Глава 18

Two feet — I want it

Мама с папой пришли с самого утра, заваливая меня фруктами и сладостями, бурча что-то про жертву Бухенвальда. Серьёзного разговора не избежать.

— Ты его любишь? — злобно зыркнул отец, вынуждая меня тушеваться под недружелюбным взором.

Сглотнула вязкую слюну и сделала короткий вдох.

— Я испытываю к нему чувства, да, — теперь точно могла это сказать, потому что ощущала разницу между детской влюбленностью и этими чувствами.

— Аня, ты молодая, он намного старше, ты понимаешь, с какими сложностями можно столкнуться при таком раскладе?

Закусив губу, внимательно рассматривала отца, а затем посмотрела на маму, тихонько сидевшую в стороне. Она закатила глаза и ухмыльнулась, всем своим видом показывала полнейшее неодобрение слов отца.

Почему он так настроен? Я ведь ничего плохого не совершила, лишь влюбилась в человека старше себя.

— Ты тоже старше мамы, и, как мне кажется, вы не слишком-то часто испытывали из-за этого трудности.

— Ты говоришь как он, — недовольно буркнул. — Не думай, пожалуйста, что я разрешу вам сожительствовать. Все это допустил лишь от безысходности, нам с мамой надо уехать и будет лучше, если ты останешься под присмотром. Опять же, не рассчитывай, что когда все закончится, то ты останешься жить с ним. Хочет быть с тобой — пусть женится.

Я чувствовала, что покраснела вся от макушки до пят. Папа тяжело выдохнул и ушел, громко хлопнув дверью.

— Он просто злится, что ты выросла и больше не будешь его маленькой принцессой, сидящей на плечах и забавно размахивающей игрушками, — мягко заключила мама. — А я рада, что вы с Борей вместе, потому что возраст — это всего лишь цифра. Я же знаю его с молодости и могу сказать, что теперь спокойна. Он так на тебя смотрит, что всякие сомнения должны были давно исчезнуть.

— Что значит «теперь»?

— Когда ты с правильным человеком, Анют. Но будь осторожна, ты знаешь, о чем я. Пожалей мою седую головушку, я не хочу в ближайший год или два стать бабушкой!

Засмеялась и обняла меня, а я ощутила облегчение.

Что ни говори, а сначала было не по себе, и я очень волновалась из-за скрытых отношений.

В целом лечение в клинике проходило напряжённо только в те дни, когда на дежурстве была Катя, потому что она всегда заявлялась ко мне одновременно с Борей и делала все, чтобы вывести из себя.

Нет, я не ревновала, потому что не видела никогда искреннего отклика от него, просто что-то внутри заставляло испытывать острую злобу по отношению к такому человеку, не способному рационально оценивать ситуацию вокруг себя.

А наедине она делала самые болезненные уколы в моей жизни, прикладывая максимум ненависти к каждому проколу.

В очередной раз постоянные прикосновения украдкой и жаркие взгляды в конечном итоге привели к взрыву. Терпения Бори не хватило.

— Катя, немедленно выйди из палаты и жди возле моего кабинета, — громко крикнул мужчина. Злобно кинул мою историю болезни на стол и резко запрокинул голову. Надо отдать Кате должное: ей хватило мозгов в этот момент не пререкаться с ним и молча выполнить сказанное.

— Извини, — буркнул невпопад. А за что, собственно говоря? Видимо, на моем лице изобразилось крайнее недоумение, потому что мужчина продолжил, — я узнал, что она донимает тебя во время своих дежурств. Почему молчала? — поднял мою голову за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.

— Личные отношения не могут и не должны влиять на работу, — расправила несуществующие складки на рубашке.

— Издевательства на рабочем месте тоже недопустимы. Я уволю ее.

В моей голове пронеслось одновременно миллион различных исходов этого разговора, но ни в одном не было адекватного.

Однозначно не хотелось впутывать его в женские склоки, потому что мужчина и так увяз в проблемах, куда более серьезных, чем эти.

— Думаю, что это глупости, все в порядке.

— Я догадываюсь, конечно, но все равно узнаю подробности и было бы неплохо, чтобы узнал об этом от тебя и уже в разговоре с ней не сделал что-то такое, о чем потом буду жалеть. Я не так много хочу, Аня, лишь искренность, — злобно бросив в ответ и, нахмурившись, мужчина схватил историю болезни и вылетел из кабинета.

Поговорили.

Я просто пытаюсь не загружать тебя лишними проблемами, Боря.

Уже поздно вечером засыпая, сквозь пелену объятий Морфея я ощутила знакомый свежий запах, приятно окутавший мое сознание. Как ни боролась я со сном в тот момент, чтобы провести время с Борей, ничего не вышло. А на утро не обнаружила никаких следов постороннего присутствия. Надеялась лишь на то, что мое разбушевавшееся воображение не сможет свести с ума.

* * *

Сложно описать свои эмоции во время выписки, потому что именно в клинике, среди чужих и холодных стен я спала лучше всего, но причина была в том, с кем я проводила время. Странное дело, но даже кошмары отошли на второй план, заполняя страхи приятными воспоминаниями из прошлого.

После первой ссоры, пока я сгорала от чувства вины, Боря сам пришел и крепко обнял, пропуская локоны сквозь пальцы.

— Не будем ссориться, собирайся — поедем домой. Миша с утра привез все, что ты просила, вещи в моем кабинете. Родители уже уехали.

Собралась быстро, но вот весь путь до дома Бори грызла себя изнутри. Нет, я не волновалась, просто мне не хотелось ударить в грязь лицом, как бы это смешно ни звучало.

Хоть Боря и выделил мне отдельную комнату, мне не хотелось спать вдали от него. Мне хотелось его. И вообще с ним я ощущала себя какой-то извращенкой местного разлива.

И потому зайдя в просторную и светлую обитель, я была максимально напряжённой, готовой взорваться даже от простого прикосновения. Сердце сжималась каждый раз, когда я украдкой осматривала Борю.

Дом у него и правда вау, я не могу назвать это жилище квартирой, потому что размеры впечатляют.

После короткой экскурсии, я застыла на одном месте, странно вглядываясь в картину «Весна» Ботичелли. У меня в комнате висела такая же репродукция. Подобных совпадений не бывает. И если это не знак свыше, то что тогда?

— Ань, ты чего? — развернув к себе, хмуро спросил Боря. — Не нравится?

— Нет, у тебя прекрасный дом. И это моя любимая картина.

Я все колебалась и колебалась, а потом резко подошла к нему и, схватив за голову, поцеловала. Мужчина явно не ожидал такого напора, но сразу же ответил, прижимая меня за бедра ближе к себе. Хозяйничал языком во рту, пока я плавилась под жаркими прикосновениями.

Спустя мгновения смело подхватил меня за коленки, и я обвила широкую фигуру ногами, прижимаясь ближе и погружая руки в кудрявые локоны. Он со стоном откинул меня к стене, оторвался от губ и тяжело задышал. Прислонившись лбом к стене, прошептал:

— Я не могу сдерживаться, останови меня сейчас, — все еще поглаживал ягодицы и тёрся о меня значительным бугром в штанах.

— Не останавливайся, — прошептала в ухо, цепляя мочку губами.

Мужчина повернул голову ко мне, и в затуманенных похотью глазах я увидела свое отражение.

— Ты уверена, — сипло то ли переспросил, то ли утвердительно заявил, приближая голову впритык к моей.

— Как никогда, — опустила взгляд на губы.

Этого хватило, чтобы всякие тормоза слетели у обоих, дальше же прямо у стены моя рубашка расползлась на невосстановимые части, пуговицы рассыпались по полу. Какофония звуков врезалась в сознание: шорох наспех срываемой одежды, тяжёлое дыхание, скрип половиц и лёгкие шлепки телами о каменную стенку — все слилось и смешалось в сознании.

Я ощупывала широкую грудь, неуверенно опустила руки на пряжку ремня, пока Боря расстёгивал мои джинсы и стягивал майку через голову. Разбросанные вещи валялись по всей гостиной.

Он губами опустился к шее и груди, ведя влажным языком по коже. Хриплый стон. И вот уже мужские губы посасывали упругую горошинку. Тяжелый узел внизу живота сводил с ума, я ощущала немыслимую влагу в промежности. Боря со стоном оторвался от груди, шепча что-то про безумие и сумасшествие, и вернулся к губам. Обрушился с новой силой, дышать стало нечем.

Я и не заметила, как очутилась на широкой кровати, полностью прижатая сильным телом сверху. Мускусный запах заполнил легкие, заставляя гореть изнутри, изнывать и молить об освобождении.

Боря остановился, и глядя прямо в глаза, прошептал:

— Назад дороги нет, сейчас все что сможешь, лишь не молчать о своих ощущениях. Боль или удовольствие, обо всем сообщать. Первый раз не бывает приятным, но я постараюсь уменьшить болезненные ощущения.

Кивнула и сама потянулась к манящим губам. Шершавые. Горьковатый привкус и бесконечно приятный запах самого мужчины накатил волной, сметая все мысли, еще способные держаться в голове.

Боря полностью стянул с меня одежду и продолжал рассматривать, как под микроскопом, невесомыми поцелуями опускался все ниже, ведя языком к самой промежности. Первое прикосновение к мягким лепесткам, и я застонала, выгибаясь навстречу. Это было слишком для настолько возбужденного состояния. Расствориться в этом человеке — вот что хотелось с бешеной силой.

— Я не могу, не могу, — шептала как в бреду, сильнее обхватывая голову мужчины ногами. Влажное тело цеплялось за шелковые простыни, я комкала невесть откуда взявшуюся подушку, пытаясь справиться с волной возбуждения. В комнате стоял запах потных тел и похоти. Мужской аромат заполнил меня до краев, откидывая в пучину порока. Я знала, что лучшая совместимость — это если тебе нравится запах партнёра, но, кажется, этот запах свёл меня с ума.

Пульсация внизу живота достигла пика, и вот я уже закричала, полностью погруженная в новую вспышку наслаждения. Без всяких предисловий, ощутила пальцы, пришедшие на смену языку, но лишь хрипло простонала, полностью откинувшись на прохладные простыни. Если сейчас так хорошо, то страшно представить, что будет дальше. Он все погружал пальцы внутрь, вызывая новые импульсы внизу живота.

— Смотри на меня, — полухрип или полустон прозвучал где-то сбоку. Повернув голову, столкнулась с черными как смоль глазами.

Мужчина поцеловал меня, глубоко вторгаясь языком, и одновременно страшная боль пронзила тело, я пыталась дернуться, но стальные оковы удержали на месте, продолжая таран губами и просто огромным членом. Горячие слезы скользили по щекам, мужчина замер. Я застонала от бессилия и сковавшей боли, а, открыв глаза, сквозь выступившую влагу заметила встревоженный взгляд Бори.

— Чшш, ты максимально готова, сейчас станет легче. Потерпи немного, моя храбрая девочка, — слизывая языком слезы, продолжал удерживать мой взгляд. Я тяжело дышала, закусывая губу и пытаясь не показывать, как же сильно больно.

— Я в порядке, — прошептала, прислушиваясь к себе. — Не сдерживайся, все хорошо.

Боря закинул мои ноги к себе на талию, и боль правда начала отступать. Мужчина так и водил руками по телу, сжимая и разжимая грудь, бедра и ягодицы. Оставляя засосы на нежной коже, но от этого я лишь тлела, а когда Боря мягко толкнулся в меня, закатила глаза от удовольствия. Неприятное проникновение отошло на второй план, когда он начал двигаться, посасывая грудь, прикусывая сосок зубами. Я выгибалась навстречу, пытаясь подмахивать бедрами, но от неумения это вряд ли выходило так уж и хорошо.

Звук бьющихся мокрых тел, стонов и хриплого дыхания разносился по комнате, повышая градус наслаждения. Я водила руками по широкой спине и неуверенно опустила ладони на упругие ягодицы, ощущая буквально то, с какой силой он входил в меня. Мышцы под руками бугрились, пот стекал градом, смешивался с соками возбуждения. Я дышала через раз, все ещё не верила, что это происходит со мной.

Неожиданно мужчина остановился, столкнувшись лбом с моим и задыхаясь, сказал:

— Сейчас поменяю позицию, может быть больно. Если будет так, скажешь.

Я не отвечала, купаясь в доселе незнакомых ощущениях, на что мужчина лишь хмыкнул переспросив:

— Аня?

— Даа, — как он может быть таким спокойным и еще мыслить? Я уже все. Во всех значениях этого слова.

Не выходя из меня, мужчина перевернулся на спину, удерживая мое влажное тело за талию. Прислонившись к спинке кровати, начал мягко опускать меня на себя, непрерывно смотря в глаза.

С каждым сантиметров погружения, я дышала все поверхностнее, пока не застонала от более глубокого толчка, сковавшего тело узлом. Возбужденные соски касались волосатой груди, руками я обхватила шею, впиваясь ногтями в кожу.

— Как глубоко… — прошептала у самого уха.

— Попробуй двигаться сама, я хочу, чтобы ты контролировала силу толчков, — водя губами шее, опустился к груди мужчина. — Приподнимись и оттолкнись коленками, вот так, — направил меня, продолжая целовать соски. — Не могу от них оторваться, — прошептал, обхватывая ладонями грудь

И я задвигалась, неуверенно и неуклюже, но то, как мужчина сжимал меня в объятиях, хрипло постанывая, лишь утвердило мои догадки, что я все делаю правильно.

Волна наслаждения пронзила тело, и я закричала, упав на грудь мужчины. Он задвигал бедами сильнее и спустя пару мгновений, ругнувшись, сжал в объятиях.

Член пульсировал во мне, не вызывая никого отвращения. Потянулась к спутавшимся мокрым кудрям и начала небрежно перебирать их

— Как ты? — Боря повернул мое лицо к себе и мягко поцеловал в губы. Улыбнулся, устало привалившись о спинку кровати. Улыбался. Смаковала это слово на языке и улыбалась в ответ. Самая прекрасная картина для меня теперь это никак не "Весна" Ботичелли, а вот такая вот улыбка, искренняя и долгожданная.

— Все отлично, — прошептала, опуская взгляд на его торс. Едва заметные кровавые разводы бросились в глаза сразу же, и предательский стыд не заставил себя ждать. Агонией пронесся по всему телу.

Боря проследил за моей реакцией, осторожно вышел из меня и положил на кровать, раздвинув ноги.

— Проверю, или все хорошо.

Осторожно повел пальцами вдоль влагалища и плавно погрузил в половые губы. Я резко вздрогнула от саднивших ощущений.

Вот сейчас было стыдно. Едва заметная кровь была на бедрах, члене и животе. Смотрелось жутковато.

— Все хорошо, — взял меня на руки и понес в ванную. Я обхватила его за шею и уткнулась губами в потную кожу, ощущая соленый привкус. — Разрывов нет, но обезболивающее выпьешь все равно.

Он сейчас говорил скорее как врач, но мне все равно было приятно ощущать волнение и заботу.