Глава 10

Мы не сразу вернулись домой. День был замечательный, если не учитывать Инну. Мы прогулялись по парку, где покормили лебедей. Пообедали в ресторане. Заглянули в винный магазинчик и прикупили бутылку итальянского полусладкого на вечер. А напоследок Тринадцатый подарил мне белые хризантемы. Никто другой не стал бы ухаживать за мной больше, чем того требовала Игра. Поэтому я вновь загорелась надеждой, что мое последнее желание может быть исполнено. Хотя меня колотило до озноба от мысли о продолжении Игры.Во дворе уже зажглись фонари, когда мы вернулись. Тринадцатый был немногословен. Он, в основном, слушал, а я без умолку болтала ни о чем. Но на вилле мне пришлось перейти на малоприятную тему.– Наверное, я должна отметить, что мое очередное желание выполнено, – произнесла я, едва мы вошли в холл. – Не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы с «Соблазном» и в дальнейших Играх.Его взгляд прожег меня насквозь. Стало не по себе. Будто дотла спалил. Разозлили его мои слова или насмешили, я не знала, но они точно его задели.Звякнули брошенные на этажерку ключи. Рядом встала бутылка с вином. Выждав тягучую паузу, Тринадцатый ответил коротко:– Валяй.Это было сказано с холодным безразличием, без улыбки и намека на шутку.Не задерживаясь у дверей, он прошел в гостиную. Даже не подумал быть дружелюбнее и нежнее. Полосонувшая меня обида направила руку в клатч, где лежал смартфон. Впервые я отмечала выполненное задание, не задаваясь вопросом, что меня ждет дальше. Хуже уже не будет.«Если ты такая рисковая, то наберись смелости – покажи свою плохую девочку», – последовало задание для меня.М-да, зря я отказалась от поездки на море. Не учла, что желания Тринадцатого все страннее, и некоторые лучше выполнять, будучи полной энергии и оптимизма.– Знаешь, это уже не смешно! – Вслед за ним отправилась я, смело отчитывая его, как собственного мужа, должного мне по закону. – Все твои желания – чушь! Ты что, душевнобольной?!Застыв на месте от моей наглости, Тринадцатый хмуро свел брови, обдал меня ледяным взглядом и стиснул зубы так сильно, что на его лице заиграли желваки. Я и сама на мгновенье оторопела от своего порыва. Разве имела я право так с ним разговаривать? Грубить? Выяснять отношения? Не хватало только выругаться матом.– А захотеть замуж за первого встречного – не верх идиотизма? – процедил он, наступая на меня и заставляя сжиматься. – Ты пришла в «Соблазн» с определенной целью. Я тоже. Но условия Игры таковы, что я не обязан быть для тебя прозрачным. Если что-то не устраивает, беги к тому инструктору. Рус-та-му, – по слогам произнес он его имя, остановившись в шаге от меня. – Как ты его себе пометила? Запасной траходром?– Ты говоришь обидные вещи, – вымолвила я, перестав дышать.– Нет. Очевидные. Я не слепой. Видел, как вы таращились друг на друга. Признайся, ты хотела бы оставить царапины на его торсе, – оскалился он и, сделав паузу, кончиком языка облизнул клык. – Хотела бы узнать, какого размера его член. Выяснить, надолго ли ему хватит силенок трахать тебя.– Замолчи, – попросила я, готовая закрыть уши руками.Он вдруг толкнул меня, придавил спиной к стене и зажал своим огромным телом.– Тогда какого черта ты ввязалась в Игру? – прошипел, заглядывая мне в глаза.Я смотрела на него снизу-вверх затравленным котенком и тряслась всем телом. Его слова хлестали больнее плетки. Он ковырял слишком глубоко. Вынуждал сглатывать горечь суровой правды.– Чего ты ждала? Принца на белом коне? Такие не играют с куклами, Валерия. В «Соблазн» идут извращенцы, мудаки, конченные ублюдки с комплексами и грязными нереализованными мечтами. На моем месте сейчас мог быть старый хряк, особенным желанием которого было бы вылизывание ему задницы.Я поморщилась, поджав губы, и сильнее прижалась к стене. Тринадцатый каждым новым словом закапывал меня все глубже. Напоминал, на какой необдуманный шаг я пошла, поверив Инне.– Ни один из них не взял бы тебя в жены, дуреха! – объяснял он, схватив меня за голову и заставив посмотреть ему в глаза. – Все их желания смешивали бы тебя с дерьмом. Ты не протянула бы и пары дней, а презирала бы себя всю жизнь… Ты не рисковая, ты доверчивая.– Я уже поняла, что ошиблась…– Ничерта ты не поняла! – рявкнул Тринадцатый. – Я сказал не верить мне! Почему ты до сих пор здесь?! Почему не ушла?! Беги от меня, Валерия!Взглядом скользнув по его лицу со всеми ярко выраженными чертами, я задержала его на мужских губах в окружении грубой щетины и едва слышно шепнула:– Не могу.Он в отчаянии выдохнул, сбавив пыл:– И я не могу… прогнать тебя.Не дав мне даже сделать глоток воздуха, притянул к себе и сковал мои губы поцелуем.Я зажглась факелом в его тесных объятиях. Гостиная, в которой обычно по вечерам прохладно из-за тянущейся из леса влаги, превратилась в печку.Он не просто целовал меня. Он вгрызался в меня. Голодно и люто. Наслаждался моими губами, разминая их в том числе и своими зубами. Вторгался языком в мой рот и клеймил его хозяйским правом.Но я не чувствовала себя его Куклой. Импульсы, пробегающие по моему телу, доказывали, что Тринадцатый испытывает ко мне не оголенное до животной примитивности желание трахнуть. Он жаждал присвоить меня, овладеть, навеки заковать в свои цепи. А я была готова отдаться.Мой жакет отлетел в сторону. Пуговицы его рубашки бряцаньем разлетелись по полу. Мое платье задралось выше кружевной резинки шелковых чулок. Ремень его брюк с остервенением вырвался из шлевок.Мы бросались друг на друга с яростью заведенных зверей. Опомниться не успели, как посрывали одежду и в одном белье оказались на мягком ворсистом ковре у камина. Только там дали себе секунду покоя.Тринадцатый, встав передо мной на колени, чуть склонил голову, разглядывая меня в полумраке гостиной. Ему нравилось смотреть, как высоко вздымается моя грудь в гипюровом бюстгальтере. Как подрагивает плоский живот, усыпанный мурашками. Как плотно я свожу бедра, чтобы унять возбуждение, пульсирующее промеж ног.Его темные глаза обволакивали меня мглой экстаза. Размазывали по мне его похоть, страсть, стремление попробовать меня всю.Чем дольше он тянул, тем сильнее меня пластало на ломти. Казалось, еще немного – и от меня останутся ошметки.На какой-то миг я даже подумала, нет ли у него проблем по мужской части, но тут же вспомнила бешеную эрекцию в нашу первую совместную ночь и отогнала от себя идиотские мысли. Такой Мужчина не может быть ни импотентом, ни геем. Он самец, захватчик, самый настоящий кобель! И я должна была радоваться, что он весь был моим.Мощные руки опустились на мое бедро. Запрокинув одну мою ногу на свое плечо, он стянул с нее чулок и зубами царапнул по лодыжке, заставив меня попой подпрыгнуть над ковром. Это было потрясающе! Просто мозговырубательные ощущения!Со вторым чулком он был менее терпелив, разорвав его в клочья и слегка опалив мою кожу трещащим шелком.Развел мои колени в стороны и навис надо мной огромной тучей, кулаками упершись в пол. Он смотрел на меня, как на обед. Ни с кем не хотел делить. Слюной захлебывался от предвкушения своего долгожданного пира. А меня трясло от нарастающего перевозбуждения. Все мышцы зудели. В горле пересохло, как в пустыне. Я уже не дышала, а хрипела, глядя на него с мольбой и болью. И боюсь, он бы спасовал в последний момент, если бы я не набралась наглости схватить его за яйца.Замерев, он затаил дыхание. Глаза на миг расширились и тут же сузились. По лицу пробежала тень играющих желваков. Я ладонью почувствовала, как за пару секунд его член обрел боевую готовность, затвердев и увеличившись раз в пять.Из моих слюнных желез брызнула влага. Изнурение от долгого выжидания превращало меня в животное. Я даже начала предприимчиво фантазировать, как изнасилую Тринадцатого, если он немедленно не отымеет меня. Без нарочитой нежности. Грубо и жестко – так, как учил жить.– Плохая девочка, – хрипло шепнул он, пальцами собрав в кулак бюстгальтер. – Очень плохая…С силой дернул на себя, содрав его с меня и отправив куда-то в сторону камина.Я протяжно простонала от обжигающих ощущений. Соски, объятые прохладой и свободой, стало покалывать. Низ живота завибрировал.Позволив себе провести ногтями по рельефному мужскому торсу, я бесцеремонно оставила на нем красные отметины и прикусила губу, любуясь ими.Будто опьяненная, заелозила лопатками по ковру, выбираясь из трусиков. Бросалась в этот огненный омут с головой, разметав все мысли по округе.– Ты проклянешь меня за эту ночь, Валерия, – прошептал Тринадцатый, опускаясь на меня. Носом зарылся в мои волосы, глубоко вдохнул мой запах и утробно рыкнул, прикусив мочку уха.Я руками вцепилась в его мощные плечи, шире развела ноги и, расслабленно прикрыв веки, впервые впустила в себя мужчину.