что имеете право находиться рядом.

Опекун. Провожу тыльной стороной ладони по ее прохладной щеке.

Я тебя вытащу, Ада и даже твое согласие мне больше не нужно. Я дал его себе сам.