Глава 28

Глава 27

Леонид

— Что делать с видеозаписями из ресторана? — спрашивает Дикий, когда мы оказываемся в кабинете.

— Отдай ментам, и проследи, чтобы пока в прессе не проскочила информация о Нине. Отправь парней в больницу. Что с документами?

— Юристы занимаются этим, до завтрашнего дня компания уже официально будет твоей.

— Хорошо, свободен.

Не успевает Дикий выйти, в кабинет забегает мой секретарь.

— Леонид Никитич, звонили из больницы. Вашу жену собираются оперировать.

Уже?

Киваю, освобождая парня, и собираюсь. В голове каша, мысли разбегаются. Не могу ни о чем думать, кроме как о ней. Хочется просто пить до отключения и завалиться в кровать. Каждый раз обещаю себе, что это последний раз и обязательно отдохну, и сейчас понимаю: это надо было сделать раньше. Сейчас точно времени на отдых не останется.

Кажется, операция длится вечность, я сижу перед операционной и жду. Не знаю, как усидел на месте и не сошел с ума, то ли мысль о Нине удерживала, то ли еще что-то. Облегченно вздохнул только после слов врача, что опасность миновала, опухоль удалили.

Выпив безвкусный кофе, пошел к Нине. Часы уже показывали половину седьмого, а я ещё даже глаз не сомкнул.

Нина спала, то ли под наркозом, то ли еще под какими-то препаратами, и явно не чувствовала мое присутствие. В груди что-то сжалось, я поднял руку, убрав пряди волос с лица, но не смог коснуться её щеки. Что-то удерживало меня: то ли вина, что я отвез её в тот чертов ресторан, то ли еще что-то. Нет, мое отношение к ней не изменилось даже после того, как я узнал, кто она и чья дочь. Хоть Юсупов трижды будет её отцом, я не собирался её отпускать. И мстить ей из-за этого подонка я не собирался. Но это не значит, что я простил все Малику и теперь отступлю. Нет, этого никогда не будет. Пока он не ответит за все, что сделал. За смерть моих родителей. За унижение моего отца и позор моей матери. За всё!

Сев на стул, долго смотрел, как она спит. Её ресницы подрагивали, грудь равномерно вздымалась и только писк аппаратуры раздражал меня. Её бледная кожа в первых лучах солнца стала заметнее. Я понимал, Нина не простит себя за смерть ребёнка и точно будет съедать себя из-за чувства вины. К тому же я теперь не смогу так часто наведываться к ней, как бы сильно ни хотел. Поэтому придется снова обратиться за помощью к Маргарите. Девчонка смышлёная и упорная, учится в университете, который спонсирую.

Из больницы ухожу с тяжелым сердцем.

Вернувшись домой, избавился от рубашки, которая была испачкана кровью Нины. Приняв холодный душ, отправился в компанию. Пора уже вернуть то, что принадлежит мне по праву.

В офисе переполох, сотрудники бегают туда-сюда, а в кабинете Малика вообще творится хаос.

— Что вы творите? Соколов, щенок! Вот как ты отблагодарил меня за спасение твоего бизнеса? — гаркнул Юсупов. Рядом с ним стояли его сын и несколько мужчин.

— Я просто использовал твой метод, Малик. Помнишь? Ты точно так же отобрал эту компанию семнадцать лет назад у владельца.

— Что?! — возмутился он, словно мои слова его оскорбили. — Никита сам завещал компанию мне, когда еще был жив! Вот его завещание.

— Охотно верю, — даже не стал смотреть, что там написано в его завещании, которое пытается сунуть мне под нос этот сукин сын. — Также, что это завещание составил ты и шантажом заставил поставить подпись.

Обойдя Малика, нагло сел на его место во главе стола и сложил ноги на столешницу, откинувшись назад. Посмотрел на него поверх очков.

— Это чушь! Да я никогда…

— Это будешь говорить полиции, не стоит тратить слова.

И тут в дело вмешались мои юристы. Я покрутился на стуле, чувствуя, как адреналин ударил в голову.

— По настоящему завещанию, компания должна принадлежать его сыну, а вы руководить компанией, пока наследнику Сергеева не исполнится восемнадцать. А значит, Леонид Никитич Соколов — настоящий владелец компании.

— Что? Леонид кто?

Ошарашенный мужчина повернулся ко мне. Он не верил своим ушам и глазам, разглядывал меня, пока я с холодной усмешкой наблюдал за его реакцией.

— Что? Забыл сопляка, который укусил тебя за ногу, когда ты убил моего отца?

— Ты?.. Ты… Но у тебя фамилия…

— Девичья фамилия матери. Зинаида Соколова, помнишь её?

Как же в этот момент мне захотелось свернуть ему шею.

Конечно, он помнил её, как не помнить женщину, которая отказала ему несмотря на то, что у мужа ничего не осталось. Женщину, которая выбрала бедность, а не его постель.

Встав с места, вплотную подошел к ошарашенному мужчине, скрыв руки в карманах брюк.

— Помнишь, что я обещал тебе, когда ты насиловал мою маму там… — сцепил зубы, картины семнадцатилетней давности пронеслись перед глазами. Как этот подонок, несмотря на слезы и мольбы моей матери, изнасиловал её перед моими глазами. Как его люди держали меня, пока я пытался выбраться и помочь бедной маме. Также помню её глаза, которые она тщательно отводила от меня, пока он насиловал её тело, — … в том грязном подвале обшарпанного дома? Зря ты тогда и меня не убил. Я вернулся, Юсупов. И стану твоим ночным кошмаром на долгие годы, пока ты будешь отбывать свой срок в колонии.

Будто ожидая, когда я откроюсь перед ним, в комнату вошли менты, скрутили людей Юсупова и главный из них, Климов подошел, показывая ордер на его арест.

— Юсупов Малик, вы обвиняетесь в краже имущества, подмене завещания, убийстве Никиты Тарасова, его жены — Зинаиды Тарасовой и Ники Филатовой, а также в махинациях в особо крупном размере. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вам предоставлен один звонок, — зачитал его права, пока на мужчину надевали наручники.

— Отец! — воскликнул его отпрыск, которому тоже надели наручники.

Не желая оставаться больше ни на минуту, ушел из офиса. Все равно мне там делать было больше нечего, к тому же у меня была назначена важная встреча с адвокатом Нины. Не знаю, кто он такой и зачем вообще Нине адвокат?

— Здравствуйте, Леонид Соколов — муж Нины?

— Здравствуйте, он самый, — кивнул, обменявшись рукопожатием.

— Роберт Орлов — адвокат. А где сама Нина?

— Она в больнице, отправила вместо себя меня, — солгал.

— Ладно, у меня мало времени, поэтому держите. Отдайте этот диктофон ей, это последнее, что осталось от Ники Филатовой.

Повертел в руках маленький диктофон, прикидывая, о чем могла рассказать её мать?

После того, как адвокат ушел, оставив меня, я тоже не стал долго засиживаться. Оплатил кофе и вышел. Уже в машине включил запись. Знаю, у меня нет права это делать, но я должен был узнать, что было записано.

“Здравствуй, Нина, — голос Ники Филатовой был низким и отличался от голоса дочери. Женщина замолчала, явно собираясь мыслями. — Если ты слышишь это, значит, меня уже нет в твоей жизни. То, что ты сейчас услышишь, возможно, изменит твою жизнь и повергнет тебя в шок, возможно, ты меня возненавидишь, но я должна рассказать правду. Пусть и так, ведь никогда я не смогу сказать это лично. Нина, прости, что скрываю от тебя твое настоящее происхождение. Мне так жаль, что связалась с таким человеком, как твой отец. Единственное, что он сделал хорошего для меня — ты! С появлением тебя я обрела смысл жить дальше. Ты была лучом солнца для меня. Я — грешница, дочка. Грешница, которая влюбилась в женатого мужчину. Была с ним в качестве любовницы все эти годы. Знаю, мне нет прощения. Я и не жду”.

Женщина опять ненадолго замолчала.

“Всё началось еще двадцать два года назад. Мне тогда исполнилось только семнадцать, когда в нашей деревне появился мажор из города. Я сразу же влюбилась в него, хотя слышала, что он женат, есть ребенок. Думала, эта подростковая влюбленность пройдет, когда он уйдет. У него просто личико было смазливое. Вот так я утешала себя полтора года. Потом он опять появился, только уже не мажор, а бизнесмен, который возмужал, стал еще более привлекательным, чем раньше. И я не устояла перед ним, отдалась. Отдала всю себя, кинулась в объятия пламени, хоть разумом понимала: я — очередная игрушка в его жизни, он забудет меня, когда вернется в город. Месяц счастья, бесконечные тусовки, незабываемый секс, где мы оба получали наслаждение. Потом в один прекрасный день он ушел. Вот так. Взял и ушел, ничего не объяснил, не попрощался. И через три месяца я узнала, что беременна. Тобой. Аборт делать было поздно, родители не приняли меня, отец выгнал, ему не нужна была дочь, которая опозорила его. Меня приняла только бабушка, тетя матери. Она была одинокой женщиной, хорошей. Всю жизнь жила одна, муж рано умер и больше она не вышла замуж”.

Женщина всхлипнула.

“Я начала новую жизнь. Пыталась забыть твоего отца и больше никогда не слышала о нем. Но через три года бабушка умерла, и я осталась одна с тобой. Тогда наступили трудности: постоянная нехватка денег, ты стала очень капризной, не желала оставаться у соседей, пока я работала в поле. Было очень трудно. Но через год твой отец нашел меня, как-то узнал, что я живу у бабушки и что у меня есть дочь. Он никогда не был идиотом, сложил два плюс два и понял, что ты его дочь. Начал помогать, навещал нас раз в месяц. Ты тогда была маленькой девочкой, возможно, и не помнишь, но с тех пор он был в твоей жизни».

Не стал дальше слушать все это, зная, к чему ведет женщина. Поэтому выключил диктофон и устало уперся затылком в подголовник, прикрыл глаза. Кажется, она тогда знала, что Юсупов захочет убрать и её?

— Может, встретимся в моем клубе? У меня столько вопросов, думаю, только ты сможешь ответить на них, Серый.