Глава 16
Меня навещали мама и Ангеша, а больше никого и не пустили в целях безопасности. Успела заметить нового охранника под дверью, однако он не пытался со мной заговорить, чему я была искренне рада. Проще думать, что это не меня охраняют, а кого-то другого "бдят".
В голове все время сумбурно метались разные мысли о возможной опасности. Я не знала, стоило ли мне бояться Вити, и что вообще делать, а поговорить с кем-то — невозможно, потому что мне все равно ничего не скажут.
С подругой за период моей вынужденной «болезни» мы проводили невообразимое количество времени, обсуждая новинки кино и старые давно прочитанные книги, так как смотреть что-то или читать мне по-прежнему было нельзя.
Как, впрочем, и пользоваться наушниками и слушать громко музыку в целом, но от последнего мне и так было больно, так что тут запрет и не потребовался — я и сама не горела желанием испытывать изнурительную головную боль. Но, сказать по правде, молча смотреть в потолок тоже занятие так себе.
Очень скучала по Боре, испытывая физическую потребность обнять его, и это несмотря на то, что его нет лишь каких-то 2 дня.
И хоть я все понимала, но грустила от этого не меньше. Да и нервы накалились, натянулись, грозя лопнуть в любой подвернувшийся момент. Пару раз я даже всплакнула на ровном месте без особой на то причины.
Часто звонила бабушке и ни слова не упоминала о реальном положении вещей, разумеется.
— Милая, у тебя голос какой-то не такой. Я чувствую, что что-то не так.
— Ба, когда у тебя фолликулярная ангина, сложно испытывать радость. Не волнуйся, пожалуйста. Борис Викторович меня прекрасно лечит, — и только сказав эту фразу, я поняла как ошиблась. Оглушающее осознание догнало меня и ударило прямо в затылок. В панике зажмурилась.
— Борис в стране? Как он, милая? Помню его еще совсем молодым, хороший мальчик такой был, — проскользнула странная грусть в голосе. — Но почему тебя лечит хирург?
Вот тут я окончательно потерялась и пришлось идти напролом до последнего:
— Я работник клиники, вот и лечат меня коллективно, ба, заботятся как о родном ребенке. А Борис Викторович самый лучший, — уж не знаю, как это смотрелось со стороны, но бабушка точно ощутила изменение настроения.
— Самый лучший говоришь? Ну что ж, поверим, милая. Выздоравливай, приходи в себя и немедленно приезжай. Я очень скучаю.
— А как я скучаю, ба, не передать словами, — от нахлынувших эмоций одинокая слезинка скатилась по щеке. Все как будто мешало мне уехать на выходные к бабушке.
— Не разводи сырость.
— Я не плакала!
— Врать ты не умеешь. Мне пора доить козу.
— Муське привет, позвоню, — отключившись, я еще долго поглядывала на потухший экран, хотелось написать Боре, но на все предыдущие сообщения он не ответил. А телефон все так же был вне зоны действия сети.
Я пыталась спросить охранника и маму о подробностях, но они лишь говорили, что все в порядке. Хоть какая-то информация. Хотя мама странно на меня глянула, когда я спросила именно о Боре. Пришлось прикусить язык и замолчать. Мы ещё не говорили о том, что делать с моими родными, и как сообщить о наших…отношениях.
Чуть позже принесли огромнейший букет моих любимых розовых тюльпанов без записки. У кого ни спросила — молчок, но я догадывалась, кто стоял за такой красотой. И впервые за пару дней искренне улыбнулась, прижимая к груди цветы, жадно вдыхая приятный нежный аромат.
* * *
Абсолютно сбил с толку приход Андрея Андреевича, он проявлял невозможную чуткость и при этом не переходил границы.
Я не знала, что могло случиться, что человек так резко изменился, но меня это радовало. Осмотрев и опросив меня, пожелал скорейшего выздоровления и удалился, странно рассмотрев напоследок.
Все было стабильно, пока после дневного сна я не обнаружила странный конверт у своей кровати. Мечтательно улыбнувшись, вскрыла его, готовая к очередному приятному сюрпризу, но этому не суждено было сбыться. Содержимое конверта выбило почву из-под ног. Словно рыбка, выброшенная на берег свирепой стихией, я пыталась справиться с нехваткой воздуха.
На черно-белых фотографиях красовался совсем молодой Боря в обнимку с целующей его в щеку необычайно красивой девушкой с длинными кудрявыми волосами. Они выглядели…счастливыми. На обороте увидела запись.
Почему он не рядом? Знаешь эту историю?
Странный комок в горле начал душить, вызывая болезненный спазм от непрошенных слез. Прикусила губу, пыталась дышать глубоко и часто.
Но все было тщетно: в душе уже разрасталась новая рана, способная принести даже больше вреда, чем могло показаться на первый взгляд. И пусть ничего не случилось, я чувствовала сокрытие правды на интуитивном уровне, а подобные подарки лишь подкинули дров в тлеющий костер.
Нет, я не думала, что могла бы быть единственным человеком, к которому у него могли бы быть чувства, но почему, глядя на фото, было так больно?
Отложив конверт в самый дальний ящик стола, я смахнула набежавшие слезинки как раз в тот момент, когда дверь неожиданно распахнулась и передо мной возник, откровенно говоря, помятый Боря. Он закрыл дверь на замок, внимательно окинув взглядом палату. А затем остановился на мне. Буря в глазах заставила вздрогнуть.
Я все ещё не отошла от полученной информации и странно всхлипнула, а он злобно сдвинул брови, решительно шагнул ко мне, напрочь стирая все границы, которые уже успела выстроить после увиденного.
И как только моего носа достиг родной запах, я сама потянулась к нему на автомате.
Взгляд упал на разбитую губу и бровь, невесомо потрогала измученное лицо мужчины.
— Ты…дрался? — внимательно осмотрела в поисках возможных ранений, но все было чисто. Паника захватила меня с головой, унося в возможные причины этих повреждений. Одна хуже другой.
— Просто пообщались с твоим папой насчёт нас, он оказался не слишком рад, — заправил прядь волос за ухо, вымученно улыбнувшись. Едва покрытая коркой губа натянулась, грозя лопнуть в любой момент.
Папа его ударил за что? На миг забыла о фото, расстраиваясь скорее от увиденного в данный момент. Коснулась губами брови, обвив руками шею, и снова всхлипнула. Дорожки ранее непролитых слез затопили меня.
Мы столкнулись лбами, я все ещё заливалась слезами, а он слишком серьезно смотрел на меня, держа лицо в ладонях. Вцепилась в мощные руки, словно в спасательный жилет. Как будто это могло бы помочь мне не взорваться от эмоций
— Что случилось, — прошептал, цепляя губами мои губы. Разряд тока сразу же прошёлся вдоль тела, крепко обосновываясь внизу живота.
Мужчина губами стёр всю влагу с лица, заставляя меня трепыхать как птичка в человеческих руках. Остановился возле мочки уха и прошептал:
— Не надо ничего от меня скрывать, — приподнял и опять усадил на колени, руками хватаясь за бедра и придвигая меня впритык к себе.
Фото с девушкой стояло перед глазами, вынуждая проморгаться, лишь бы не видеть ненавистную картину. А что если он ради нее уехал?
— Я, кажется, влюбилась в тебя и теперь мне больно.
Мужчина дернулся, переводя на меня испуганный взгляд карих глаз.
— Если у тебя не серьезно, нужно расстаться на берегу, — продолжила, пытаясь встать, но не тут-то было. Мужчина словно озверел.
— Что за глупость в твоей голове, — прошипел прямо в лицо. Волнами исходившее напряжение прорвало мою платину, и я заплакала пуще прежнего. Схватил меня за голову, придвигая к себе ещё ближе.
— Я положил на тебя глаз давно и уже 4 года не могу думать ни о ком другом. Готов порвать любого в радиусе километра от тебя, а ты говоришь, что несерьёзно? Ты что не видишь, что я дышу тобой?
Сказав это, накинулся на мои губы, больно прикусывая зубами то нижнюю, то верхнюю. Я вцепилась в широкие плечи, содрогаясь от волнения и недостатка кислорода. Горячие руки сжимали ягодицы, вынуждая упираться в каменный торс.
Ярые движения губ и тяжёлое дыхание с металлическим привкусом, губа все же лопнула, но даже это не остановило нас.
Боря пробрался под майку и накрыл грудь рукой, резко сжав. Импульс прошёлся к животу, и я чуть не задохнулась от новых эмоций. Продолжая терзать меня ртом, спустил мои спортивные штаны, накрывая лобок широкой рукой. С ужасом осознала, что я насквозь мокрая.
Обведя пальцем ореол груди, тяжело дышал. И вдруг приподнял майку и проделал тоже самое языком, опалив нежную кожу горячим дыханием. Громко простонав, вцепилась в кудрявые волосы и одновременно ощутила незначительное давление в промежности. Я совсем не ожидала подобного и резко подскочила.
— Шшшш, я не сделаю тебе больно, — я посмотрела в его затуманенные похотью глаза и утвердительно кивнула. — Никогда, запомни это.
Мужчина откинул в сторону мою майку, и теперь я была по пояс обнажена. Холодный воздух обволакивал, но жар, исходивший от Бори, грел получше любого костра. Мысли отключились, я вся была как оголённый провод, пытаясь укрыть наготу, но Боря отбросил мои руки.
Набравшись смелости, стянула с него джемпер, уставившись на массивную грудь с россыпью черных волос. Коснулась рукой, несмело провела вдоль шеи и зацепилась за лёгкую небритость. Пальцы закололо от возбуждения.
Какой же он красивый.
Мужчина перехватил руку и прикусил пальцы, после чего нежно посасывал каждый в отдельности.
— Красивая и моя, — прошептал, перекладывая меня на кровать, стягивая мои штаны вместе с нижним бельем. Он провел губами вдоль внутренней поверхности бедра, заставляя кипеть и покрываться мурашками от горячего дыхания. Шершавые губы томили своей грубой нежностью, даря странное волнение и внутреннюю дрожь.
— Что ты… — не успела ничего сказать, как он коснулся языком половых губ. — Боря, это ох, не надо, — пытаясь отодвинуться, запуталась в одеяле. Стыдно, что он вообще опустился лицом прямо…туда.
Сильные руки удержали на месте.
— Я просто хочу сделать тебе приятное, в этом нет ничего такого, тебе понравится, — лукаво улыбнулся и продолжил мой ад.
Как стыдно и ох как хорошо. Руками мужчина накрыл мою грудь, играясь с сосками, а языком поступательно доводил до сумасшествия. Обводя клитор самым кончиком, вдруг просунул палец внутрь, и я громко выдохнула, ощутив приятный смазм, ядом расползающийся по телу, показывая немыслимые грани ранее неизведанного удовольствия.
Горячий язык мягко касался клитора, и неожиданно я ощутила большее давление, наслаждение скрутило меня дугой. Застонала слишком громко.
— Дома разрешаю тебе кричать сколько душе угодно, но здесь надо быть потише, — накрыл своим мощным телом, невесомо касаясь шеи губами.
Снова поцеловал, выбивая из меня все мысли, продолжая одновременно насаживать на пальцы. Я задыхалась и горела, а весь стыд ушел на второй план. Обвила ногами талию Бори и судорожно откинулась на подушку, притягивая за голову ближе.
Все мысли сконцентрировались на узле внизу живота и жёстких движениях губ. В какой-то миг напряжённая пружинка лопнула, и я взорвалась, громко прокричав в губы мужчины.
— Первый пошел, — облизывая пальцы правой руки, второй рукой перекинул меня на себя, укладывая сверху. Слишком пошло, но и страшно не было. Почему?
Мокрой промежностью ощущала твердый бугор, но у меня не было сил даже шевельнуться, я словно плыла на облаке, разморенная после трудового дня.
В голове полнейшая каша, руки и ноги как переваренные макарошки, а лицо наверняка пунцовое — все тело словно в огне, но приятная нега затопила тело.
Мужчина продолжил порочно поглаживать меня, и в каждом касании я ощущала жар и вожделение. С трудом подняв голову, впилась взглядом в свои любимые карие омуты.
Боря коснулся рукой щеки и мягко спросил, продолжая улыбаться уголком губ:
— Теперь в голове пусто, надеюсь? Расскажешь, что заставило плакать? — на последней фразе голос наполнился грустью, вытесняя игривые нотки.
— Да, — с трудом выдавила, устало положив голову на широкую грудь, вдыхая запах личного афродизиака.
Расскажу, все еще надеясь не разбиться на жалкие фрагменты ушедшего счастья.
Глаза не хотели открываться и сквозь густой туман, поглотивший сознание, услышала:
— Поспи, моя девочка.