Глава 5

Никита вышел из палаты, оставив старшего брата и его семейство наслаждаться своим счастьем. С тех пор как Людмила появилась в жизни Андрея, его перестали мучить кошмары, да и фантомные боли всё реже теперь беспокоили. Но главное, брат наконец смирился, хотя нет, точнее будет сказать “принял” себя такого, теперешнего.

А сейчас настала пора и Никите искать свое счастье.

Так, и где тут у них лежат новорожденные?

“Ах, ты ж, - Никита мысленно ругнулся на себя, - во сколько племянница-то родилась, я и не спросил”.

На посту сидела медсестра, и он двинулся в её сторону. Пока подходил, оценил и пышные формы красавицы, и то, как при виде его девушка приосанилась.

“Ты-то мне сейчас всё и расскажешь!” - решил, подходя к дежурной медсестре.

- Не подскажете, где бы мне найти ваше начальство?

- Что-то случилось у Людмилы? Что-то с малышкой?

Фальшивые слова участия, да и девушка вся насквозь фальшивая. Таких охотниц Никита видел сразу. Но ему была нужна информация, а потому улыбнулся медсестре самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен, и сделал вид, что повелся на её прелести.

А девушка очень старалась, использовав весь набор обольщения: и будто бы случайно выпавшая прядь волос за ушко, и невесомое поглаживание нежной шейки прелестницы, и, уж конечно, мимолетное касание собственной пышной груди. Вот даже и ворот пошире распахнут, чтобы он уж точно оценил её крупные формы.

К слову, пышные формы Никита не любил. Ни натуральные, ни тем более силиконовые. Не нравилось, не возбуждало его это колыхание молочных желёз! Ему всегда нравились девушки худенькие и миниатюрные. Точно так же, как и женскую грудь он любил маленькую, с розовыми ореолами и острыми сосочками, это было принципиально для него. У пышногрудых, как правило, ореолы тоже были большими и темными. Ну или это ему только такие попадались.

Терпение Никиты было не резиновым, он устал и хотел в душ, но самое главное — он очень хотел найти брошенного мальчика по имени Богдан. Мальчишке сейчас очень одиноко и плохо, наверняка уже горе-мамаша бросила сына. А тут эта пышногрудая фифа надумала глазки строить и своими сиськами его соблазнять.

- Вот, пожалуйста: Ваша прелестная племянница появилась на свет в пять-ноль-пять утра. В это же время родился еще один ребенок…

Медсестра явно переигрывала: чуть помедлила, ведя пальчиком по бумаге, и специально наклонилась вперед, чтобы Никита мог поглубже заглянуть в вырез её рабочей формы.

- В это же время родился…, - пальчик полз ниже, - родился…

И Никита не выдержал - наклонился почти к самому уху девушки и максимально холодно проговорил:

- Милая барышня, если бы я хотел посмотреть стриптиз, я бы пошел в клуб. Скажите, я дождусь сегодня ответа на свой вопрос?

Подействовало. Девушка вздрогнула и указала, наконец-то, направление, где ему надо искать своего будущего приемного сына.

Никита максимально быстро удалился от неприятной лично ему пышногрудой девицы, свернул в указанную сторону и попал в тихое, освещенное приглушенным светом помещение.

У стены из стекла стояла худенькая медсестра, смотрела на кого-то за этим стеклом и подозрительно шмыгала аккуратным носиком.

“Не простужена же она, в самом деле? Здесь же младенцы. Не могли же её допустить больную к новорожденным? - замелькали у него мысли. - Тогда что? Плачет? Почему?”

Никита тихо подошел к девушке, которая явно его не видела и не слышала, и только тогда, шёпотом, чтобы не напугать, спросил:

- Что случилось?

Девушка от неожиданности всё равно вздрогнула, быстро вытерла обеими ладошками глаза и только потом повернулась к нему.

- Вы кто? Сюда посторонним нельзя! - зашептала в ответ.

Никита рассматривал девушку: милые веснушки, пухлые губки и серые (или они у неё голубые?) глаза. Почему-то Никите стало важно разглядеть цвет её глаз. Самая обычная серая мышка, далеко не красавица, полное отсутствие макияжа, да еще и с припухшими от слез глазами. Но что-то в ней цепляло его, вынуждая рассматривать вот так, в открытую, наплевав на приличия.

- Я не посторонний, - продолжая всматриваться в её глаза, ответил так же шепотом. - Я по делу.

“А ведь глаза-то у неё серые!” - обрадовался, наконец рассмотрев.

- Так почему Вы плачете?

Девушка вздохнула и отвернулась к стене из стекла. Пояснила, глядя куда-то вглубь того помещения:

- От него сегодня отказались. Мать-кукушка, едва встала с каталки, подписала бумаги на отказ. Он сыт и здоров. У малыша нет ни одного отклонения ни в весе, ни в росте, ни в развитии. Ангелочек, а не мальчик! А она даже не посмотрела на него! И с тех пор он плачет. Горько, словно всё понимает и знает. Удивительный ребенок. Как будто уже взрослый, просто еще телом младенец.

Никита посмотрел туда же, куда смотрела медсестра, и застыл, забыв, как дышать: в кроватке, в голубом костюмчике и в смешной шапочке, лежал Богдан. Сомнений у Никиты не было. Это был тот самый мальчик из его сегодняшнего сна.

- Можно мне к нему? - спросил, не отводя взгляда от мальчика. - Мне кажется, я смогу его успокоить.

Медсестра посмотрела на завораживающе красивого мужчину, взявшегося здесь непонятно как и откуда. Странно, но она не слышала его шагов, когда он подходил. Он даже застал её врасплох, вынудив спешно вытирать слезы.

Никита же, почувствовав, что девушка смотрит на него, оторвался от рассматривания Богдана и перевел свой взгляд на неё. Худенькая, как подросток, девушка смотрела в его глаза очень серьезно, вглядывалась в них без тени улыбки и малейшего намека на флирт.

Никита не стал улыбаться девушке, как делал это всегда, если хотел кого-то обворожить. Нет, сейчас его ослепительная улыбка не подействует, скорее всего, даже настроит против него. А потому он стоял спокойно, давая возможность этой девочке-веточке, в которой, несмотря на всю её хрупкость, чувствовался характер бойца, сделать свои выводы о нем и принять решение.

Девушка, пытаясь разглядеть, увидеть в его глазах что-то, одной ей понятное, посмотрела еще пару секунд и наконец кивнула. Огляделась по сторонам и прошептала:

- Только недолго. И сначала руки антисептиком обработайте и маску наденьте!

Никита надевал маску трясущимися руками, обрабатывал руки антисептиком и пытался унять дрожь в пальцах. С трудом, но справился. Шагнул к кроватке, взял младенца на руки, мысленно удивившись тому, что откуда-то знает, как надо правильно брать младенцев, прижал малыша к себе, придерживая головку, и прошептал в самое ушко ребенка:

- Богдан, привет! Я тебя нашел!

Малыш тут же затих, явно прислушиваясь к голосу мужчины.

- Я тебя нашел, сынок! - повторил, будучи твердо уверен в том, что мальчик его слышит и понимает.

Маленькое личико разгладилось, и Никите даже показалось, будто малыш улыбнулся мимолетной улыбкой. Конечно, такое вряд ли было. Всё-таки младенцы не умеют еще улыбаться, но вот глазки мальчик закрыл.

Никита, счастливо улыбаясь, повернулся к девушке, стоящей за стеклом. Она пораженно смотрела на него и зажимала ладошками рот. По её щекам текли слёзы.

Вернув ребенка в кроватку, Никита прошептал:

- Скоро я тебя заберу. Не бойся ничего. Я буду рядом. Теперь ты не одинок. Теперь у тебя есть я.