Глава 46. Дамир

Из дома снежинки выхожу в состоянии полного непонимания происходящего. Голову просто распирает от дурацких мыслей. А это брошенное бабушкой Евы “сбежала от тебя”  почву из-под ног вышибает конкретно. Что, мать вашу, происходит?!

Изнутри просто бомбит, да так, что хочется со всего маху зарядить кулаком в стену или хорошенько кого-нибудь обматерить. Спустить всех собак на первого попавшегося под руку человека. И Славе очень везет, что я, собирая остатки силы воли, молча сажусь в тачку и называю свой адрес.

Мне нужно в душ.

Мне нужно выпить хрен знает какую очередную чашку кофе и немного прийти в себя, потому что сейчас у меня взгляд разъяренного быка, и я на грани срыва. Могу наворотить такого, что век не отмоюсь.

А вечером снова приеду к дому Евы. Не могла она уехать! Хоть убейте, не могла!

Я не поверил тогда, в Церматте, Нике и не поверю сейчас ее бабке. Пока лично не удостоверюсь, что она от меня отвернулась, буду бетон грызть, землю рыть, но найду, если она и правда уехала, чтобы поговорить лично. Вдвоем. С глазу на глаз.

Но снежинка должна была меня дождаться, должна была понимать, что я буду ее искать. Или и правда я слишком многое о себе возомнил? Слишком приукрасил в своей голове ту злосчастную неделю, что мы знакомы?

Жениться. Свадьба. Смешно будет, если Ева и правда от меня сбежала. Только зачем и почему? Я не давил, я не ущемлял ее в свободе выбора и готов был на руках носить. От чего тут можно было сбежать?

“– Вернулась домой, вся в истерике! – звучит в голове истеричный вопль Алевтины Петровны. – Козел он, говорит! Сволочь! Сердце разбил, обманул, с три короба наплел, воспользовался, и… тьфу! Видеть она тебя не хочет, понял?! – кричит, с каждым новым словом вонзая словесный нож в сердце все глубже. – Уеду, говорит, а если искать будет, на порог его не пускай, бабуль. Ненавижу, сказала! – прокручивая этот “самый” нож, ввинчивания по самую рукоятку...”

Не понимаю. Ни хера не понимаю!

Откидываю голову на подголовник и потираю переносицу. Сердце долбит на разрыв аорты. Ноги нервно тарабанят, и пыльцы уже онемели от того, как сильно сжимаются в кулаки.

Если сложить сказанное Никой и Алевтиной Петровной, то, выходит, Ева ушла. Побоялась сказать мне прямо, что я ей не нужен, и ушла.

Но все равно, сука, не вяжется!

Одна все преподнесла так, будто она снова с моим сыном, а вторая, будто я разбил ей сердце, только я помню ее взгляд. Он, мать вашу, двое суток стоит перед глазами, и там точно была не боль и не ненависть, она верила мне! Она не могла уйти! Не так, не молча. Моя снежинка знала, я уверен, что ей стоит только попросить, сказать, что я ей не нужен, и я отпущу. Уничтожу себя и свою жизнь, но отпущу.

Тогда что за ерунда происходит?!

Я не отступлюсь просто так. Я приеду вечером, я буду ночевать под окнами, я вернусь утром, ночью, каждый день буду сидеть у гребаного подъезда, пока не увижу Еву своими глазами и не услышу своими ушами то, что мне так усердно талдычат все вокруг. Я не привык отступать. Я не умею отступать, и в этот раз я буду бороться до последнего, какие бы палки в колеса мне не вставляли…

Я найду свою снежинку.

* * *

С таким настроем проходит день.

Затем адски длинная ночь.

Утром я снова делаю попытку поговорить с Фадеевой старшей, но меня снова просто выставляют за дверь, а в следующий раз ее даже и не открывают, сразу послав прямым текстом на три буквы.

Я напоминаю себе маньяка, помешанного, но на третий день пребывания в городе я так и не появился на работе. Зато отправил своих ребят из СБ фирмы, чтобы следили за домом Евы. Результат был дерьмовый. Девчонки за почти трое следующих суток не было. Даже близко на горизонте не мелькало.

Тут уже мои работники стали на меня поглядывать, как на больного, и их можно понять. Начальство совсем с катушек слетело. Всегда уравновешенный, сдержанный и спокойный, умеющий заткнуть любого одним только взглядом, я превращался медленно, но верно в дерганную истеричку.

С помощью проверенной конторы друга взломав телефон снежинки, я нашел номер ее подруги, Златы. Но сколько бы я ни набирал, и с той стороны глухо. Ответа нет.

Телефон Евы тоже молчит. Ей никто не звонит, и она, видимо, не блокировала и не восстанавливала сим-карту.

Спустя неделю в городе я начинаю превращаться в ходячий труп. Лицо осунулось, под глазами уже привычные почти что родные “мешки”, а котелок не варит от слова совсем. Сердце и подавно болит так, что впору на таблетки “садиться”.

С каждым днем я начинаю паниковать все больше, понимая, что бабка Евы, похоже, не соврала, и девчонки нет в городе.

И мне бы теперь уже только знать, что со снежинкой все в порядке… только бы хотя бы это. О большем уже и не прошу.

Когда ожидание становится совсем невыносимым, я вспоминаю, что у меня есть еще одна зацепка, которая может вывести на Еву.

Универ, куда я и еду в понедельник утром, перед работой.

Савченко лично встречает меня в приемной, улыбаясь, похлопывая по плечу, как старого доброго друга, и приглашает в свой кабинет, где я и начинаю сразу, без обиняков:

– Меня интересует Фадеева Евангелина. Она не появлялась в последние дни в университете? – присаживаюсь напротив друга, упирая локти в стол. – Когда у вас начинается сессия у студентов первого курса?

– Кхм… Дамир Таирович…

– Можно просто Дамир.

– Дамир, так, а Фадеева где-то неделю назад забрала документы из вуза.

– Что…? – слышится скорее как вздох, чем вопрос. Тяжелый, будто мне только что со всей дури зарядили под дых. – То есть как, забрала?

– Она к нашей Светлане Александровне пришла, сказала, что срочно уезжает. Мы сами удивились, она одна из лучших на своем курсе, и тут вот так, – разводит руками ректор, – даже не знаем, что и думать.

–То есть, как уезжает? Куда она могла уехать, если ее единственная родная бабка живет здесь, в столице?

– Этого Евангелина нам не озвучила.

– Это шутка какая-то, что ли? – подскакиваю на ноги, ероша пятерней шевелюру.

– Если бы. А что? Что-то случилось? Мы документы по практике Фадеевой получили, у нее хорошие рекомендации, с этим как-то связано? Честно говоря, нам теперь этот отзыв на студента и ни к чему, потому что Евангелину Алексеевну оформили по приказу на отчисление задним числом...

– Нет. Нет-нет и нет! – машу головой, меряя шагами кабинет, прячу руки в карманы брюк и напрочь отказываюсь понимать, что за ху*ня творится. – Не может такого быть. Не могла она взять и уехать. У нее что-то случилось… – бубню сам себе под нос, размышляя, совершенно позабыв, что я тут не один.

– Что случилось? Думаешь, у девчонки проблемы?

– Думаю. И судя по всему, с бабулей, только я не понимаю, какие и почему она не дождалась… – чуть не ляпнул “меня”, да вовремя прикусил язык.

– Кого не дождалась? – поднимается на ноги Савченко, подозрительно покосившись в мою сторону.

– Не важно. Значит, у вас не осталось никакой информации?

– Телефон и адрес, все, что было указано в личном деле.

– Почта? – осеняет, и я резко оборачиваюсь к другу. – Хотя бы. Электронная? Может, кто-то из преподавателей общался со студентами посредствам почты? Есть возможность узнать?

– Да, сейчас, – кивает Савченко и покидает кабинет.

Я подхожу к окну, опираясь рукой на раму, и пытаюсь собрать весь пазл в единое целое.

Выходит дерьмово.

Я по-прежнему не понимаю, как снежинка могла сорваться с места и уехать, ничего никому не сказав. Из-за меня? Сбегая от меня? Ну, бред же! Такой бред! Тогда от кого? Или… к кому? Тимур прочно осел в Лондоне, под присмотром Ольги, к нему она точно не могла помчаться. Ника вообще просто мимо проходила. Выходит, она сматывалась от Алевтины Петровны? Зачем?

Боже, девочка моя, что ты творишь…

– Вот, – открывается дверь в кабинет, – почта Фадеевой. Больше, к сожалению, ничем не помогу, мы, повторюсь еще раз, сами были крайне удивлены таким ее решением. Уйти, да еще и с бюджета.

– Спасибо, – забираю из рук Савченко стикер с почтой снежинки и, долго не расшаркиваясь, ухожу.

Офис встречает тише воды, ниже травы, видимо, слухи о моем эмоционально нестабильном состоянии уже дошли и сюда, а в приемной я впервые встречаюсь с нашей новенькой стажеркой Олесей, которую приняли в штат уже после моего отъезда.

Наталью же временно отправили в отдел кадров, дай бог, еще немного и пойдет на повышение, до начальника отдела. Заслужила, в этом мы с моим замом сошлись единогласно.

– Олеся, сварите мне кофе. Черный, без сахара. Жду в кабинете на планерку! – бросаю и скрываюсь за дверью. Усаживаюсь в свое кресло и кручу в руках сочетание букв и цифры почтового ящика снежинки.

– Где же ты, моя девочка...?

Вопрос в никуда.

Я достаю из внутреннего кармана пиджака ту самую снежинку, что подарил Еве утром первого января и пялюсь на нее, как баран на новые ворота, будто она может мне что-то сказать. Разве что натолкнуть на еще одну деталь, подтверждающую, что Ева уходила из шале, собираясь вернуться. Ко мне. К нам. Сомнений нет. Потому что ушла она моем свитере и шапке, которые я в сумке дома не обнаружил.

На губы наползает вымученная улыбка, но я, по крайне мере, могу быть уверен, что Ева не сбегала и сбегать от меня не планировала. Она собралась вернуться, но все пошло не так. Не по плану. Закрутило, как в проклятую воронку. И как теперь этот клубок остановить, пока он не “накрутился” до галактических масштабов? Где ее найти?

– Олеся, – нажимаю кнопку на селекторе.

– Да, Дамир Таирович? – тут же незамедлительно слышу ответ.

– Отправь ко мне начальника нашей службы безопасности Гаврилова. Мне нужно с ним переговорить.

– Конечно, сделаю.

Просто так я не сдамся. Где бы ты, снежинка, не была.

А пока жду свой кофе и Гаврилова, которому планирую перепоручить поиски Евы всеми возможными и невозможными способами, включаю свой мак. Захожу на почту и быстро вбиваю в адресную строку электронный адрес снежинки, прикрепляю туда документы и скан своего “кругосветного подарка” и пишу всего пару слов:

“Люблю тебя...”

Не так я хотел озвучить это признание, ой, не так. Но больше не могу держать в себе. Если не озвучу, точно двинусь умом.

В конце приписываю свой номер телефона и отправляю электронное письмо вместе с мысленным посылом, где бы она ни была, откликнуться.

Когда в приемной слышу голоса, сворачиваю “окно” в надежде, что скоро получу хоть какой-то ответ, а пока же меня ждет работа, новые проекты и поиски. Ее поиски.

Главное, не свихнуться окончательно...