* * *

Прошло два дня. Два дня, в которые я максимально загрузил себя работой. (Зачем мне первый и второй помощники?) И одна ночь. Ночь, в которую я так и не сомкнул глаз. Не смог! Так свыкся за эти две недели с присутствием Лоа рядом, с умиротворяющим теплом ее тела, с ее обволакивающим ароматом.

Парня, в которого трансформировалась моя пара, я не видел. Притом что специально просматривал записи системы визуального наблюдения за внутренними помещениями звездолета. Лоа отсиживался в занятой им каюте. Почему?

Изучив информацию о жителях Чеаса, я теперь лучше представлял причины происходящего. Ярость слегка улеглась. Или ее затопило ощущение одиночества и обиды?..

Чувствуя себя измученным и уставшим, вернулся в каюту и, даже не вспомнив о еде, рухнул на кровать. Уснул мгновенно — о, счастье! Просто отключился, выпав из реальности, и все.

Проснулся глубокой ночью по внутреннему времени звездолета. Проснулся, ведомый отчаянной тягой — быть рядом с моей парой. И варгскую физиологию в последнюю очередь интересовали такие детали, как смена пола.

«Он ведь пахнет так же как она!»

Напрасно я питал себя надеждами, что продержусь этот месяц. Напрасно мысленно благодарил Лоа за то, что не показывается, не тревожа меня лишний раз и позволяя избежать позора. А он станет неизбежен, стоит экипажу понять, что я… делю постель с мужчиной.

Сейчас, в сонной полуреальности, все это отошло на второй план. Поднявшись, слегка оправил одежду, в которой так и заснул, и… покинул каюту. Внутренний «навигатор» вел меня уверенно и целенаправленно. К каюте, что занял Лоа. Для капитана на звездолете нет ни одного замка — сканер быстро распознал отпечаток моего пальца и дверь в помещение бесшумно скользнула в сторону.

Шагнув в темноту, замер, прислушиваясь. Дыхание спящего было прерывистым и неровным, сон беспокойным. Застыв на месте, я с ощущением неимоверного облегчения втянул в себя запах своей пары, которым тут успело пропитаться все. Привыкнув к полутьме, увидел обнаженные плечи укрытого по пояс Лоа и… так отчаянно нестерпимо захотелось просто прижаться к ним. Почувствовать тепло тела, близость своей пары…

«Природа варга — труднообъяснимая материя!» — мне сейчас меньше всего хотелось что-то анализировать. Лучше действовать — так привычнее!

Раздевшись до белья, осторожно устроился рядом. Даже в мужской трансформации Лоа предпочитала во сне прижиматься к стене. Я не думал о чем-то большем, ведомый инстинктивным желанием быть рядом, но…

В темноте ночи, порабощенный фантастическим ароматом своей пары, едва коснулся осторожным движением руки плеч Лоа… все благие намерения пошли прахом.

«Мне необходимо больше! — каленым железом пройдясь по нервным окончаниям, оформилось в голове понимание простой истины. — Я с этой целью шел сюда…».

Эти две недели сделали меня зависимым. Одержимым! Лоа и тем чувством фантастического удовольствия, что дарило ее тело. И пусть тело изменилось… Но что-то глубоко внутри порочно шептало: а вдруг это лишь усилит восторг? Кто знает?

Я никогда не искал подобных развлечений. Я брезговал, я не понимал. Но Лоа… Это другое. Это исключение. Это что-то единственное, особенное, крайне важное и неодолимо манящее для меня. И дело тут совсем не во внешнем… облике. Причина в другом: в ее аромате, в том эффекте абсолютной феерии, что он оказывает на меня, в отчаянном нежелании что-то анализировать и готовности оправдать все, когда она рядом. Даже если она — это он!

«Не навсегда же… — вот и все, что я твердил себе. — Не совсем я извращенец. Поэтому… Ну и пусть».

Нет, я не искал оправданий. Я принял как данность — Лоа я буду нестерпимо желать в любом виде. А приняв, смирился.

Тем более… Из головы не шли воспоминания, яркие картинки наших вполне гетерополых соитий. Я часто, гонимый желанием остроты ощущений, намерением обладать ею всюду, брал Лоа, втискиваясь в узкую глубину ее попки. Она принимала и эти мои порывы, покорно прогибаясь и упираясь локтями в кровать.

Ее податливая открытость позволяла мне каждый раз при таком сексе испытывать головокружительный восторг и удовольствие. Как правило, войдя в женское тело до упора и едва удерживая себя на грани, я поднимал девушку, вынуждая под тяжестью собственного веса до максимума осесть на мой член. И замирал ненадолго, наслаждаясь этой одуряющей теснотой.

Нет ничего более крышесносного для мужчины, чем настолько тесная близость, такое жаркое и тугое соприкосновение тел. И я продлевал эти мгновения, сжимая грудь Лоа, а после погружая пальцы максимально глубоко в ее женский вход. Чтобы там, глубоко внутри, почувствовать подушечками пальцев давление собственного члена, «осязать» его через влажные стенки женского лона. Это всегда окончательно сносило мне крышу, позволяя вырваться на свободу жадной страсти и плотскому голоду. Забывая обо всем, я впадал в исступление, стремясь уже только к одному — к яростным рывкам и полной разрядке.

Сейчас все виделось мне похожим. В темноте я, возможно, и вовсе забудусь, представив, что рядом… моя Лоа.

Решившись, благодарный темноте за возможность не видеть выражения его глаз, я уверенно сжал плечи парня, начиная будить:

— Лоа, иди в душевую. У тебя есть немного времени, чтобы подготовиться. Я пришел, чтобы остаться до утра, — тело парня напряженно сжалось, плечи ссутулились, он на миг перестал дышать. — Но поспеши, я не могу дать тебе много времени.

И, подтолкнув, переместил Лоа на пол. Она… он не ответил мне и звуком. Лишь с обреченной медлительностью поплелся в душ. Я в это время полностью разделся, мысленно уже фантазируя на тему предстоящего, представляя привычный для нас секс по-новому, предвкушая…

Решил даже подстраховаться и, набрав на табло системы внутреннего обеспечения звездолета нужную комбинацию, получил в карман доставки тюбик жирного крема. Я использовал такой крем и раньше, если не желал тратить время на прелюдии, но тот тюбик остался в моей каюте.

Терпения дождаться появления Лоа не хватило. Выждав, сколько смог, шагнул следом.

— Ты готов? — за плечо потянул парня из душевой кабины.

— Не дергай! — неожиданно резкий окрик в ответ, и его рука с силой впечаталась в мой бок.

Охнув от неожиданности (сила «мужской» версии Лоа не шла ни в какое сравнение с «женской»), едва устоял на месте. Конечно, я сильнее, но эта попытка отпора… М-м-м… У меня внезапно появилась твердая убежденность — все будет иначе! Исчезнет необходимость в соблюдении определенной осторожности в обращении с более слабым телом, которая подсознательно влияла на каждое движение, появится некое равновесие силы, обещание вседозволенности и безграничной мощи.

Стоило только это представить, как возбуждение окончательно накрыло с головой. От влаги аромат Лоа стал более густым и насыщенным, туманя мой рассудок. Уже ничего не слушая, я выдернул Лоа из душа, на ходу наощупь смахивая с его тела капли влаги.

— Не спеши, — снова резкий протест. Вслух! И мои плечи, притормаживая, сжали мужские руки. — Я… Для меня это впервые.

С изумленным вздохом я отступил, не веря услышанному. При ее-то занятиях? Я должен поверить, что она никому не отдавалась в мужском теле?

«Хоть что-то досталось мне первому от моей пары!»

Вспышка уязвленного самолюбия и самоиронии проходит быстро, сейчас желания тела важнее голоса разума.

— Придется терпеть! — я честен. — Не смогу долго сдерживаться.

Мы уже возле кровати. Свалив влажное тело Лоа на матрас, я нависаю сверху, шипя ему едва ли не в лицо. И сам отмечаю, насколько сдавленно и глухо звучит голос. Впрочем, сравнивать не с чем: это наш первый диалог «в процессе»!

— Сделаешь мне больно — врежу! — такое же сдавленное шипение в ответ.

В душе резкая вспышка удовлетворения — да! Противостояние! Борьба только обостряет страсть. И я так жажду почувствовать это, испытать и… победить.

— Ты принадлежишь мне! — перехватив его запястья, наваливаюсь сверху, не позволяя вывернуться. — Не советую противиться.

Но у меня нет желания запугать, я стремлюсь к другому — к удовольствию. Перехватив запястья одной рукой, второй изучающе касаюсь его тела. Оно такое… непривычно твердое! Нет ни мягких полушарий груди, ни приятной нежности животика, ни… Зато есть кое-что другое: скользнув ниже, ладонью чувствую вялый член. Это неожиданно… неприятно.

«Главное, мой стоит как твердыня и дрожит от нетерпения!» — но отсутствие возбуждения у моего партнера слишком очевидно. И это слегка охлаждает мой напор — я не намерен делать ничего плохого своей паре. Пусть и неявно, но это желание присутствует при каждой нашей близости. Природа варга.

— Ты боишься? — вырывается очередной шепот.

— Да, — спустя паузу звучит его ответ. — Я знаю, ты не будешь сдержан. И чувствую: не веришь в мою… неопытность.

В точку!

Приподнявшись, рывком переворачиваю Лоа на живот. И, вопреки его очевидным ожиданиям, касаюсь языком мужских лопаток.

— Расслабься, — мой четкий приказ. — Я тебя услышал!

Головка члена нечаянно соприкасается с напряженными до каменной твердости ягодицами парня.

— Не бойся! — едва ли не рычу я. Это мой рекорд болтливости!

Ягодицы Лоа ощупываю с особым пристрастием, ловя себя на удивительном ощущении — они совсем другие! У другой моей Лоа (впору спятить с этими ческами!) они податливые, мягкие, манящие. Сейчас же их упрямая напряженная твердость демонстрирует очевидный отказ. Но это лишь раззадоривает мое желание «завести» неуступчивого ческа. Доказать что-то ему. Или себе?

Поглаживая, касаюсь большими пальцами ложбинки в верхней части половинок. В необъяснимом порыве склоняюсь к ним, приникая губами, ласкаю языком. Парень подо мной изумленно охает, я чувствую, как мышцы ягодиц слегка «отпускает».

— Расслабься, — вновь глухо советую я, — не обижу.

Если мне все же «повезло» стать у своей пары первым, то я не намерен сплоховать. Легким надавливанием раздвигаю полушария ягодиц в стороны, большими пальцами задевая вход в его тело. Все это я делал с Лоа много раз, но сейчас все кардинально иначе! Полностью сжатое и напряженное до предела узкое колечко мышц — я чувствую его руками. И понимаю, что безмолвная отчаянная борьба со мной снова возобновилась. На миг прикрываю глаза, до отказа наполняя легкие ароматом своей пары. Это чтобы продержаться: сорвавшись, я сделаю Лоа больно. Очень больно.

Одной рукой раскупорив жирный крем, обмакиваю в него мизинец. Резко потянувшись вверх, приникаю губами к мужским плечам, шее, лопаткам. Поцелуи, укусы, прикосновения языка — я использую все, что поможет сейчас Лоа забыться, перестать думать о том, что я, слегка покружив вокруг входа в его тело, толкнулся скользким от крема пальцем внутрь. Преодолев сопротивление, принимаюсь двигаться, размазывая густую массу по тугому кольцу мышц входа.

Запустив ладонь в короткие прядки волос Лоа (о, теперь мне понятна нелюбовь к длинным локонам!), слегка тяну за них, вынуждая парня приподнять голову. И с оголтелой жадностью накидываюсь на его губы. Это ничем не обьяснимый порыв! Я не целовал даже женскую версию Лоа, но фраза о невинности изменила меня в одно мгновение, сделав жадным собственником и эгоистом! Пробудив в душе что-то необузданное и алчное.

Терзая рот парня, с удивительной радостью внезапно почувствовал слабый отклик. Губы дрогнули, раздвигаясь, позволяя моему языку скользнуть в теплую глубину его рта, изучая и провоцируя. В душе зародилось и побежало все дальше по венам тепло исключительного удовлетворения — хоть и скромный, но отклик. Сжав ладонью собственный, дрожащий от возбуждения член, лишь с большей силой вдавил свой рот в губы Лоа, отмечая парня печатью желания. В ответ он слегка прикусил мою нижнюю губу, явно тоже ощущая пробуждающееся возбуждение и вступая в игру. Главное, не замечая, что в тесноте его входа двигаются, скользя и массируя, уже два моих пальца.

Вдоволь насладившись поцелуями, скольжу губами к мужской шее. Прижимаюсь языком к выпирающей венке и с восторгом чувствую, как кровь Лоа все стремительнее бежит по венам, побуждая его вновь и вновь откликаться на мою страсть. Прикусывая кожу уязвимого в своей открытости горла, тут же «слизываю» ощущение опасности и успокаиваю поцелуем. Снова и снова. Одновременно вводя в парня третий палец и старательно растягивая его вход. Собственный пах уже ноет тупой болью от неудовлетворенности, но я отчаянно сдерживаюсь, стремясь возбудить партнера настолько, чтобы ощутить его поднявшийся от желания член.

Стоит мне почувствовать, что ягодицы Лоа достаточно расслабились, а мышцы ануса стали вполне проницаемы, как я, приподняв таз парня, скольжу ладонью к его члену. Лоа в ответ шумно дышит и слегка двигает бедрами. (Инстинктивное приглашение?) И да! Он уже достаточно тверд! Это вызывает очередную волну нетерпеливого жара в моем теле: сколько еще терпеть эту муку?

Губы вновь касаются мужских лопаток, а моя рука сжимает возбужденный орган Лоа. Переместив свободную ладонь на собственный член, я начинаю в едином ритме сжимать наши члены. Свой — огромный, с проступившими венами, сочащийся каплями смазки и все увереннее твердеющий — Лоа.

Скоро!

Парень, подхватив ритм моих движений, инстинктивно поводит бедрами, невыразимо соблазнительно и возбуждающе задевая мою ногу. Это последняя капля! Так и не выпустив орган Лоа из «объятий», я приближаю головку своего члена к узкому колечку мышц его входа, чувствуя скрытый жар такого желанного тела. Предвкушая ощущение головокружительной тесноты и наполненности.

«Я наполню его собой до упора!» — в безумии сдерживаемой страсти обещаю себе.

И одним уверенным толчком проскальзываю внутрь. Легкое надавливание, еще один сильный толчок — и я еще немного глубже в нем. Все происходит так стремительно, что только сейчас парень замирает, ощутив непривычную боль. Лоа вздрогнул, что-то яростно прошипел и дернулся вперед в попытке вынудить меня выскользнуть из его тела. Но я готов к таким его действиям. Ладони крепко стискивают бедра парня, не позволяя уклониться.

— Лоа, — со страстной убежденностью шепчу я, — уже почти все. Потерпи, постарайся расслабиться. Этим ты поможешь и мне, и себе. Еще пара движений и я подожду, я дам тебе время. Дам! Выдыхай!

— Я убью тебя! — едва разборчивый шепот из-за закушенных губ.

«Потом? Да сколько угодно!»

И аккуратным толчком (а тянуть сейчас только хуже) протискиваюсь еще глубже. Ощущения фантастические! Я с силой кусаю внутреннюю поверхность щеки, не позволяя себе забыться и утонуть в блаженстве от ощущения тугого, до невозможности, сжатия. Кажется, что глубже войти уже невозможно, что я не умещусь в этом теле! Но инстинкт охотника, мужчины, победителя требует войти до конца. Причем яростно, с полной самоотдачей, забыв обо всем, кроме собственного, взрывающегося в сознании миллионом искр, восторга.

Лоа — это откровение! Это и мой первый раз! Первый по силе ощущений и остроте впечатлений. Все во мне сейчас сосредоточено на месте соединения наших тел. Мне кажется, что мы сейчас прорастаем друг в друга. С болью, со страстью, со стонами.

Лоа глухо скулит подо мной, взрываясь криком, когда я делаю последний рывок, все же ввинчиваясь в его тело до упора.

— Сейчас… — с трудом вспомнив как говорить, шепчу я. — Все позади.

И глажу его волосы, лаская и утешая. Вторая ладонь вновь скользит по всей длине его члена, стараясь вытеснить болезненные ощущения, затопив сознание более приятными эмоциями. И целую… Целую его шею, затылок, плечи.

Спустя несколько минут боль, похоже, отступает, я чувствую, как расслабляется его тело, выравнивается дыхание. Приподнимаясь на колени, поднимаю одновременно и Лоа.

— Двигайся сам, — вопреки ревущему от нетерпения желанию врываться в его тело, прошу я. — Я не сдержусь…

Сорвусь в бездну слепоты и глухоты, ведомый одним желанием — двигаться. Внутрь и наружу, игнорируя любую преграду, не воспринимая крики и мольбу! В ослеплении страсти и голода.

Член Лоа в моей ладони снова твердеет, давая мне понять, что и его владельца происходящее касается в равной степени. Что и Лоа испытывает плотский голод, потребность в страсти и… разрядке.

Мой собственный член распирает от давящего изнутри возбуждения, и я понимаю, что смогу совсем недолго выдерживать немного неловкие и неумелые движения Лоа. Он отодвигается и вновь насаживается на мой орган. Осторожно и медленно, но в то же время безумно чувственно и тесно. Сам не замечаю, как зажмуриваюсь, откидываю голову назад и начинаю стонать. Пульс учащенный, рваное дыхание — это я, не сдержавшись, тоже начинаю двигаться в Лоа. Сил сдерживать себя уже нет.

Кончаем мы одновременно: Лоа — в мою ладонь, я — в тесную глубину его тела. Какое-то время мы продолжаем синхронно содрогаться в конвульсиях разрядки. И обессиленные вместе заваливаемся набок. Меня накрывает ощущением агонии. Тело, словно отмерев, начинает гореть огнем. Но одновременно и волны истомы растекаются по членам, не позволяя пошевелить хоть пальцем.

«Фантастика! Я готов стать извращенцем…».

Я из последних сил фиксирую бедра парня, чтобы осторожно вывести из него свой член. А после откидываюсь на подушку, притянув его ближе к себе.

— Спи, убьешь меня завтра, — шепчу ему в макушку.

— Не сомневайся, это первый пункт.

Он согласно сопит, теснее приникая спиной к моей груди. В сон я проваливаюсь мгновенно, впервые за время с момента встречи с Лоа чувствуя себя… частью пары.