5.3

Кажется, на сегодня всё. Ух. Я выдохнула, откидываясь на спинку кресла и устремляя взгляд на рабочий стол с подготовленными папками. Как всё-таки хорошо, когда в пятницу перед выходными успеваешь закончить то, что было запланировано. Осталось только занести договора Кедровскому, и отбарабанить последнее занятие по французскому с Алёной.

Так как сегодня у меня был короткий день, и на часах значилось только пять, я решила, что вполне быстро доеду до ЖК Макса в Крылатском на такси. Собрав вещи, я подхватила папки, и направилась в коридор. Дверь в кабинет Кедровского была чуть приоткрыта, и когда я покинула наш опен-спейс, то сразу нахмурилась – мне показалось, что я слышу, как Макс с кем-то ругается. Может быть, по телефону?

Я осторожно постучала в дверь.

– Да, – весьма сурово откликнулся Кедровский, но я, не придав этому значения, зашла в кабинет. Максим стоял возле своего стола, хмуро набирая что-то в телефоне. Выглядел он, мягко говоря, рассерженным. Впрочем, мне-то что? Я собиралась только отдать готовый материал, и поскорее уже убраться отсюда.

Я даже не успела подойди к его столу. Он вдруг швырнул телефон к монитору, весьма грязно выругавшись, и только теперь устремил взгляд на меня.

– А ты что здесь забыла, Воробьёва? – раздраженно спросил он, тут же снова приглядываясь к начавшему вибрировать от звонка телефону.

– Договора… – начала, было, я. – Собиралась…

Макс подхватил свой телефон и, выключив, закинул его в кадку с фикусом. Мои брови поползли вверх. Ого. Кажется, я совсем не вовремя.

– Черт подери, Воробьева, давай шевелись уже! Оставь эти чертовы договора на столе, и потом вали давай отсюда побыстрее!

Я застыла между двух дурацких зеленых диванов, держа папки и, глядя на Кедровского круглыми глазами.

– Ты оглохла, что ли? – разведя руки в стороны и глядя на меня с лютой злобой, спросил Максим. – Или совсем ослепла? Не видишь, что ли, что я занят?

От ошеломляющей обиды, я уже едва сдерживала слёзы. Впрочем, я вернула себе самообладание в одну секунду. Психопат – это первое, но не главное. Ибо главное – козёл, причем большими буквами. А ещё самое настоящее хамло.

– Да пошел ты к чёрту, Кедровский, – сказала я ледяным тоном, швырнула папки на ближайший диван и, развернувшись, направилась прочь из кабинета, мельком боясь, как бы мне в голову что-нибудь не прилетело.

– Воробьева! – свирепо заорал Максим мне в спину. – Ты ответишь за это! Так и знай!

Схватившись за дверную ручку, я открыла дверь и, кинув взгляд на разъярённого Кедровского, показала ему неприличный жест. Выйдя из кабинета, я захлопнула дверь и направилась к лестнице. Старалась идти побыстрее, а то мало ли, вдруг Кедровский решит догнать и убить. Дрожащими руками, и всё-таки так и не сдерживая слёз, я достала из сумки смартфон. Дико хотелось продинамить Кедровского после всей этой сцены, и забить на Алёну с её уроком французского, но я почти сразу отбросила эту мысль – это уж слишком по-свински, а уподобляться такой свинье, как Макс Кедровский, мне не очень хотелось.

Я вызвала такси, и когда вышла на улицу, оно как раз подъехало, припарковавшись на освободившееся местечко возле дверей нашего БЦ.

Я села на заднее сиденье, озвучила адрес и, вместо того, чтобы ещё раз обдумать наш сегодняшний завершающий урок с Алёной, я тупо смотрела в окно, не в силах вообще о чем-либо думать. Выходка Макса и все его слова до сих пор больно саднили в сердце. Я и представить себе не могла, что после того, как мы с ним, главным образом, по его инициативе, с таким трудом наладили отношения, он сможет вот так просто облить меня помоями за минуту и ещё совсем ни за что!