Глава 7. Поступки лучше слов
- Ты все еще дуешься? - спрашиваю на следующий день за завтраком. Она опускает газету, чтобы были видны только глаза и снова скрывается. Читать она по-французски не умеет, а значит делает вид.
- Ну как я могу обижаться, Рома. Разве резиновая кукла это умеет?
Внутри поднимается буря негодования. Вырываю газету из тонких рук и шиплю.ь
- Это когда ты вдруг стала резиновой куклой.
- А разве нет?! Ты достаешь меня, когда тебе нужно сбросить напряжение. Ты пользуешься мною и не думаешь о чувствах.
- А они есть? - поднимаю брови, на что она вскакивает и уходит на балкон. Дуреха в одном халате не голое тело.
Меньше всего мне хотелось, чтобы в наши отношения вмешивались чувства. Не потому что я боюсь силы ее. А скорее есть страх, что она заразит меня этим. И я не смогу с ней расстаться. Буду как собачонка бегать за примой балериной, которой она обязательно станет и ждать ее подачки.
Допивая горький кофе и иду за Аней. Обнимаю со спины, накрывая подбородком на макушку. Какая же она все таки маленькая, особенно когда не носит каблуков или пуант.
- Я могу тебе сколько угодно объяснять, что отношусь к тебе иначе.
- Но не будешь?
- Слова тлен, за меня скажет мой сюрприз.
Напряженное тело расслабляется, и я выдыхаю. Одно упоминание подарка, и она уже готова забыть любые обиды.
Аня разворачивается в моих руках и поднимает голову.
- Когда это ты успел сходить в магазин.
- А это не магазин. Это лучше, - усмехаюсь я и подхватывая ее под ягодицы несу в номер.
- Только не говори, что секс, - хмурится она, а я ставлю ее в спальне и приказываю.
- Одевайся. Потом все узнаешь.
Никогда еще я не видел, чтобы девушка так быстро собиралась. А еще я никогда не видел такого восторга на лице Ани. Разве что во время оргазма.
Я снял балетный зал с зеркалами по всему периметру и станками. Аня не будучи на тренировках всего несколько дней прыгала как козочка и кричала от счастья. Кажется, кто-то сейчас забудет про наказание. Хотя надо признать я стал спокойнее. Привык проводить с ней время не только совокупляясь, но и просто осматривая достопримечательности Парижа, разговаривая и купаясь в зимнем бархате Франции. Она великолепна и желание трахать ее почти безгранично, но я осознаю, что могу сдерживаться и просто с ней общаться. Как с человеком. Она нравится мне. Нравится по-настоящему и от этого становится боязно. Потому что такое вот "нравится" для мужчин самое опасное. Самое опасное, когда желание трахаться перерастает в желание разговаривать после секса.
И только я решил, что приставать больше не буду. Пусть сама решает, когда подарить мне свое тело, как вдруг Аня начинает раздеваться.
- Ты что творишь?
- Ну как что? У меня же нет сменной формы. А пачкать эту потом я не хочу. Поэтому буду заниматься... - она делает многозначительную паузу, расстегивая последнюю пуговицу на блузке. - Обнаженной.
И я могу сказать много всего гневного, гадкого, оскорбить за ее издевательство надо мною. Но я лишь сглатываю слюну и иду закрывать дверь, чтобы не одна падла в этом творческом центре, не помешала мне наслаждаться тем, о чем я столько фантазировал. Обнаженный балет, где единственной актрисой будет моя Аня. Моя птичка.