Глава 1. Запертые

- Мы приносим свои извинения, но мы закрываемся через полчаса, - оповещает нас официант на ломаном английском.

Я тут же надуваю губы от обиды, хочу возмутиться. Как это? Мы приехали! Я так мечтала! Рома сжимает под столом мое колено и серьезно кивает.

- Спасибо. Тогда принесите счёт.

- Я не понимаю! Как можно не работать в Новый год! Главной достопримечательности Парижа! Зачем мы тогда поднимались сюда, если провели здесь всего час! Рома...

Так жалко. И теперь я не смогу выполнить самый главный пункт моего списка.

- Аня, - берет меня за подбородок Рома и заставляет посмотреть ему в глаза. Два кусочка льда, что обжигают. - Закрой рот и просто доверься мне...

Мы говорим тихо. По-русски, так что до парня-оцианта нам нет никого дела.

- Что ты придумал? - тут успокаиваюсь. Уже сама мило улыбаюсь официанту, который благодарно кивает на щедрые чаевые.

Рома всегда щедр. Порой пугающе.

Возле витрины с дорогущим пуховиком мы ругались минут двадцать. В итоге он пригрозил, что, если я не замолчу и не приму подарок, секс у нас будет односторонний.

- Это как?

- Это оргазм будет только у меня.

Это я еще отвоевала пуховик, он мне шубу хотел купить. Лишь, аргумент, как на меня будут смотреть в Академии балета, где я учусь, он счел приемлемым.

А еще Рома был потрясающе изобретательным. И я сейчас не про секс.(про него тоже) А про список, который он предложил мне составить, пока мы летели в самолете.

Правда, потом, долго смеялся, увидев первым пунктом секс на вершине Эйфелевой башни.

Именно поэтому по приезду в Париж в канун Нового года мы пробежались по магазинам и появились здесь. В ресторане в башне, из окон которого открывается завораживающий вид на сплетение зимы и света городских огней. Сказка... Париж... Любимый...

Я долго буду вспомнить эти дни, ведь неизвестно, через сколько Рома решит, что ему, хирургу с громким именем наскучила восемнадцатилетняя сопля.

Как только официант откланивается, Рома хватает меня и тянет не в сторону выхода, а в сторону туалетов.

Там находит запасной выход, и мы выбегаем на пожарную лестницу. Она крутая, нас обдувает со всех сторон морозным ветром, но это черт возьми даже захватывающе выступления на сцене. То есть, почти так же круто.

- Надеюсь ты понимаешь, что нас за это могут и арестовать? - замечает Рома, крепко держа мою руку и упорно шагая вверх. Ступень за ступенью. Пролет за пролетом. Все выше. Туда где птицам летать уже холодно, а от изумительного вида кружится голова.

- Это ты тонко намекаешь, что мне придется серьезно поработать, чтобы отработать такой подарок?

- Люблю, когда ты работаешь не только ротиком...

- Сволочь, - смеюсь я, пока мы бежим по лестнице все выше. Но внезапно веселье становится опасным, когда снизу слышатся шаги.

- Черт, - ругается Рома и быстро смотрит вниз. Я жду его команды, но меня пробирает на истерический смех. Рома оттаскивает меня в сторону, и мы шмыгаем за полуоткрытую дверь. Закрываем, и я прижимаюсь к стене, закрываю рот кулаком от истерического смеха, а Рома прикладывает ухо к двери. Через минуту удовлетворенно усмехается.

- Ушли... Пойдем, - говорит он, полный энтузиазма и дергает дверь на себя. Но та не поддается. И после трех рывков Роман оборачивается к испуганной мне.

- Рома, что происходит? - шепчу я, чувствуя, как по спине ползет дрожь страха, и ответ Ромы не помогает от него избавиться.

- Если бы я знал, Птичка.

Он оглядывает помещение, и я медленно шагаю за ним.

Но стоит мне пройти пару шагов, как я утыкаюсь взглядом в окно. Вернее, к тому, что за ним. От этого вида захватывает дух, и я кладу руки на стекло. Прижимаюсь лбом и почти плачу. Черт возьми, как это круто. Круто, что я здесь. В Париже. Рядом с Ромой. И пусть закрыты. Пусть страшно. Я знаю, что Рома сделает все, чтобы меня от него избавить...

Я всегда его чувствую. Вот даже сейчас он близко. Он вжимает меня в стекло.

- Готова выполнить первый пункт списка? - шепчет он мне на ухо, но я хмурюсь.

- Но ведь... Сюда могут прийти...

- Нет, птичка. Сегодня ночью мы здесь одни.

Дыхание перехватывает, когда его пальцы гладят мои бедра, нежно массируют и мягко задирают подол платья. Выше. Выше. Касаются полоски кружевных трусиков.

- А что мы будем делать потом? - задыхаюсь...

- Воплощать в жизнь мой список...

- Боюсь даже представить, какие там пункты...

- Самые разнообразные. Твое маленькое наказание.

- За что? - удивляюсь я и поднимаю одну руку к его светлым волосам. Другой накрываю бугор в штанах. Мощный такой. Пульсирующий.

- За то, что появилась в моей жизни и перевернула ее...