Глава 36

POV Максим

Прошло три дня с тех пор, как она попала в больницу. Три дня как она не приходила в себя. Она дышала, ее сердце билось, но она не открывала свои глаза. Рядом с ней постоянно находились медсестры и глав врач, который ни при каких условиях и просьбах не впускал меня к ней. Я мог наблюдать за ней лишь по какому-то небольшому окну, которое свободно позволяло мне разглядывать ее бледное красивое лицо.

Три дня я сижу здесь, не отходя от нее ни на шаг, прямо напротив нее, постоянно смотря то на нее, то на медсестер, который каждый Божий раз проходят и советуют мне поехать домой и спокойно поспать.

Без неё дом совсем опустел. Нет этой постоянной суматохи, нет этого сладкого запаха, который принадлежит только ей, нет воздуха, которым мы дышали вдвоем. Сейчас были лишь я, Варя и Маруся. Варя просидела со мной целый день, когда ее только привезли. Она беспокоилась не меньше меня.

Вот только ее состояние не меняется уже на протяжении двух дней. Этот чертов врач говорит лишь о том, что она должна находится в полном спокойствии, ведь если она придет в себя, рядом с ней будут заранее обученные люди. Кому нахер нужны эти обученные люди, когда ей нужен я?

Я все еще думал. Думал о том, что этого могло не произойти, заперев бы я ее в комнате. Если бы я послушал парней, и запер ее в комнате, она бы не смогла выбраться от туда, если бы не сломала дверь. Пусть она и сумасшедшая, но я думаю, что не настолько, чтобы выбивать двери.

На моём уставшем лице появилась улыбка, я вновь перевел свой взгляд на девушку, веки которой были опущены. Она была ужасно бледной, такое ощущение, будто она была не человеком. Ее глаза были синими, а губы и вовсе сомкнуты.

Я не слышал ее голос три дня. И наверное, это были самые убийственные дни в моей никчемной жизни.

Тогда, когда я приказал ей смотреть в мои глаза, она смотрела на них до того момента, пока мы не приехали в больницу. Каждый раз, когда я говорю ей сделать что-то, она постоянно выполняет это, не смотря на то, что еле держалась. Она постоянно делает все, не думая о последствиях, но она никогда не отступает, потому что знает, что она может. Я смог помочь ей обрести себя, помог понять, что она может быть сильной, что она может быть «мужественной», даже когда меня нет рядом.

Она может быть мужественной, может быть сильной только тогда, когда рядом с ней нет меня.

Она постоянно противоречила сама себе, даже не наблюдая за моей реакцией. Ей было плевать что с ней сделают, пусть и первое время она молчала. Она думала лишь о том, что хочет помочь своим родителям.

Я вновь улыбнулся. Ведь когда я думаю об Алисе, я не могу не улыбаться, наверное, она просто завораживает меня. Наверное, она просто околдовала меня, загипнотизировала. Наверное именно из-за этого, все внутри меня скручивается лишь от того, что я не могу слушать ее, не могу прикасаться, не могу чувствовать ее. И так уже почти четыре дня.

— Тебе стоит поехать домой, — слышу голос Андрея и поворачиваю свою голову. — Думаю, спать на этих стульях не так удобно, как на твоей кровати, — парень медленно подошел ко мне, и протянул мне стакан кофе. С другой стороны присела Варя, которая держала в своих руках какие-то бутерброды, и когда она протянула мне их, я отрицательно махнул головой.

— Ты хочешь чтобы когда она пришла в себя, она увидела только твои кости да кожу? — спросила девушка и силой отдала мне бутерброд. — Ешь, — грубо сказала блондинка, убирая локон своих волос за ухо.

— Она сильная, она справится, — прохрипел Андрей, отпивая немного кофе из своей кружки.

«Она сильная, она справится».

Я знаю, черт возьми, знаю.

Она сильнее нас всех, вместе взятых. Никогда бы не подумал, что она справится со всем этим. Никогда бы, черт возьми. Она смогла так много пережить, смогла так много забыть, смогла так много исправить. Она смогла исправить МЕНЯ. Смогла сделать из меня человека умевшего любить. Смогла с самого начала перевернуть мой мир с ног до головы. Она, черт возьми, смогла сделать то, что мне самому не удавалось.

Черт возьми, Алиса, я скучаю.

Наверное, никогда бы не признался себе в этом. Но только благодаря этой голубоглазой шатенке я смог принять то, что так долго отрицал. Смог принять те чувства, о которых, я думал, я забыл.

Интересно вспоминать, как ты познакомился с этим человеком. Как увидел его, что почувствовал, что подумал о нем. Казалось, совсем параллельно, безразлично, а потом не успеваешь понять, как он уже становится смыслом твоей жизни и кажется, что когда его нет рядом, твоя жизнь уже не имеет смысла. Кажется, твоя жизни — это уже не жизнь.

Мы говорим по три часа, а кажется, что прошло всего пятнадцать минут. Расстанемся на пару дней, а кажется, что прошёл целый год…

— Ты любишь её? — спросила Варя, улыбаясь.

— Да, — я махнул головой, ставя стаканчик из-под кофе на стол.

Я вновь забросил голову назад и посмотрел в потолок, я знал, что меня никто не слышит. Но я набрал больше воздуха, и проговорил одними губами:

Господи, зачем ж ты так со мной? Зачем именно так?

— Алиса пришла в себя! — крикнула Варя, и резко подскочила со своего места, забегая прямо к ней в палату.

Я резко встал со стула, медленно двигаясь прямо к палате девушки. Рядом с ней в ту же секунду оказалась не подруга, которая пыталась разговорить только что пришедшую в себя Алису. Мою Алису. Она улыбалась, так улыбалась, что мне казалось, будто сейчас я упаду на несколько этажей вниз. Впервые за несколько дней, я слышу ее голос, я слышу как она смеётся, тихо-тихо, но смеётся. Блондинка что-то быстро рассказывает девушке, а она лишь махает головой, в то время как врач старается отогнать он нее Варю. Когда наконец-таки у врача это получается, я слышу как на лишь спрашивает:

— Варя, где Максим? — я улыбаюсь, медленно перебирая ногами и через секунду оказываясь рядом с бледным телом девушки. Она закрывает глаза, сильно жмурится, старается понять, по правде ли это происходит, или нет. Потом улыбается, смотрит на меня, не отрывая своих небесно голубых глаз.

— Ты такая бледная, — прошептал я, прикасаясь своей рукой к ее щеке. — Когда я смотрю на тебя. Я понимаю, что у меня есть недостатки, — я издаю тихий смешок, наблюдая за девушкой.

— Разве у тебя есть какие-то недостатки? — она улыбается, делая «задумчивый» вид.

— Есть, — я улыбаюсь. — Ты.

— Я?

— Ты можешь себе представить, что мне постоянно тебя недостает?…

Он никогда не знал, чего от неё ожидать, но был безмерно счастлив, потому что так и не смог её разгадать. Только было непонятно, кто кого больше ранил и зацепил. Она могла говорить о таких откровенных вещах, а потом через три минуты просто исчезнуть, если её не хотели видеть.

Сумасшедшая. Дурная. Он ненавидел её. Ненавидел и любил одновременно.

Она сломала его, сделав счастливым…»