Эпилог

Эпилог

— Прошу всех встать, суд идет! — объявила секретарь.

— Зачитывается дело номер 1220600017492 Малика Юсупова, обвиняемого в совершении преступлений ст.159 ч.7 “Мошенничество в особо крупных размерах”; ст.105 ч.2 п. З “Убийство” гражданки Филатовой Ники; ст.291 ч.6 “Взятка в особо крупном размере должностному лицу при исполнении служебных обязанностей”. С учетом личности подсудимого вину в совершенном преступлении не признал, всячески оказывал противодействие следствию, по месту жительства и работы характеризуется положительно. Однако суд полагает вину доказанной. С учётом личности подсудимого, тяжести содеянного, суд не находит возможности назначить наказание, не связанное с лишением свободы.

Признать Юсупов Малика виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями ст.159 ч.7, ст.105 ч.2 п.3, ст.291 ч.6, и назначить наказание в виде лишения свободы сроком двадцать лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима, со штрафом в размере тридцати миллионов рублей. Меру пресечения изменить с подписки о невыезде на заключение под стражу. Взять подсудимого под стражу в зале суда.

Приговор может быть обжалован в течение десяти суток.

Сзади послышался сдавленный крик. Леонид обнял меня, укрывая собой от недоброжелательных людей. Рядом сразу возник Ахмед.

— Со мной все хорошо. Правда.

Мы вышли из зала суда, и встретились лицом к лицу с Демидом, который удерживал свою маму. При виде нас, женщина перестала плакать и рванулась из рук сына. Замахнулась, чтобы ударить меня, но муж вовремя среагировал, схватил её руку и сжал, отчего Римма не смогла сдержать вскрик.

— Ты что делаешь? Отпусти мою мать! — я смотрела на женщину и не чувствовала ничего к ней, кроме жалости. Мне было искренно жаль Римму. Она ведь посвятила всю свою жизнь мужу и семье, а взамен получила только предательство.

Когда-то я завидовала ей белой завистью, Римма была моим идеалом. Всегда стремилась стать, как она. Идеальная, умная, имеет высшее образование, у нее хорошая фигура и лучший муж. Двое прекрасных детей и счастливая семейная жизнь в их кругу. Но сейчас я как никогда понимала, как ошиблась. Это все было ложью, не было никогда идеальной семьи Юсуповых. Только для публики они старались. И сейчас передо мной стояла женщина, которая была глубоко несчастна в своем браке.

Я подошла к Леониду и накрыла его руку, заставив посмотреть на меня.

— Оставь, не стоит из-за них портить себе настроение. Справедливость восторжествовала, Лео. Мести пришел конец, — всхлипнула. — Дети не должны страдать из-за родителей, как и они из-за детей. Здесь нет вины ни Риммы, ни её детей. Она тоже жертва, как и мы. Отпусти.

И он послушно отпускает. Вижу, ему трудно держать себя в руках, когда рядом находится семейство Юсуповых. И если раньше это распространялась только на мужчин, то сейчас на всю семейку. Из-за выкидыша, что спровоцировали Римма с Дайной. За то, что она посмела толкнуть меня с лестницы. И я тоже зла. До чертиков, что хочется выцарапать ей глаза, выдернуть все волосы, задушить хочется. Но держусь. Татьяна права. Если Бог хочет одарить, он это сделает так же, как отнимет. Время все лечит.

— Держитесь подальше от нас. Если вы снова появитесь на моем пути, я вас всех на хрен убью! — шипит, и при этом не сводил глаз с младшего Юсупова. На Демида я же не смотрю. Только на Римму.

Мне стыдно перед парнем. За его чувство ко мне, за то, что он оказался моим братом. И возможно, он этого не знает.

Парень взял свою маму за плечи, и они оба пошли к старшему Юсупову, который вышел в наручниках. Видеть его руки в наручниках стало моей мечтой за эти два месяца, что вели его дело. И сейчас моя мечта, как и мужа, исполнилась. И теперь Малик ответит за все свои преступления. Смерть моей матери оказалась не зря. Но жаль, что дали так мало.

Не обращая внимания на слезы жены, он поднял голову и посмотрел на нас. А потом пошел.

— Нина…

— Я все знаю, господин Малик, — Римма и Демид оказались рядом. — И вы мне не отец. Никогда им не были и не будете впредь. Только зачем? Ответьте! Зачем вы так поступили с моей мамой? За что? — крикнула на него. Мой голос дрогнул и слезы удержать не удалось. Крупные бусинки сорвались и оставили после себя мокрые дорожки. — Вы не давали о себе знать все эти годы. Не участвовали в моей жизни. Только мама была в ней. А вы, как зритель наблюдали за мной издалека. Так зачем вы это сделали?

— Тебе меня не понять, дочка.

— Не называйте меня так! — резко выпалила, тыкая пальцем. — Вы не имеет права так меня называть. Вы — никто! Вы просто ничтожество! Чудовище, которое попалось на пути у моей матери! Ненавижу вас! Вы убили мою маму, а ваша жена моего ребенка. Вы теперь довольны? Довольны?!

— Нина!

Леонид перехватывает меня, вовремя вмешивается, останавливает. Обнимает, позволяя спрятать слезы у него на груди. Что-то говорит ошалевшему мужчине, не дает ему и слова вставить.

— Иди, давай, — грубо приказывает конвоир, и Юсупов больше не говорит ни слова, но до самого выхода не сводит глаза с меня, то и дело оборачивается назад.

Когда он исчезает из моего поля зрения, чувствую, как камень с души падает. И я могу дышать свободно. Виновник наказан, и мы еще долго не встретимся. Только жаль, что такой человек оказался мои отцом и разрушил жизнь любимого мужчины и его родителей.

***

Под натиском мужа, мое платье, как и нижнее белье, полетело в угол, туда же отправились и его вещи. Мы оба абсолютно голые и голодные по близости, жадно впились в губы друг друга, пытаясь если не слиться, то съесть. Грубо подхватив меня под попу, прижался лицом в ложбинку между грудей, рвано вдыхая. И из-за этого я была вынуждена оплести ногами его талию, чтобы не упасть. Одной рукой удерживал меня под попу, а вторую запустил в мои волосы, распустил их и накрутил на свой кулак. Запрокинув мою голову, впился в рот, одновременно вталкивая язык в него и член в мокрую дырочку. Мой вскрик утонул в поцелуе, когда он начал грубо толкаться в меня. Комнату заполнили наши крики и шлепки тел. Я запустила руки в его волосы, оттягивая их на себя.

— А-ах!..

Оторвавшись от моих губ, Лео, опершись руками по обе стороны от моей головы, поднял голову. Грудь налился тяжестью, соски затвердели, а между ног полыхал пожар. Я закатила глаза к потолку, когда Лео, наклонившись, обвел языком ареолы обеих грудей, а после взял в рот одну из них, другой рукой играя с вторым соском. Обняла его за спину, царапая.

— Еще, о-о, да-а-а-!.. Быстрей!.. Ещё!..

Лео входит глубоко во всю длину члена, заполнив полностью, а после с хлюпом выходит. Снова и снова. Не дает мне кончить, дразнит, разжигая аппетит. Меняет угол проникновения и входит резко, ударяется бедрами о мои. Накрывает ладонью клитор, нажимает на чувственные точки.

— О, боже!..

Толчки становятся глубокими, жесткими и быстрыми. Доводя меня до финиша.

— Леонид!

Горло сводит от крика, перед глазами появляются вспышки, горячая жидкость заполняет меня, и по ногам стекает мой сок, пока Лео не кончает за мной.

Кажется, я даже призналась ему, как люблю, во время оргазма.

Мы принимаем душ вместе, занимаемся сексом, снова испачкавшись. И я удивляюсь, откуда у него берутся силы заниматься со мной любовью, он так ненасытен.

Я становлюсь на четвереньки, попой вверх, а сзади упирается каменный член бандита. Головка касается тугого отверстия на заднице, и я напрягаюсь.

— Ты что делаешь? — шепотом спрашиваю. Волнуюсь.

— Помнишь, куда ты меня послала четыре месяца назад? — проникновенно спросил он.

Мне хватило всего минуты, чтобы вспомнить, куда именно.

«Иди в задницу, подонок!»

Нервно сглатываю слюну. О, да, ещё как помню.

Пока я думала и размышляла, что-то холодное коснулось ануса, а после пальцы мужа, размазывающие эту жидкость по тугому отверстию.

— Будет немного больно, а после ты сама будешь просить меня взять твою шикарную задницу, девочка.

Его каменный член медленно входил в мой анус, растягивая стенки под свой размер, и я сморщилась от боли. Казалось, член разорвет меня на куски.

Одной рукой мял грудь и крутил соски, а другой ласкал клитор. Его член, входит все глубже, и глубже.

— Будет больно, — предупредил он.

И сразу же вошел одним быстрым толчком, вырвав из моего горла крик. Вытащил член и снова вонзил в мою дырочку, и так несколько раз. То входил полностью, то выходил, чтобы я привыкла к ощущениям, и вскоре боль сменилась удовольствием. И хоть она не прошла окончательно, это был коктейль из смеси боли и наслаждения на грани безумства.

В этот вечер за два месяца впервые мы занимались любовью, и это было что-то другое. Что трудно описать словами. И да, мы стали безумными.

Несколько лет спустя.

Леонид

— Папочка!

Звонкий голосок маленькой Вероники заставил меня оторваться от компьютера и поднять голову. Дочка подбежала ко мне, я встал с места, подхватил её на руки и обнял, а ответом мне был её звонкий смех. После Вероники в кабинет вошла Нина вместе с сыном.

— Привет, дорогой, извини, что помешали, но дети не стали меня слушаться, захотели к тебе.

Нина подошла ко мне и поцеловала в губы.

— Ничего, я тоже соскучился по вам.

Я нахмурился и взял из рук жены Артура.

— Зачем ты поднимаешь его на руки? Это же вредно для ребёнка. Кто скажет, что эти двое близнецы, — недовольно проворчал, отпуская сына. — Ди… — вспомнив, что рядом дочка, которая не любит, когда я обращаюсь Дикому, поправился, — Ахмед, проследи за детьми. Нельзя оставлять этих двоих одних, иначе они будут доставать сотрудников.

Когда дети вышли из кабинета, я обнял жену и глубоко поцеловал. Нина улыбнулась, запустила пальцы в мои волосы и прильнула всем телом ко мне.

— Привет.

— Привет, — шепнули мы оба одновременно, а после рассмеялись.

Опустил руку на её живот, поглаживая.

— Как вы? Ничего не хочешь? Арбузы или мел.

Нина виновата улыбнулась. Когда она была беременна близнецами, она хотела то, что зимой не отыщешь. Я тогда хотел задушить её за это. Иногда она бесила меня неимерно. Но ни разу не пожалел, что сделал ей ребёнка, как она и хотела. Это было долго и трудно, врачи диагностировали, что она больше не сможет забеременеть сама после выкидыша. Депрессия, стресс, слезы в подушку, и не знаю, откуда ей в голову пришла это идея — хотя, я думаю, знаю, — но Нина хотела сделать ЭКО. Если вместо Нины была бы другая женщина, я ни за что не согласился бы на эту процедуру, но сам не понял, как согласился.

Это был ад. Самый настоящий ад. Полгода. Почти семь месяцев. Сто девяносто восемь дней. Заниматься сексом в определенное время. Это выматывало. Это раздражало. Иногда не возбуждался. И это неимоверно злило меня. Но в конце долгожданная беременность. И на фоне беременности, Нина стала слишком сентиментальной. Даже во время первой беременности она так себя не вела. Однако наши усилия того стоили.

Первое УЗИ, первый снимок, первое сердцебиение малышей. Это было волнительно, и в тоже время прекрасно.

И вот теперь Нина снова беременна. Без ЭКО.

— Хватит уже насмехаться надо мной. Я же не специально, — обиженно надула губы.

— Хорошо, прости. Идем?

— А ты уже закончил? Мы не помешали тебе, дорогой?

— Ничего, мне просто нужно подписать некоторые документы, а остальными займётся мой заместитель. Компания не понесет убытки, если я позволю себе один день отдохнуть вместе с семьей.

— Хорошо.

Выключил компьютер, надел пальто и, взяв жену за руку, вышли из кабинета. К нам тут же подбежали дети, прыгая около нас и рассказывая, как достали моих сотрудников. Нина покачала головой, отругала их, заодно и меня с Диким, который не уследил за детьми. Или просто не хотел им мешать. Проворчала, как я избаловала их, и обещала, что с Вадимом такое не позволит. А на мой вопрос, кто такой Вадим, ответила с улыбкой:

— Сын!

Усмехнулся. Вадим. Она уже выбрала имя и не сказал мне. Что ж, если она уверена, что на этот раз у нас родится сын, то в следующий раз я постараюсь, чтобы это была девочка. Но только имя выберу я!

***

— Папаша, держите голову дочери.

Акушер вручила в мои руки сверток с маленькой девочкой, которая плакала, не унимаясь. Жена мягко улыбнулась, на её груди уже лежал другой чемпион — Вадим, в то время как я держал… Одетту. До самых родов мы считали, что у нас будет только сын, но мы даже не думали, что будут близнецы. Как в первый раз.

Наклонился и невесомо коснулся её виска, целуя и вдыхая запах новорожденного. А после посмотрел на уставшую жену.

— Спасибо, — полушепотом, чтобы услышала только она.

Нина закрыла глаза, а когда вновь открыла, я увидел столько эмоций, начиная от радости, заканчивая безмерным счастьем. Мы были счастливы. Здесь и сейчас. Семь лет брака и у нас четверо детей. Что еще надо для счастья?

— Как её назовем?

— Одетта!

Нина перевела взгляд на дочку, которая перестала плакать. Потом подняла голову ко мне. Я взял её за руку.

— Я так сильно люблю тебя, Лео! — проникновенно прошептала, и с ресниц сорвалась слезинка, скатилась по бледной коже.

— Я тоже. Люблю вас!

Будто услышав нас, Марк заплакал, захныкал и никак не собирался успокаиваться.

— Готовься, папаша, бессонные ночи начались, — я должен был ужаснуться после слов жены, но меня хватило только на улыбку.

Ну и кто сказал, что партнерские роды дело легкое? Чувство, будто сам рожал вместе с Ниной.

Наша жизнь только начинается.

Конец