Эпилог
Три года спустя
– Ева, доченька, где у вас здесь соль? – слышу из кухни голос мамы Нади.
– Верхний слева ящик! – кричу из нашей с детками спальни как раз в тот момент, когда мое неугомонное темноволосое чудо спрыгивает с моих коленок и в свои без малого два года улепетывает от меня, заливисто хохоча, быстро-быстро, как настоящий спринтер.
– Ари, солнце, ну стой, пожалуйста! – зову, а самой смеяться охота, пока бегу следом, пытаясь догнать малышку, чтобы натянуть теплый вязаный свитерок, подаренный ей в этот Новый год бабулей – мамой Дама.
Хоть в доме и тепло, а Дам еще и растопил огонь в камине, мне все время кажется, что они замерзнут. Я как какая-то безумная наседка, пытаюсь натянуть на Ари и Ами по сотне шуб, за что Дам надо мной постоянно посмеивается.
Вот и в этот раз, только мы выруливаем с малышкой из-за угла, играя в свои “догонялки”, дверь в шале открывается, и на пороге появляется муж, который, заприметив меня с кофтой, хитро стреляет глазами и подхватывает на руки верещащую без остановки дочурку:
– Па-па-па!
Проказница вцепляется своими тоненькими ручонками в шею отца и хитро улыбается, поглядывая на меня своими чарующе большими глазками за веером густых черных ресниц. Вот папина дочка от и до! Где я была в момент зачатия? Непонятненько…
– Эта маленькая стрекоза меня не слушается, – машу головой, щекоча малышку, – папе пожалуюсь! Мама злится, Ари!
– Па… ма-ма... зюсь, – выдает на своем ребенок.
– Вот-вот, злюсь, – приглаживаю выбившиеся из небольшого хвостика на макушке волосики.
– Снежинка, от тебя с кофтами уже дети убегают, – смеется муж, целуя нашу старшенькую в пухленькую румяную щечку. – Тебе дай волю, они дома в комбинезонах ходить будут?
– А вдруг она замерзнет, м?
– Я казу, – заверяет меня маленькая принцесса.
– Казет она, – передразниваю, показывая дочурке язык. Отчего та снова начинает хохотать, становясь еще больше похожа не отца! Наша маленькая кареглазая темноволосая красавица, абсолютная копия Дамира. Переняла от отца не только самые лучшие внешние черты, но и упрямый характер.
– Раз у вас такая идиллия, значит, ты на нее и наденешь кофточку, папочка, – задираю победно нос и целую мужа в щечку, как бы невзначай впихивая ему в руки тот самый предмет гардероба.
– Эй, мы так не договаривались! – притворно возмущенное в спину, и меня настойчиво притягивают к себе за талию, не отпуская.
– Га...лись… лись, – пытается выговорить новое слово Ари, забавно его картавя и морща свой носик-кнопку.
– Вот видишь, даже дочурка говорит, что мы договорились. Все, а я пойду Амину соберу, а то через час Новый год, а у нас тут шале на ушах стоит!
– Это ты всех наприглашала, наслаждайся, – шепчет Дам мне на ушко, забираясь ладонью под такой же, как на нем темно-серый свитер, разгоняя мурашки подушечками пальцев. – Ну, вот зачем, м? Снежинка, я так соскучился по нашему уединению, – тяжелый мученический вздох мне в макушку.
– Новый год – семейный праздник!
– И ты решила собрать ее всю? Я тебя специально в горы увез, но нет же…
– Не бубни, бубнюка, – привстав на носочки, быстренько целую смеющиеся любимые губы. – Я договорилась, завтра бабули и прабабули заберут у нас малышню, и у нас будут целые сутки только для нас двоих, – шепчу тихонечко, млея от взгляда Дама, который и спустя три года с момента нашего знакомства, все такой же острый, яркий, страстный и полный нежной любви.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Три года с момента нашего знакомства и, с ума сойти, почти два года с рождения дочери! А если быть точнее, то ровно год и девять месяцев назад у нас в семье появилось наше маленькое крикливое чудо. Наш первенец – Арина Дамировна Абашева.
Помню, после того, как в Афинах мы узнали, что ждем малышку, Дам будто с ума сошел! Конечно, в хорошем смысле. Носился со мной всю беременность, как с хрустальной вазой, оберегая и от друзей, и от врагов и вообще, дай волю, посадил бы дома на диван и не разрешал вставать. Это было умилительно-забавно, и так грела душу такая гиперопека, что я, как истинная женщина, этим, не смущаясь, пользовалась.
Правда, признаю, именно тогда мы впервые слегка поругались. Ну, как поругались? Я дула щеки, гормоны бурлили, слезы буйным потоком, истерика на самом пике, а Дам с присущем одному ему спокойствием молча кивал и успокаивал. Ловил в свои объятия, из которых, колобкообразная, я норовила выпутаться, и шептал всякие милые глупости, по итогу заставляя заливисто хохотать, а не рыдать.
Вообще я была вредной беременной дамой в первый раз. Могла его посреди ночи отправить на другой конец города за солеными огурцами или сорвать с работы, чтобы он привез мне лобстера из ресторана с баночкой оливок. Особенно последнее стало моим видом наркотика! После рождения Ари, кстати говоря, я на них даже смотреть больше не могу. А пару раз было даже такое, что он бросал совещания и мчал почти три часа по пробкам за город в наш новый большой и просторный дом, просто потому, что я… не брала трубку. Засыпать везде и в любом положении – это была тоже моя фишка. Чудила я, конечно, на последних месяцах преимущественно, но все же мне казалось, что рано или поздно его терпение должно было лопнуть. Но нет! Любовь была настолько сильна, что даже когда я после нашего новогоднего уикенда здесь же, на курорте в Церматте, появилась перед ним второй раз с полосатым тестом, мой любимый муж не смог сдержать слез, а когда мы поняли, что в моем животе снова поселилась девочка, радости Дама не было предела.
Таким образом, всего три месяца назад наша семья снова пополнилась.
Амина Дамировна Абашева, наша крохотная сероглазая леди. Тихая, и не в пример Ари, спокойная улыбака, для которой все счастье заключается в том, чтобы, покряхтывая, елозить в кроватке и пускать слюни, строя всем вокруг свои очаровательные хитрые глазки. Слишком маленькая, чтобы понять, в кого, но пока что у меня теплятся надежды, что в меня. Двух упрямцев в семье нам с Ами достаточно.
Я росла без семьи. Я не знала, не помнила, что это такое, когда дом полон и шумен. Когда двери постоянно закрываются и открываются, когда элементарно один взгляд заставляет знать, что ты кому-то нужен. Что для кого-то ты целая Вселенная. Весь мир. А вот сейчас знаю!
Дам, Ари и Ами – моя большая любящая и любимая до умопомрачения семья. Смысл моей счастливой жизни! Не знаю, есть ли такие слова, которые правильно бы описали то, насколько сильно я их люблю? Думаю, нет. Просто потому, что это надо чувствовать сердцем.
– Ева, солнце, мы накрываем на стол? – выглядывает из кухни баба Зоя, а за ней торопится деда Ваня с салатниками.
– Женщины прервали нашу партию в шахматы, – ворчит по своему обычаю де.
– Новый год на носу, а они в игры играют, – журит папу Таира и дедушку Ваню мама Надя.
Называть Таира и Надежду папой и мамой буквально с первой же встречи стало для меня совершенно привычным и обычным делом. Тем более, родители Дама всегда очень рьяно принимали участие в нашей жизни и в жизни внучек.
Деда Ваня с бабой Зоей тоже по мере своих возможностей прилетали к нам с Дамом в гости. Особенно после того, как мы переехали жить за город, в шикарный дом, от покупки которого я не смогла отговорить мужа. Да и признаю – жить за городом, на огромной собственной территории с бассейном и детской площадкой, под надежной охраной, дыша свежим воздухом – это лучшее, что можно было сделать для девчонок. Апартаменты в многоэтажке и рядом не стояли.
Для меня вообще первый год было дико осознавать, что этот невероятный мужчина готов весь мир к моим ногам положить. Готов был тогда и делает это сейчас. Постоянно. Без устали. Удивляя, заставляя вновь и вновь им восхищаться и с каждым разом, с каждым годом влюбляться в него все больше и больше. Видя его трепетное отношение к девчонкам, к нашим родным, ко мне… знаете, я просто родилась под счастливой звездой!
Бабуля с маминой стороны, моя любимая и вредная Алевтина Петровна, только вот-вот год, как снова пошла со мной на контакт. Ей было тяжело простить мой отъезд и мою свадьбу с Дамом, которого она поначалу не воспринимала. Однако после рождения первой правнучки она первый раз позвонила сама. Как только нас с Ари выписали из роддома. Я помню, тогда руки затряслись и слезы на глаза навернулись от того, как долго я не слышала ее голос и как упорно она отказывалась идти мне навстречу. Я была поражена до глубины души и настолько же рада ее звонку. И вот с того разговора изредка, но она звонила. А год назад я, будучи беременной Ами, с мужем и Аришей приехали к ней в гости. Это был важный шаг в сторону нашего с ней примирения...
Не доходя до спальни, я замираю на пороге гостиной и, привалившись плечом к косяку, обнимаю себя за плечи.
– Какой тебе сноуборд, упаси боже, Таир!
– Наденька, не бузи!
– Да, Зоя, я тоже хочу встать на лыжи.
– Это что это такое? Седина в бороду, бес в ребро?! Встанешь, потом костей твоих не соберем!
С улыбкой смотрю на мило перепирающихся, суетящихся родных, а на глаза слезы наворачиваются. На мужа и старшенькую, которая буквально с его рук не слазит, младшенькая сладко посапывает в люльке здесь же. Смотрю на приятно потрескивающий огонь и сияющую новогоднюю елку. Огромный сервированный стол и рождественские носки на камине. Эта большая гостиная, в которой когда-то мы с Дамом, оказавшись заложниками обстоятельств, встречали Новый год вдвоем, сейчас заполнена тихими голосами, смехом, радостью, счастьем...
Жизнь идет своим чередом, а мы все с каждым годом становимся только ближе и сплоченнее. Обиды забыты, а прошлое? Ну, оно просто прошлое. Если чему жизнь меня и научила, так это тому, что нужно жить в полной гармонии с собой и всегда с верой в лучшее смотреть вперед. Сейчас мы вчетвером есть друг у друга, и это главное. Наша сила в семье, в улыбках родных и робком тихом на ушко “люблю тебя, родная”.
Сейчас здесь, рядом не хватает только одного человека…
– Па-па-па! Не кочу-у-у!
– Солнце, давай наденем этот свитер, а то мама-снежинка будет ругаться.
– Ма... сызынка, гаться? – переспрашивает мое любопытное чадо.
Дам действительно хотел улететь в Швейцарию в этот Новый год только нашей семьей, планируя отдохнуть от работы. Я все еще управляла “Лагуной”, а год назад мы с Валерием Степановичем открыли второй отель в Краснодарском крае, а холдинг Дама все ширился и набирал космические обороты. Совмещать работу и семью порой было тяжело из-за нехватки времени, и в этот раз мы оставили все дела за порогом дома.
Правда, и уединение тоже. Потому что, ну, не могла я встретить Новый год без них! Без всех них! Алевтина Петровна, правда, ехать отказалась, у нее там намечался роман с мужчинкой, чему я была несказанно рада, а еще буквально вот-вот должен был прийти самый главный гость, о котором Дам не знает. И даже не подозревает.
Пока я переодела и покормила проснувшуюся Ами и передала в надежные руки дедушки Таира, женщины накрывали на стол. И вот когда почти все было готово, в дверь постучали.
Сердце подпрыгнуло. Наконец-то приехали!
Я поспешила открыть, но нет, на пороге была Джесс, которая в этот год снова работает. Уже не знаю, сколько лет подряд.
– Привет! – кинулась я обнимать старую добрую подругу. – Проходи.
– Привет, моя девочка! – улыбается Джессика. – Я ненадолго, только поздравить, обнять и поцеловать! – протягивает мне красивую коробочку с пирожными из местной кондитерской. – Меня Майки ждет.
Они с Майком год назад поженились, кстати, и планируют в скором времени ребеночка, это подруга мне рассказала вчера, пока мы сидели в ресторане.
– Оу, ну, так может к нам?
– Нет, – смеется Джессика, кивая мне за спину, где активно суетятся домочадцы, – у вас тут и так полон дом. Я лучше на днях забегу, хорошо?
– Хорошо, – смеюсь, целуя подругу в щечку. – С праздником, Джесс! С наступающим Новым годом! Спасибо за подарок!
– С наступающим, Ева! – еще одно крепкое объятие, и Джесс убегает так же быстро, как и появилась.
Я закрываю дверь и, обернувшись, встречаюсь взглядом с улыбающимся Дамиром.
– Готова праздновать? – подхватывает меня на руки, увлекая за собой.
– Готова, – улыбаюсь и, обвивая любимого мужа за шею, тянусь к его губам с поцелуем. Затаив дыхание, все ближе и ближе. Уже вот-вот, миллиметрики, но… в дверь раздается стук.
Дам, чуть рыкнув, вздыхает и разжимает объятия.
– Однажды я тебя украду и увезу на необитаемый остров, Абашева!
– Я согласна, – подмигиваю.
– Пойду открою.
– А я помогу со столом.
Дам размашистым шагом идет к двери, а я оборачиваюсь и уходить не тороплюсь.
Замираю.
В этот раз я знаю, кто там пришел, и оттого охватывает волнение. По спине пробегает холодок, стоит только представить, чем может эта безумная идея закончиться, но все-таки я тешу надежду на благоприятный исход встречи. Я знаю, я видела, хоть Дам и старался этого не показывать, но он переживал. Тяжело переносил разорванную с ним связь. Присматривал за парнем, но оба были упрямыми гордецами. Слишком долго они молчали. Слишком долго обходили друг друга стороной. Пришло время забыть старые обиды и помириться.
Дам, ничего не подозревая, дергает ручку двери, открывает ее и… замирает.
Впадает в ступор.
Кажется, он растерялся.
Я выглядываю из-за его плеча, а там на пороге стоят именно те “гости”, которых я так ждала.
Злата и Тимур.
Лучшая подруга робко улыбается, а Тим смотрит на отца, прямо встречая его взгляд. Из-под темной шубки Златки уже более чем отчетливо виднеется животик. Еще бы, совсем скоро Дам станет дедушкой, а я…? Ну, наверное в свои двадцать два почти бабушкой.
– Привет, пап, – говорит Тим, протягивая руку, а я хватаюсь за сердце.
В доме виснет тишина, и все, затаив дыхание, ждут реакции моего мужа, который был настолько обижен на сына, что за все три года они и слова друг другу не сказали. И даже после того, как я втайне от Дама помирилась с Тимом и познакомила его с сестренками, Дам на примирение идти категорически отказывался, а ведь парень изменился. Так сильно изменился, что и представить страшно.
Любовь. Во всем виновата волшебная сила любви, и Злата его буйный нрав и свободолюбие умудрилась усмирить. Огненная парочка, от который буквально искры летели и летят по сей день, хоть они и готовятся вот-вот стать родителями малыша. Кто бы мог подумать, правда? Злата и Тимур! Тимур и Злата! До сих пор в голове не укладывается, но я безумно за них счастлива!
Наверное, эта заминка длилась бы вечность, если бы не Ари. Которая с громкими радостными криками бросилась к старшему брату на руки.
– Тим...Тим...Тим! – причитает малышка, и Тимур тут же подхватывает ее на руки, расцеловывая.
– Привет принцесса, как дела? – озаряет улыбка лицо парня.
Они, кстати говоря, с первого раза нашли общий язык. Души просто друг в друге не чают.
– Пивет, касо! Ты… нам... готи, м? – интересуется Ари, обхватывая своими ладошками щеки Тима и целуя того в нос.
Возмужал. За эти три года Тимур из отвязного парня превратился в мужчину. И во многом на него так повлияли событий последних шести месяцев. Последние полгода буквально перевернули жизнь парня. Через тернии к звездам.
– В гости примите? – спрашивает у Ари, но поворачивается к отцу. А Дам все еще молчит. Обводит взглядом Златку, потом дочурку и, наконец, сына, который, заметив это, улыбаться перестал.
Ну, же, Дам, давай! – мысленно молю. – Отступись от своего упрямства! Скучаешь же, ну, вредина моя!
Ари сползает с рук Тима и прижимается к отцу, и наступает то долгое мгновение, когда Тим снова протягивает отцу руку и ждет.
Мы со Златкой переглядываемся, и я пытаюсь ее приободрить улыбкой, хотя сама дрожу от волнения.
– Прости, папа, – говорит Тим тихо, так что слышим это только я, Дам и Злата. – Я был неправ. И спасибо.
– За что? – наконец-то подает голос мой муж, упирая руки в бока. Но не грозно, а с какой-то долей усталости. Ссутулившись будто под невидимым грузом, легшим на него плечи.
– Да за все. Начудил я знатно! – ухмылка Тима, и все. Я начинаю рыдать, когда Дам, вздохнув, улыбается и пожимает протянутую сыном руку. А потом вообще обнимает, похлопывая того по спине.
– И ты меня прости, Тим, – слышу шепот мужа, – я рад, что вы здесь, ребят.
Отцы и дети – вечная проблема.
– Привет, Злат.
– Привет, Дам!
Мы с Тимом молча переглядываемся, и он мне задорно подмигивает, говоря, мол, да брось, чего волновалась-то?
А и правда, чего это я так разнервничалась?
Через десять минут к столу подтягиваются Роман и Анжелика Золотаревы – родители Златки, и, перезнакомив всех родственников между собой, мы наконец-то в полном составе садимся за стол.
Мужчины разливают шампанское, вокруг слышатся тихие разговоры, смех и бурные обсуждения. Последние минуты уходящего года мы встречаем под переливчатую музыку хрусталя, а с боем курантов слышится первый залп фейерверка над Церматтом. Салют, организованный нашими мужчинами.
Все по парочкам подтягиваются к большому панорамному окну, ну и мы с детками, которые увлеченно смотрят, наблюдая за яркими всполохами в ночном небе среди пушистых медленно кружащихся снежинок.
Волшебная ночь.
Я подползаю к Даму под бочок и, привстав на носочки, целую мужа в колючую щеку. В очередной раз повторяю шепотом, глядя в любимые глаза:
– Люблю тебя, родной…
Ловлю его мягкую улыбку и слышу в ответ:
– И я люблю тебя, – проникновенный шепот на ушко, – моя снежная девочка...
Почему снежная девочка? Дам так и не рассказал мне до сих пор, но я с гордостью готова носить это звание всю нашу долгую и счастливую жизнь!